Лучший из лучших

На ферме был загон для овец, окруженный нештукатуреными каменными стенами; перед домом – колодец, обложенный камнями. Рядом с колодцем валялись остатки повозки: три колеса и дышло исчезли, краска облупилась, сквозь днище проросли сорняки.
Зуга остановил гнедого возле повозки и быстро спешился, на всякий случай укрывшись за лошадью. Он притворился, что подтягивает подпругу, и оглядел заброшенное здание. Пустые темные провалы окон чернели, словно выбитые зубы, – в темной глубине мог укрыться невидимый стрелок. Сквозь щели пробивался свет – входная дверь рассохлась на солнце, и ветер хлопал ею, завывал и постанывал под крышей и в разбитых окнах.
Прячась за гнедым, Баллантайн слегка высвободил револьвер, чтобы его можно было мгновенно выхватить из-за пояса. Поводья мерина Зуга привязал к повозке специальным скользящим узлом, который легко развяжется, если потянуть. Готовый ко всему, он выдохнул, расправил плечи и вышел из укрытия.
По дороге к дому Зуга держал правую руку на бедре, под полой куртки, почти касаясь пальцами ребристой рукоятки кольта. Не приближаясь к двери, он прижался спиной к стене и с удивлением заметил, что дышит тяжело, точно бегом бежал. Изумленный Зуга понял, что наслаждается собственным страхом: обостренной чувствительностью кожи, прояснившимся зрением, ускоренным биением пульса, нервным напряжением каждого мускула и сухожилия, – ощущение смертельной опасности опьяняет. Он почти забыл действие этого наркотика!
Зуга оперся рукой о подоконник, легко перемахнул через него и откатился в угол. И тут же вскочил на ноги, оглядывая комнатушку: никого, только пыльная паутина свисает с потолка да помет гекконов на земляном полу.
Баллантайн пробирался вдоль стены, прикрывая спину. В соседней комнатке был почерневший от огня очаг – кухня. От запаха застарелого пепла запершило в горле. Сквозь открытую дверь виднелись залитый солнцем загон для овец и привязанная к его стене оседланная лошадь: серая в яблоках, с длинной темной гривой и хвостом почти до самой земли. Заметив пустой чехол для ружья, Зуга напрягся: неизвестный всадник явно вооружен.
Осторожно выглядывая наружу, Зуга вытянул длинноствольный кольт из-за пояса.
– Не трогайте оружие, – раздался голос из пустой прихожей, через которую только что прошел Зуга. – Оставьте револьвер на месте и не оборачивайтесь, – сказали негромко, сдержанно и очень близко.
Зуга повиновался и неуклюже застыл, держа правую руку под курткой. В позвоночник между лопатками уперлось стальное дуло. Хорошо придумано: незнакомец лежал снаружи, дожидаясь, пока Баллантайн войдет в дом, а затем последовал за гостем.
– Теперь очень медленно положите револьвер на пол. Очень медленно, майор Баллантайн, прошу вас. Мне не хочется вас убивать, но если я услышу щелчок взведенного курка, то выстрелю не раздумывая.
Зуга медленно вытащил тяжелый револьвер и положил его на покрытый мусором пол. На полу виднелись ноги незнакомца – большие сильные ноги в ботинках из дубленой кожи антилопы и в кожаных чулках.
Баллантайн выпрямился, расставив руки подальше от тела.
– Зря вы взяли с собой оружие, майор. Очень нехорошо с вашей стороны. И очень опасно для нас обоих. – В голосе незнакомца прозвучало облегчение. Знакомый такой голос… Зуга попытался вспомнить, где он слышал этот странный акцент.
За спиной послышались приближающиеся шаги.
– Обернитесь, только медленно, очень медленно.
Темноту закопченной кухни прорезал луч света из высокого окна, освещая руки незнакомца и его оружие – дробовик. Оба курка замысловатой формы взведены, пальцы лежат на спусковых крючках.
– Вы! – воскликнул Зуга.
– Да, майор, это я! – улыбнулся покрытый оспинами гриква-бастаард, сверкнув ослепительно-белыми зубами и тряхнув длинными локонами. – Хендрик Наайман к вашим услугам – в очередной раз.
– Если вы хотите купить волов, то выбрали очень странный способ заключить сделку, – заметил Баллантайн: именно бастаард купил волов и на эти деньги Зуга приобрел Чертовы шахты.
– Нет, майор, на этот раз я продаю. Нет! – вдруг резко бросил он. – Не двигаться! Держите руки так, чтобы я их видел. Ружье заряжено дробью для охоты на льва. На таком расстоянии вас перережет пополам.
 
Зуга расставил руки пошире.
– И что же вы продаете?
– Богатство, майор. Новую жизнь для нас обоих.
Баллантайн саркастически усмехнулся:
– Наайман, я безмерно благодарен вам за щедрость.
– Зовите меня Хендрик, майор, – мы ведь будем партнерами.
– Неужели? – Зуга с серьезным видом склонил голову. – Польщен такой честью.
– У вас есть то, что нужно мне, а у меня то, что нужно вам.
– А именно?
– У вас два замечательных участка, превосходных во всех отношениях – вот только алмазов на них кот наплакал.
Шрам на щеке Зуги покраснел, но выражение лица не изменилось.
– Как вам известно, моя родословная, мягко говоря, несколько подпорчена, а точнее, негритянская кровь не позволяет мне владеть участком.
Мужчины разглядывали друг друга в настороженном молчании. Зуга отказался от намерения выхватить дробовик. Бастаард говорил так гладко и убедительно, что его слова заворожили майора.
– Именно поэтому я не могу продать вам свои участки – даже под дулом ружья, – негромко ответил Зуга.
– Да нет, вы не поняли. У вас есть участки, где нет алмазов, а у меня нет участков, зато… – Хендрик вытащил из внутреннего кармана куртки затянутый веревочкой кисет и покачал его на указательном пальце, – зато есть алмазы, – договорил бастаард и бросил кисет через комнату.
Зуга инстинктивно поймал его одной рукой. Внутри что-то похрустывало, точно леденцы в пакетике, напоминая о детстве. С кисетом в руке Баллантайн невозмутимо смотрел на Хендрика Нааймана.
– Откройте его, майор.
Зуга повиновался и медленно заглянул в мешочек.
В сумеречном свете внутри что-то поблескивало, точно свернувшаяся кольцами змея. Сердце стиснул восторг – от блеска камней всегда перехватывало горло. Нешлифованные алмазы с тихим шорохом высыпались на ладонь. Зуга торопливо пересчитал: всего восемь штук; один ярко-желтый, карат на двадцать – за него можно выручить тысячи две фунтов стерлингов.
– Это всего лишь образцы моего товара, майор, – то, что я взял за неделю.
Зеленовато-серый кристалл безупречной восьмигранной формы был больше желтого – минимум на три тысячи фунтов стерлингов потянет. Другой камень имел форму равностороннего треугольника, словно леденец, и снова всколыхнул воспоминания детства. Какой прелестный камешек! Зуга зажал прозрачный кристалл между большим и указательным пальцем и посмотрел сквозь него на свет.
– Вы скупаете алмазы из-под полы?
– Фу, какие грубые слова, майор! Они оскорбляют мой деликатный слух. Для вас не имеет никакого значения, откуда взялись алмазы и как я их получил. Поверьте мне, камней будет много, очень много, – каждую неделю я буду приносить вам первосортные алмазы.
– Каждую неделю? – В собственном голосе Зуга услышал алчность.
– Каждую неделю, – подтвердил Наайман, наблюдая за выражением лица Баллантайна: муха явно задела клейкие нити паутины. Бастаард опустил дробовик и расплылся в жизнерадостной улыбке. – Каждую неделю вы будете получать такой же кисет, высыпать его содержимое в свой лоток – и камни окажутся на вашем сортировочном столе.
Один из камешков на ладони Зуга сначала принял за непрозрачный алмаз, годный лишь для технических целей, как вдруг в полумраке комнаты яркий изумрудный лучик вырвался из глубины темного камешка. Зуга взял алмаз дрожащими пальцами.
– Да, майор, – одобрительно кивнул Хендрик Наайман. – У вас наметанный глаз. Это «зеленый дракон».
Редкая находка – цветной алмаз, или, как его называют скупщики, «каприз». «Капризы» бывают похожи не только на изумруд, но и на рубин, сапфир, топаз – и платят за них любую цену. Вполне возможно, что такой «зеленый дракон» потянет тысяч на десять и в конце концов окажется в короне какого-нибудь императора.