Лучший из лучших
Отряд Базо мчался к лесу, унося раненых. Оружейный огонь постепенно смолк, лошади успокоились. Всадники молча сидели, ошеломленно глядя на усеянную трупами равнину. Мертвые матабеле выглядели как куклы, разбросанные капризным ребенком.
Ральф Баллантайн, с незажженной сигаретой в зубах, так и не вынул гравированный золотом винчестер из чехла. Не выпуская сигарету изо рта, он заговорил с ироничной улыбкой, хотя зеленые глаза смотрели холодно и решительно.
– Я насчитал тридцать три, доктор Джим, – громко заявил Ральф. – Неплохо поохотились, учитывая, что их можно было брать голыми руками.
Чиркнув спичкой по штанине, он раскурил сигарету, взял поводья и повернул лошадь обратно к форту.
Стоя посреди загона для коз, Лобенгула крутил в узких изящных руках холщовый мешочек с золотыми монетами. Рядом оставались лишь трое матабеле: Ганданг, Сомабула и Бабиаан – остальных он отослал.
Перед королем собралась небольшая группа белых. Зуга привел Луизу с собой, опасаясь оставлять ее одну в домике за оградой королевского крааля: после устроенной Джеймсоном бойни возле Форт-Виктории матабеле были не в духе.
Чуть в стороне от Баллантайнов стояла еще одна пара – Робин и Клинтон Кодрингтон.
Продолжая вертеть в руках мешочек, Лобенгула обратился к Робин:
– Смотри, Номуса, вот золотые королевы, ты посоветовала мне принять их от Лодзи.
– О, король, мне очень стыдно, – прошептала Робин.
– Скажи мне честно, отдал ли я свои земли, когда подписал бумагу?
– Нет, король, ты отдал только золото, скрытое под землей.
– Но как можно копаться в земле, не затрагивая ее поверхности? – спросил Лобенгула.
Убитая горем Робин промолчала.
– Номуса, ты говорила, что Лодзи – человек чести. Тогда почему он поступает так со мной? Его молодцы нагло расхаживают по моей земле, называя ее своей. Они стреляли в моих воинов, а теперь собирают против меня огромную армию, с фургонами, пушками и тысячами солдат. Как может Лодзи так поступить со мной?
– О король, у меня нет ответа. Я обманула тебя, потому что сама обманулась.
Лобенгула вздохнул:
– Я верю тебе, Номуса. Между нами раздора нет. Приведи свою семью, всех твоих людей, в мой крааль, чтобы я смог защитить тебя в темные времена, которые вот-вот наступят.
– Я не заслуживаю такой заботы… – Робин поперхнулась.
– Номуса, тебе никто не причинит вреда. Слово короля! – Лобенгула медленно повернулся к Зуге: – Бакела, вот золото. Разве может оно заплатить за кровь моих воинов? – Он бросил мешочек к ногам Зуги. – Забери золото, Бакела, и отнеси его обратно Лодзи.
– Лобенгула, я твой друг и скажу тебе как другу: если ты откажешься от ежемесячных выплат, Лодзи посчитает это нарушением договора.
– Бакела, разве убийство моих воинов не было нарушением договора? – грустно спросил Лобенгула. – По крайней мере, мои люди считают именно так. Собралось столько отрядов, что Холмы Вождей потемнели; воины приготовились к бою, они жаждут мести. Бакела, пролилась кровь матабеле, и враги короля собираются перейти в атаку.
– Выслушай меня, о король, прежде чем ты позволишь воинам выступить. Что они знают о битвах с англичанами? – Зуга разозлился, шрам на щеке покраснел, словно рубец, оставленный хлыстом.
– Мои воины сожрут их живьем, – ответил Лобенгула. – Как это сделали зулусы в битве у холма Маленькой Руки.
– После Изандлваны был еще Улунди, – напомнил Зуга. – Землю сплошь покрыли черные тела, короля зулусов заковали в цепи и отправили на остров далеко за морем.
– Бакела, теперь уже слишком поздно. Я не могу удержать воинов, я и так чересчур долго сдерживал их. Они рвутся в битву.
– Твои воины храбрецы, когда нужно заколоть старух-машона или выпустить кишки младенцам; они никогда не имели дела с настоящими мужчинами.
За спиной короля Ганданг зашипел от злости, однако Зуга, ничуть не смутившись, продолжал:
– Пошли их домой – развлекаться с бабами и чистить перышки. Если они ввяжутся в драку, то тебе очень повезет дожить до дня, когда твой крааль сожгут и твой скот угонят.
Теперь уже все трое вождей зашипели; Ганданг рванулся вперед, но Лобенгула поднял руку, останавливая его:
– Бакела – гость короля. Пока он в моем краале, ни один волосок не упадет с его головы. – Король не сводил глаз с лица Зуги. – Иди, Бакела, уезжай немедленно и забери с собой свою женщину. Вернись к Дакетеле и скажи ему, что мои воины готовы к битве. Если он перейдет реку Гвело, я отдам приказ выступать.
– Лобенгула, если я уеду, то порвется последняя ниточка, которая еще связывает черных и белых. Разговоров больше не будет – будет война.
– Значит, так тому и быть, Бакела.
Путь был тяжелым. Они ехали по дороге, недавно проложенной фургонами Ральфа из Форт-Солсбери в Булавайо. Мебель и все имущество остались в домике за оградой королевского крааля – путешествовали налегке, привязав к луке седла одеяла и нагрузив припасы на одну из запасных лошадей, которых Ян Черут вел в поводу.
Луиза сидела в седле по-мужски, не жалуясь на тяготы дороги. На пятый день неожиданно показался отряд Джеймсона, вставший лагерем вокруг железорудной шахты Айрон-Майн-Хилл, где встретились добровольцы из Форт-Солсбери и Форт-Виктории.
– Зуга, неужели Джеймсон собирается идти против Лобенгулы с таким войском? – спросила Луиза.
Маленький лагерь казался жалким и беспомощным: десятка два фургонов, на большинстве которых виднелся знак транспортной компании Ральфа.
– У них пулеметы, – махнул рукой Зуга, показывая на огневые точки. – Шесть штук, и каждый стоит пяти сотен бойцов. А еще полевые орудия – вон там, видишь?
– Зуга, ты непременно должен пойти с ними?
– Конечно должен, ты ведь и сама знаешь.
Едва они въехали в лагерь, как раздался окрик, от которого вздрогнули часовые, а лошадь Луизы испуганно отпрянула.
– Папа! – Из ближайшего фургона выскочил Ральф.
– Мальчик мой! – Зуга спрыгнул с лошади; счастливые отец и сын обнялись. – Я мог бы и догадаться, что ты обязательно окажешься в центре событий.
Луиза склонилась, подставляя щеку, которую защекотали пушистые усы Ральфа.
– До сих пор не могу поверить, что у меня такая молодая и красивая мачеха.
– Ты мой любимый сын, – засмеялась она, – а если организуешь мне горячую ванну, тебе просто цены не будет…
Луиза то и дело требовала еще горячей воды. Зуга таскал ведра от костра за брезентовую ширму, наполняя оцинкованную ванночку, в которой сидела жена, – собрав тяжелые черные косы на макушке, раскрасневшаяся от почти кипящей воды, она не упускала случая принять участие в разговоре.
Ральф и Зуга расположились за раскладным столиком, на котором стояли синий эмалированный кофейник и бутылка виски.
– У нас всего шестьсот восемьдесят пять человек, – сказал Ральф.
Зуга нахмурился:
– Я предупреждал Родса, что нам понадобится полторы тысячи!
– Еще пятьсот добровольцев под командой майора Голд-Адамса ждут на реке Маклутси.
– Они не успеют добраться сюда до начала боевых действий, – покачал головой Зуга. – Как насчет снабжения и подкрепления? Что будет, если матабеле нападут? Кто-нибудь придет нам на помощь?
Ральф сверкнул озорной улыбкой:
– Все снабжение только через меня – не стану же я делиться прибылью.
– А подвоз продовольствия? Подкрепления?
Ральф развел руки:
– Доктор сообщил, что мы в них не нуждаемся: с нами Бог и мистер Родс.
– Если удача нам изменит, то всех белых на этом берегу Шаши разорвут на мелкие кусочки. Воины Лобенгулы рвутся в бой. Ни король, ни его вожди не смогут их удержать, если начнется заварушка.
– Мне это тоже приходило в голову, – признался Ральф. – Кэти с Джонатаном ждут в Форт-Виктории, вещи собраны, все готово к отъезду. С ними старина Исази и один из моих доверенных людей. Я оставил сменных мулов на всей дороге от форта до Шаши. Как только Джеймсон даст приказ выступать, мои двинутся на юг.