Живописец смерти (СИ)
Сорок пять минут спустя Роберт Миллер стоял у здания, где располагался каток. Комплекс был официально закрыт, но Миллер показал значок, и его впустили. Он пошел к катку, внимательно осматривая каждый ряд.
Джон Роби поднял руку и улыбнулся ему.
Миллер остановился в проходе между рядами метрах в десяти от того места, где сидел Роби.
— Профессор Роби.
— Детектив Миллер.
— Я пришел допросить вас по поводу убийства судьи Уолтера Торна.
— Завтра убийство судьи Уолтера Торна окажется чем-то совершенно иным.
— Что вы имеете в виду? — спросил Миллер, подходя поближе. Он внимательно наблюдал за Роби, ожидая, что тот в любой момент может выхватить пистолет.
— Я имею в виду все, что угодно, — ответил Роби. — Правда и ее интерпретация не всегда совпадают, как это обычно и бывает в сфере моей деятельности.
Миллер сделал еще один шаг.
— Довольно, — негромко сказал он и услышал усталость в своем голосе. Это был голос человека, жизнь которого пошла прахом. — Я знаю многое о том, что произошло. Я только что провел достаточно времени с Уолтером Торном, и он сказал мне…
— Что он вам сказал? Он произнес речь? О том, как устроен мир, что есть люди, которые несут ответственность за защиту нации? — Роби понимающе улыбнулся. — Мне об этом рассказывать не надо. Я все это уже слышал.
— Что?
— У меня уже давно есть уши в офисе Торна. Я знаю, что там происходит.
— Значит, вы должны понимать, что мне еще многое неясно, — сказал Миллер.
— Его имя не Уолтер Торн, — заявил Роби. — Он жил под этим именем много лет, но все это бред. Его настоящее имя Лоуренс Мэттьюз. Я встречал его в университете штата Виргиния много лет назад.
Миллер подошел к Роби и сел рядом. Он достал из кармана конверт и вынул из него снимок.
— Вот этот. Я его не знаю.
Роби улыбнулся и взял фотографию.
— Патрик Суини, — сказал он. — Слышали это имя?
Миллер посмотрел на Роби. Выражение его глаз изменилось.
— Суини? Не знаю. Хотя что-то знакомое. Я уже слышал это имя.
— Его настоящее имя Дон Карвало. Он был тренером Сары. Это действительно так. Он был тренером по фигурному катанию.
— Я помню. До Пера Амундсена. — Миллер нахмурился. — Но она говорила, что Суини умер.
— В моей работе быстро понимаешь, что если не видел тело, то сложно сообразить, кто умер, а кто нет. И даже если видишь тело, это ничего не доказывает.
— Так что с ним случилось?
— Он долгое время был Доном Карвало, а потом стал Патриком Суини. Он пытался жить обычной жизнью, но потом его призвали назад, и он снова стал Доном Карвало. Мы с ним работали в Никарагуа. Мы вернулись оттуда и решили сделать что-то с кокаином, который продолжал поступать в Штаты. Я отослал документацию трем оперативникам ЦРУ, людям, которым, как мне казалось, я могу доверять. Эта документация должна была заставить их объявить тревогу. Они отчитались об этом руководителям отделений, те донесли контролеру, а контролер приказал Дону убрать этих оперативников.
— Мозли, Райнер и Ли, — сказал Миллер. — Вы им отослали информацию?
— Верно. Тогда Дон пришел ко мне и сообщил, что ему приказали убить их.
— И вы сказали ему их не убивать?
— Нет, Роберт. Я сказал, чтобы он их убил. Чтобы убил жестоко. Чтобы избил их, задушил и повязал на шеи ленты, а трупы спрыснул лавандовой водой. И сделал это так, чтобы мир заметил это. Чтобы мир не смог это проигнорировать.
Глаза Миллера стали огромными от удивления.
— Значит, Торн прав, — сказал он. — Карвало был Ленточным Убийцей.
— Не все, что говорил вам Торн, было неправдой. Мы существуем в хрупком состоянии видимости. Что-то, что кажется одним, наверняка окажется чем-то совершенно другим. Патрик Суини, Дон Карвало… Не имеет значения, какое имя вы используете. Он был убийцей. Он убивал людей по приказу правительства. Этим он занимался. И занимался много лет. Как и я. Мы давно решили, что некоторыми жизнями можно пожертвовать ради общего блага. — Роби слабо улыбнулся. Казалось, с каждым словом он устает все больше и больше. — Я не могу надеяться, что вы поймете. Люди не хотят понимать. Единственный аналог, который я могу предложить, — это неизлечимая болезнь. Возможно, рак. При создании вакцины, которая спасет миллионы, тысяча или, возможно, даже десять тысяч человек погибнут во время ее испытаний. Но в конце концов работа над вакциной завершится, и людям больше не придется умирать.
— Значит, вы были там, в Никарагуа.
— Мы все там были. — Роби указал на лица на фотографии. — Джеймс Килларни. Его звали Дэннис Пауэрс. Судья Уолтер Торн. Когда я познакомился с ним, он работал преподавателем в университете штата Виргиния под именем Лоуренс Мэттьюз. Я, Кэтрин и Дон Карвало.
— Вы в это верите, верно?
— Верили. Мы верили в это. А потом мы увидели правду.
— Тогда почему Дон Карвало должен был убить Мозли, Райнер и Барбару Ли?
— Потому что у него не было выбора. Потому что, если бы он не убил их, его бы убрали, а их бы убил кто-нибудь другой. Он поговорил со мной, и я сказал ему, что надо делать.
— А именно?
— Я сказал ему сделать это так, чтобы привлечь внимание общественности. Полиции, газет. Мы дали им Ленточного Убийцу.
— Чтобы мы поняли, что между Мозли, Райнер и Ли есть связь?
— Чтобы показать вам, что связь существует. Чтобы показать людям, которые нас наняли, что у нас есть выбор, что мы больше не бездушные машины для убийства. Чтобы сделать что-нибудь с тем, что происходит. — Роби потер руки, словно они замерзли.
— Но мы все испортили, верно? — спросил Миллер.
Роби рассмеялся. Похоже, ему было больно.
— Вы все испортили, да. Никогда не видел более неэффективной организации, чем вашингтонское управление полиции. Помните, я был его частью. Я проник в управление пять лет назад. Пытался сделать что-нибудь изнутри. В результате Дэррила убили, а меня ранили. И все напрасно.
— Значит, когда мы не увидели связи между первыми тремя жертвами, кто-то еще должен был умереть, чтобы напомнить нам, что проблема не решена.
Роби кивнул.
— И это была Кэтрин Шеридан.
— Верно.
— Дон Карвало не убивал ее, так?
— Он отказался.
— Тогда вам пришлось убить ее.
— Да.
— Значит, тот факт, что она отличалась от других жертв, то, что ее не избили перед смертью…
Роби поднял руку.
— Довольно. Вы даже не представляете…
— И вы оставили фотографии у нее дома под матрасом…
— Достаточно, — сказал Роби.
— Дон Карвало и Наташу Джойс убил?
— Нет, это сделал не Дон. — Роби глубоко вздохнул. — Наташу убил человек, которого вы знаете под именем Джеймс Килларни. — Роби закрыл глаза. — Килларни также приказали убить вас. Он бы убил вас, если бы вы пришли к моей квартире вместо детектива Оливера. В любом случае дело не в том, кто убил Наташу Джойс, а в том, что это произошло. Им не следовало этого делать. Не надо было убивать мать, у которой маленький ребенок, но… — Роби отвернулся и сокрушенно покачал головой.
— Но что?
— Что я говорю? Они не должны были убивать мать. Но они такое делают. Да что там, мы тоже это делали. Убивали матерей, отцов, даже детей. Если они вставали у нас на пути, они умирали. Такова природа войны. Необходимые и ожидаемые жертвы. — Роби вздохнул. — Я знал Дэррила Кинга. Он был хорошим человеком. Он хотел помочь. Он любил эту женщину, он действительно любил ее, а они погубили его, сделали наркоманом.
— Торн сказал, что вы убили Дона Карвало и закрыли в багажнике машины.
— Нет, я не убивал Дона. Килларни поручили им заняться. Им больше не нужны были жертвы с бирками и лентами. Это слишком близко к дому. Слишком явное напоминание. Торн сказал вам, что Дон Карвало убил детектива Оливера, верно? Это тоже был Килларни. На месте Оливера должны были быть вы. — Роби посмотрел на Миллера. В его глазах горел мрачный огонь. — Мы трое… я, Кэтрин и Дон, мы были очень молоды, когда попали туда. Мы проглотили ложь. Мы выполняли работу, которую нам приказывали делать. Мы убивали. Боже, мы убили так много людей, мы убили очень много людей…