Живописец смерти (СИ)
— Подождете немного? — спросил Форрест.
— Конечно, — отозвался Миллер.
— Вы уверены, что не хотите кофе или минералки?
Миллер покачал головой.
Возле двери Форрест в сомнении остановился.
Миллер, который пытался выглядеть как можно беззаботнее, почувствовал, что внутри все похолодело.
— Для наших записей, если возникнет вопрос…
Миллер удивленно приподнял брови.
— Мы не могли бы сделать копию вашего дубликата свидетельства о смерти?
— Разумеется, разумеется, — ответил Миллер и протянул ему бланк.
Форрест взял его и пообещал очень скоро вернуться.
Те несколько минут, пока Форреста не было, Миллер гадал, что станет с его карьерой, если об этой авантюре узнает начальство. Он не ладил ни с шефом полиции, ни с отделом по связям с общественностью и не сомневался, что его дело попадет в черный список отдела внутренних расследований. Он понимал, что, попросив у Рейда копию свидетельства о смерти, может привлечь к себе ненужное внимание. Он едва успел разгрести историю с Брендоном Томасом. И вот пожалуйста! Он сидит в офисе «Капитал-банка» на Вермонт-авеню, ожидая помощника управляющего, который должен принести ему документы по зарплате жертвы, расследование гибели которой забрало себе ФБР.
По большому счету подобное нарушение было не чем иным, как тонкой чертой, которую время от времени переступал каждый детектив. Даже шеф полиции, Ласситер и Нэнси Коэн прекрасно знали, что офицеры иногда пересекают эту черту, которая становится все менее заметной. Они все знали и соглашались с тем, что поддержание законности и исполнение правосудия более важно, чем следование уставу. Это не обсуждалось. Но то, что Миллер сделал, и то, что он продолжал делать, являлось наглым нарушением основных принципов расследования.
Вопрос заключался в другом. Сможет ли он выкрутиться, или эта история его доконает? Миллер не ставил под сомнение необходимость продолжать в том же духе. После всего, через что он прошел, это было просто нужно. Вдобавок и Оливер погиб. Это послужило достаточной мотивацией. Был еще один момент: он считал, что сможет во всем разобраться. Какое бы объяснение для этих смертей ни существовало, за всем этим кто-то стоял. Тот, кто совершил эти убийства. Кто-то был виновен, и Миллер не верил, что это был один человек. Он чувствовал совершенно другое. Он видел неприметные детали, которые подсказывали ему, в каком направлении следует двигаться. И понимал, как легко их смогли одурачить, внушив, что то, что они видят, это нечто иное. Это было дело жизни и смерти. И не только для тех, кого убили, но теперь и для него тоже. Его попросили дать задний ход, отступить, позволить заняться этим делом настоящим профессионалам. Он уже давно подозревал, что те люди, которые теперь должны были вести это дело, знают о нем намного больше, чем говорят. Хэрриет была права.
Открылась дверь. Вошел Форрест. Вернув Миллеру копию свидетельства о смерти, он передал ему лист бумаги.
— К сожалению, это все, что у нас есть, — сказал он. — «Объединенный траст Инкорпорейтед». Их юридическим адресом является почтовый ящик здесь, в Вашингтоне. Строго говоря, мы не должны были принимать это как адрес, но…
Миллер кивнул.
— Всякое бывает, мистер Форрест, я понимаю.
— Это все, что мы можем найти. Вам придется наведаться на почту. У них должен быть адрес для выставления счета за аренду почтового ящика. Номер ящика — 19405. Это означает, что соглашение об аренде ящика было заключено на Девятнадцатой улице.
— И больше ничего относительно данного счета?
Форрест покачал головой.
— Насколько я понимаю, деньги, которые перечислялись к нам, снимали через банкомат. Никаких чеков оформлено не было. — Он обескураженно посмотрел на Миллера. — За все годы ни разу не был выписан чек. Мисс Шеридан ни разу не приходила в банк. Она никогда не брала ссуду, никогда не оформляла кредитную карту, никогда не встречалась ни с кем из банковских служащих.
— Необычно, — сказал Миллер.
— Весьма, — согласился Форрест. — Но не незаконно, верно?
— Все в рамках закона.
— Мне очень жаль, что мы больше ничем не можем вам помочь, детектив.
Миллер встал со стула и пожал ему руку.
— Вы сделали все, что могли. Спасибо за помощь.
— Ужасно, — сказал Форрест. — Эта история кажется еще более жуткой, если учесть, как мало мисс Шеридан общалась с нами. — Он покачал головой. — Полагаю, вы постоянно сталкиваетесь с такими переживаниями по работе. Что вы могли бы сделать что-то, что повлияло бы на ход событий. И неважно, что это не имеет смысла. Все равно невозможно отделаться от этого ощущения.
Форрест замолк. Он не мог объяснить свои переживания, но Миллер его понимал.
— И так всегда, — согласился Миллер. — Вы не можете отделаться от ощущения, что могли что-то изменить.
Он подумал о Дженнифер Ирвинг, Наташе Джойс. Вспомнил и Карла Оливера.
— Если я могу… — добавил Форрест.
— Спасибо.
Миллер направился к двери. Он не хотел оглядываться на Форреста. Он хотел, чтобы тот побыстрее забыл об этой встрече и не говорил о ней никому. Но Миллер понимал, что зря надеется. Форрест вспомнит об этом за обедом, возможно, расскажет на собрании персонала: «А вы знали, что одну нашу клиентку убили?» Может сложиться так, что это не будет иметь никакого значения. Форрест может рассказывать об этом каждому встречному банковскому служащему, но это вовсе не значит, что кто-то будет обсуждать услышанное за пределами банка.
Миллер вышел через парадный вход, не смог сдержаться и обернулся.
Прошлой ночью у него было такое же ощущение. Словно за ним наблюдают.
Он поехал на запад, к почтовому отделению на Девятнадцатой улице, надеясь, что его жетон, официальный статус и вера людей в то, что с полицией следует сотрудничать, помогут. Иногда это срабатывало, иногда нет.
Миллеру повезло. Он наткнулся на молодого сотрудника почты, которого больше интересовали обстоятельства гибели Кэтрин Шеридан, чем то, имеет ли Миллер право требовать подробности относительно почтового ящика.
— Убита? Как? — спросил он. Его звали Джей Бакстер, и у него на рубашке красовалась золотистая табличка с именем.
— Вы вряд ли захотите услышать подробности, — ответил Миллер.
Бакстер улыбнулся.
— Конечно, захочу. Это же интересно, парень. Действительно интересно. Не так уж часто удается узнать подробности того дерьма, которое делают люди!
— Вас интересуют убийства?
Джей Бакстер рассмеялся.
— Главное, чтобы не испытать это на собственном опыте, — ответил он. — Меня интересует психологическая сторона вопроса. Я прочитал массу книг на эту тему, в колледже думал специализироваться по психологии, но потом решил, что все это глупости. Неизвестно ведь, что заставляет людей это делать, верно?
Миллер покачал головой.
— Думаю, вы правы. Неизвестно.
— Так расскажите! Давайте так: вы — мне, я — вам.
— Ей отрезали голову, — соврал Миллер.
Глаза Бакстера расширились.
— Шутите!
— Подчистую, — добавил Миллер. — Мы думаем, убийца использовал мачете либо самурайский меч. Края раны очень ровные.
— И вы видели ее? Видели ее… ну, без головы?
— Конечно. Мы этим занимаемся. Нам приходится смотреть на то дерьмо, которое люди делают друг с другом.
— Черт! — ругнулся Бакстер. — Черт! А вас не тошнит от этого?
Миллер улыбнулся.
— Несколько раз тошнило. Поначалу плохо, а потом привыкаешь.
— Об этом напишут в газетах, верно?
— Конечно.
— Так, а при чем здесь почтовый ящик?
— Это ниточка, — ответил Миллер. — Вы помогаете мне в расследовании.
— Серьезно?
— Серьезно.
— Круто! Хорошо, поможем, чем сможем. Давайте название.
— «Объединенный траст», — ответил Миллер. — Ящик 19405.
Джей Бакстер, ошарашенный тем, что ему рассказал Миллер, вбил номер в компьютер и немного подождал. Ему хотелось задать еще несколько вопросов по поводу убийства, но он решил, что не стоит.