Живописец смерти (СИ)

— Три грамма. Три с половиной, если точно.
— Должно быть, он был информатором. Или же поделился чем-то важным с этим Маккалоу. Возможно, сдал торговца или что-нибудь в этом роде.
— Если бы он работал на нас, в файле была бы пометка, — сказал Рос с сомнением. Он нахмурился, вглядываясь в текст на экране.
Миллер скептически усмехнулся.
— Да, и у нас самая лучшая и хорошо организованная файловая система на свете, верно?
— Надо бы расспросить Маккалоу.
— Да, не мешало бы. Он все еще работает в седьмом участке?
Рос закрыл файл Кинга, открыл другой и ввел имя Маккалоу. Подождал немного, потом повернулся и посмотрел на Миллера, который стоял у окна.
— Нет его.
Миллер оглянулся.
— Нет? Умер?
— Нет, просто больше не работает в отделе. Уволился в марте две тысячи третьего года.
— Сколько лет он проработал?
— Поглядим. С восемьдесят седьмого. Получается шестнадцать лет?
Миллер кивнул.
— Если бы проработал двадцать, получил бы пенсию. Кто будет увольняться за четыре года до пенсии? Можно выдохнуться, но все же доработать до пенсии, сидя за столом и перекладывая бумажки. Он выбросил на ветер чертову уйму денег.
— Если только ему не пришлось уволиться, — предположил Рос.
Миллер пожал плечами.
— Как знать. Сейчас это неважно. Мы должны отыскать Маккалоу. Надо с ним поговорить. Возможно, существует связь между убийством Кэтрин Шеридан и тем арестом. — Он смотрел в окно, качая головой. — Иисусе! — наконец воскликнул он. — Да мы просто обязаны его найти. Надо подключить Метца, кого угодно, кто не занят чем-то более важным. — Миллер уселся за стол. — Итак, что у нас есть? Хлои Джойс говорит, что узнала Кэтрин Шеридан. Мы знаем, что пять лет назад Кэтрин Шеридан ездила к Дэррилу Кингу домой. Мы не можем поговорить с ним, потому что он мертв. Но за два месяца до смерти его арестовывал сержант Маккалоу из седьмого участка. И номер дела Кинга совпадаете номером, который убийца Шеридан оставил в пиццерии.
— Может быть так, что человеком, который сопровождал Шеридан к Кингу, был Маккалоу?
Миллер покачал головой.
— Я не хочу строить предположений. В первую очередь я хочу знать, почему Кэтрин Шеридан хотела видеть Дэррила Кинга и ездила к нему домой не раз, а дважды, а то и трижды. И это лишь те случаи, когда она не заставала его дома, а видела только Наташу Джойс.
— Думаешь, Кэтрин Шеридан была наркоманкой?
— Коронер сможет ответить на этот вопрос, — сказал Миллер, снимая пиджак со спинки стула.
Номер из пиццерии оказался не телефонным, это был номер дела, это была ниточка. У него было имя парня, который вернулся из небытия в деле пятилетней давности. Это было уже кое-что.
В километре от участка помощник коронера Мэрилин Хэммингз стояла над телом Кэтрин Шеридан и объясняла ассистенту Тому Александеру, что ей удалось обнаружить.
— Видишь? — спросила она.
Мэрилин Хэммингз совсем недавно исполнилось тридцать лет, и, возможно, она была слишком молода для этой должности. Ей пришлось выдержать достаточно проверок, чтобы выработать циничный и деловой подход к работе. Она была привлекательная женщина, но эта привлекательность возникала в основном благодаря ощущению независимости, которое она излучала. Коронер города Вашингтон официально взял отпуск до января, и Мэрилин с уверенностью приняла на себя руководство конторой. И эта уверенность была написана на ее лице, когда она рассматривала содержимое вскрытой грудной клетки Кэтрин Шеридан.
— Есть вопрос, — сказал Том.
— Какой?
Александер пожал плечами.
— Просто любопытно. Сколько бы она смогла протянуть?
— Неизвестно. У разных людей это по-разному. Это зависит от некоторых факторов. Ты уже выяснил, кто у нее был лечащим врачом?
— Пока что нет.
— Ее нет в медицинской базе данных округа?
Александер покачал головой.
Мэрилин нахмурилась.
— Значит, что мы имеем? Медицинской страховки нет. Ее зубы, отпечатки пальцев, образцы ДНК… нигде никаких данных. А теперь оказывается, что ее нет и в медицинской базе данных округа.
 
— Ну, в нашей системе она могла бы появиться, если бы ее арестовали. И даже в этом случае обычно берут только отпечатки пальцев, которые, бывает, теряются.
— Не пугай меня, — ответила Мэрилин.
— Так что мы делаем?
— Заканчиваем здесь. Все по протоколу. Потом звоним следователям, которые работают над этим делом, приглашаем сюда и составляем отчет.
— Я уже поговорил с ними. Они едут сюда. Это Роберт Миллер…
Александер замолчал и посмотрел на Хэммингз, словно ожидая ответа.
Она криво усмехнулась.
— Что?
— Ничего, совсем ничего.
— Глупости, Том. Ты пытаешься меня разозлить.
— Нет, неправда, я не…
— Не надо верить всему, что пишут в газетах… — начала Мэрилин, но тут зазвонил телефон.
Александер снял трубку, поздоровался, поблагодарил и положил трубку.
— Они здесь, — сообщил он.
— Я встречу, — ответила Мэрилин. — Заканчивай отчет и можешь заняться каталками.
Она направилась к себе в кабинет, сняла там лабораторный халат, повернула по коридору налево и пошла в сторону главного входа. Миллер и Рос уже ждали ее.
Она улыбнулась, увидев Миллера. Он улыбнулся в ответ, но на его лице было написано смущение.
— Роберт… — мягко сказала она.
Миллер пожал ее руку.
— Мэрилин… — ответил он негромко и кивнул в сторону Роса. — Вы знакомы с моим напарником, Элом Росом?
— Детектив Рос, — сказала она. — Мы пересекались несколько раз.
— Рад вас видеть, — вмешался Рос и, пытаясь разрядить обстановку, заметил: — А вы все страдаете от этих газетных глупостей, да?
Мэрилин Хэммингз улыбнулась.
— Собаки лают, а караван идет.
— Вы уже закончили с Шеридан? — спросил Миллер.
— Только что, — ответила она. — Пойдемте ко мне в кабинет.
Они шли по коридору, и Миллер был рад, что Рос рядом. Между Миллером и Мэрилин Хэммингз ничего не было, но газетчики обставили все иначе, и это было неприятно. Миллеру было бы легче, если бы он знал Мэрилин хоть немного лучше. Они украдкой бросали взгляды друг на друга, и Миллер гадал, испытывает ли она неловкость, как и он. Возникает ли эта неловкость из-за желания обсудить то, что произошло, или из-за стремления сделать вид, что ничего не было?
— Интересный случай, — заметила Мэрилин, садясь за стол. — Похож на предыдущие три, тем не менее не такой.
Она указала на стул возле двери и на второй у стены. Миллер и Рос сели.
— Кто-нибудь из вас изучал судебную медицину? Может, патологию? — спросила она.
Миллер покачал головой, Рос тоже.
Хэммингз понимающе кивнула.
— Допустим, находят тело, — начала она, — труп. У нас есть всего четыре классификации смерти, а именно: несчастный случай, самоубийство, убийство и природный фактор. Мужчина чистит ружье и нечаянно стреляет себе в грудь. Пуля задевает аорту, он теряет много крови, сердце сокращается, и человек погибает. Тот же мужчина мог взять то же ружье, приставить его к груди и нажать на спусковой крючок. Повреждение, внешний вид, причина смерти будут те же, но мотивация будет отличаться — в последнем случае это преднамеренный акт. Он хотел убить себя и сделал это. Или жена рассердилась на него за роман на стороне и выстрелила ему в грудь с близкого расстояния. Он погиб. Опять-таки, повреждения, внешний вид, причина смерти не отличаются. Отличается мотивировка. И наконец, у нас есть парень, который много курит и заливается пивом. На дороге у его машины пробивает колесо. Он расстроен, разозлен, пытается поменять колесо в одиночку. Наследственная слабость аорты вызывает ее разрыв, его грудь наполняется кровью и он умирает. Во всех случаях мы делаем одно и то же. Мы определяем личность объекта, причину смерти, способ, механизм или метод и стараемся как можно точнее определить время смерти. Все это возможно, когда есть труп, который можно вскрыть. — Мэрилин посмотрела сначала на Роса, потом на Миллера. — В данном случае мы прошли первые три этапа. Мы проанализировали ленты, бирки, волокна, волоски, все. И ничего интересного не нашли. Вообще ничего.