Живописец смерти (СИ)
— Да, но… — Нола теребила платок, пытаясь ослабить его. Потом снова затянула. — Я вроде как пригласила Дилана. Он сказал, что, может быть, придет.
— Дилана?
— Ну, парня из супермаркета. А что? — Ее удивил напряженный взгляд Кейт.
— Так, ничего.
* * *
Нужно принять душ. Это обязательно. Он хочет выглядеть хорошо, и пахнуть — тоже. Для нее, для исто-рич-ки искусств.
Он устал ждать. Пришло время действовать.
Вспоминает беременную девушку, Нолу. Представляет, как она будет выглядеть со вспоротым животом. Он понравился ей, это точно. И она пойдет с ним куда угодно.
Куда? Он задумывается и решает, что пусть она поведет его куда захочет. Что, хорошая идея?
«Это здор-р-рово!»
— Спасибо, Тони.
Выставка Уилли Хандли. Галерея Петрикоффа. Посмотрим, что там сделал этот парень.
Он вытирает насухо волосы, смотрит в зеркало. Кожа пока еще слегка серая, но волосы уже приобрели коричневатый оттенок с легким намеком на желтизну. Он почти исцелился. А после того, как увидит ее, поговорит с ней, с Кейт, с исто-рич-кой искусств, исцеление будет полным. Он в этом уверен.
Галерея гудела. От картины к картине переходили художники, дилеры, коллекционеры, обычные посетители. Все в черном и сером.
Кейт остановилась рядом с одной парой.
— Это специальные мускулы, которые управляют тестикулами, — сказал мужчина.
— Ты уверен? — Женщина подняла на него глаза. — Я не знала, что в «Кремастере»[97] речь идет о тестикулах.
— Да. Я специально посмотрел в энциклопедии после того, как увидел фильм. Это специальные мускулы.
— Так что, это фильм о том, как поднимаются яйца?
— Вроде бы. Ведь там играет Урсула Андресс. Помнишь ее в «Докторе Нет»?
— А что это за фильм?
— Ну, о Джеймсе Бонде. Девушка на пляже, в бикини.
— А, какая разница? — Женщина пожала плечами. — Я помню его первый видеофильм, где он взбирается по смазанной, кажется, вазелином стене галереи в одном бандаже «джокстреп».[98]
— Хм… здесь такая духота.
— Может, этот «джокстреп» как-то связан с «Кремастером», в том смысле, что и то и другое соотносится с тестикулами?
— Замечательно. Я даже не подумал об этом.
— Извините. — Потеряв терпение, Кейт начала протискиваться к центру зала. Огляделась. Казалось, все в порядке, но почему-то не проходило странное ощущение тревоги.
К ней подошел Петрикофф. Чмокнул в щеку. Загорелое лицо, длинные седые волосы аккуратно собраны в хвостик.
— Поздравляю, «Беда» — ваша.
— Беда?
— Ну да. — Галерейщик показал в сторону картины с зеркалами, большую часть которой загораживали фигуры посетителей.
— Я не знала, что она так называется. — «Мало бед свалилось на меня в последнее время, так теперь еще одна», — подумала Кейт. Хотя о покупке картины не жалела. Просто не понравилось название. Она попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Расслабиться мешало растущее ощущение тревоги.
— Все продано, — сообщил Петрикофф.
— Что?
— Я говорю, картины все проданы. До единой. Музею «Рейна София» придется подождать, когда наш талантливый мальчик сотворит новые. — Петрикофф извинился и исчез в толпе.
— Дорогая, я знала, что встречу тебя здесь.
Кейт повернулась и расцеловалась с Блэр. Вгляделась в лицо приятельницы.
— Что я вижу! Кожа как у пятнадцатилетней, без следов новых подтяжек.
— Специальная терапия «Ботокс». Как ты заметила, действует. — Блэр рассмеялась, слегка приоткрыв рот. Больше ни один мускул на ее лице не шевельнулся. — Тебе тоже следует попробовать.
— Боюсь, что без родителей перестанут пускать на вечерние сеансы в кино.
— Все шутишь. — Блэр надула губы. — А старость — это совсем не шутка. Потом поймешь.
А когда шестидесятилетняя дама рядится под шестнадцатилетнюю, это как называется? «Хотя, кто знает, — подумала Кейт, — как я буду рассуждать через десять лет, когда кожа по-настоящему начнет обвисать. Тоже, возможно, захочется вернуть молодость».
Между ними втиснулся Уилли. Поздравления, поцелуи. Кейт радовалась и печалилась одновременно. Если бы только Ричард мог сейчас разделить с Уилли его успех. Ведь он был первым коллекционером, купившим картины тогда совсем неизвестного художника.
— Все изумительно, — сказала Блэр, — но у меня для твоих работ нет стен. Они такие огромные. Не сделаешь ли парочку поменьше?
Уилли расплылся в улыбке.
— Там, дальше, выставлены рисунки. Они небольшие.
Кейт внимательно оглядывала посетителей выставки, сама не зная зачем. Увидела Нолу, она с кем-то разговаривала. Все хорошо, но на душе неспокойно. Почему? Может, просто от волнения, духоты или это отголоски недавних ужасов? Но подобное ощущение было ей знакомо со времен службы в полиции, когда она нападала на след. Блэр куда-то исчезла, Уилли оживленно беседовал с директором одного из музеев. Кейт отошла. Помахала, пытаясь привлечь внимание Нолы, но та не заметила, увлеченная разговором с каким-то молодым человеком, который стоял спиной к Кейт. Нола улыбалась, возможно, даже флиртовала. Скорее всего это д'Агостино, арт-критик, который уже давно был неравнодушен к ней. «Пусть девушка потешится, — подумала Кейт. — А мне нужно — первое, сегодня ночью хорошенько выспаться, а второе, съездить во Флориду, посидеть недельку на веранде со свекровью, полюбоваться фламинго».
Потом начали один за другим подходить художники, кураторы, арт-критики и просто добрые знакомые. Многих Кейт не видела уже много недель. Говорили о музейных выставках, фильмах, знакомых художниках, кинорежиссерах, поэтах, и вскоре тревога отступила.
— Привет!
— Вот это встреча! — Кейт улыбнулась Ники Перлмуттеру.
— Дэниел привел меня, чтобы я повысил культурный уровень. — Он представил своего спутника, стройного молодого человека, в котором Кейт узнала первого подозрительного парня в темных очках на выставке картин маньяка из Бронкса.
— Действительно интересные работы, — сказал Дэниел.
Кейт улыбнулась:
— Идите и скажите это автору.
— А где он?
— Вон там. Пойдемте, я познакомлю вас.
Они протиснулись сквозь толпу к Уилли, который болтал с десятком людей одновременно.
Кейт внезапно почувствовала огромную усталость.
— Я ухожу.
— Ты не останешься на ужин?
— Извини меня, дорогой, но просто валюсь с ног. Нола составит тебе компанию.
— Едва ли. Она уже ушла со своим новым приятелем, Диланом.
— Дилан? Надо же, скольких мальчиков назвали в честь старины Бобби Циммермана.[99]
— Разве Дилан — не настоящая фамилия Боба? — удивилась симпатичная молодая блондинка, знакомая Уилли.
— Нет, — ответила Кейт. — Это псевдоним. Полагаю, Боб назвал себя так в честь поэта Дилана Томаса.
— О, в самом деле? — Блондинка засмеялась. — А я, когда слышу имя Дилан, сразу же вспоминаю сериал «Беверли-Хиллс 90210». Там есть Дилан, плохой парень. А Брендон хороший. У него сестра Бренда и еще…
— Донна, — вырвалось у Кейт.
— Верно, Донна. Мне так нравился этот сериал. Правда. Я до сих пор иногда смотрю повторы.
Ах вот оно что! Бренда, Брендон, Донна, Дилан, имена, многократно написанные на краях картин маньяка, — это персонажи известного сериала. Кейт не знала этого, потому что никогда не смотрела сериалы. Тревога возобновилась с новой силой. Странно — почему? Имя как имя.
— Куда они пошли? — спросила она, пытаясь взять себя в руки. Почему вообще нужно волноваться? Ведь маньяк мертв.
— Не знаю, — ответил Уилли, которого снова окружили поклонники.
«Я слишком остро на все реагирую», — подумала Кейт, протискиваясь к выходу.
Глава 39
— Нола! — позвала Кейт, захлопнув за собой дверь.
Тишина. В коридоре было темно, но свет она не включила. Громко стуча каблуками, прошла в малую гостиную, где Нола вечерами смотрела телевизор. Никого. Сердце заколотилось сильнее. «Успокойся. Не взвинчивай себя по пустякам. Подумаешь, Дилан».