Сладкая неволя
— Вы разве забыли, что холодильник не работает? — усмехнулась Глэдис. — Я сказала об этом первый раз четыре месяца назад и с тех пор неоднократно повторяла жалобу.
— Ах, да, конечно, — пролепетала миссис Бентон. — Я как раз собиралась сказать, что заменю на днях холодильник. Не беспокойтесь, сэр, — обратилась она почтительно к Ларсону, а поскольку тот был высок ростом, ей пришлось задрать голову, — я обязательно это сделаю. Прямо завтра. Поймите, у меня были такие неприятности, все из-за моего мужа. Он пьет, знаете ли… и вот приходится…
Глэдис впервые услыхала подробности о личной жизни миссис Бентон. Она почему-то считала, что миссис Бентон не замужем, а, скорее всего, вдова, загнавшая супруга на тот свет. Такое она производила впечатление.
— Я заплачу за квартиру на следующей неделе, — пообещала Глэдис.
Она не хотела ссориться с хозяйкой, понимая, что Ларсон уйдет, а ей придется еще иметь с ней дело. Жилье потерять нельзя, и эта стерва права — в Лондоне не так-то легко найти недорогую квартиру в удобном районе. Глэдис потратила немало времени на поиски, и то, что она видела, вообще не поддается описанию. Так что ее квартира еще вполне сносная; но этого Ларсону не понять.
— Да ладно, — махнула рукой миссис Бентон, с радостью оставив неприятную тему. — Заплатите, когда сможете, но все же не позже субботы.
Она направилась к двери, но потом вроде, как спохватилась.
— Да, вот еще что, — сказала она, масляно улыбаясь, — мне придется поднять цену со следующего месяца. Инфляция, знаете ли…
Сообщив Глэдис точную сумму, миссис Бентон отправилась запугивать других жильцов. Глэдис с тяжелым вздохом опустилась на диван.
— Я никогда не смогу столько платить, — растерянно сказала она. — Откуда я возьму эти деньги?
А про себя подумала: «Я же осталась без работы!»
— Ну, не такая уж это большая сумма, — небрежно заметил Ларсон.
Глэдис посмотрела на него с упреком: для богача, конечно, это небольшая сумма, но у нее едва ли хватит средств, чтобы свести концы с концами, даже если удастся найти какую-то работу, вроде той, что была у нее до этого.
— Тебе легко говорить, — пробурчала она. — Ты не привык считать деньги. Но для меня это очень высокая плата.
— Попроси на работе прибавку.
— Прибавку? — горько усмехнулась Глэдис. — Да будет тебе известно, это невозможно. С сегодняшнего дня я пополнила ряды безработных.
Она встала, схватила пустые чашки и направилась на кухню, но остановилась и бросила через плечо:
— Впрочем, ничего страшного. Я просто начну понемногу тратить свои сбережения, пока не подыщу что-нибудь.
Но делать это Глэдис хотелось меньше всего. Она не копила деньги на что-то определенное, однако само существование небольших сбережений придавало девушке больше уверенности в себе. Пусть это и крошечная сумма, но, слава Богу, есть хоть что-то. Так, на всякий случай, на черный день. Но неприятно осознать, что черный день наступил и придется потратить деньги на это убогое жилище. А разве у нее есть другой выход?
— Как же случилось, что ты потеряла работу? — спросил Ларсон, когда Глэдис вернулась из кухни.
— По-моему, тебе пора уходить, Ларсон. Будем считать, что ты исполнил долг вежливости, выразил соболезнования и утешил меня как мог.
Глэдис схватила свою сумочку, достала оттуда шоколадку и принялась медленно жевать ее. Плевать, что он думает о ней и ее привычках! Может, она хочет быть толстой? Ему-то какое дело!
— Ответь на мой вопрос, Глэдис!
Ему-то в жизни везет, все дается легко. Еще бы, он родился богатым, умным и красивым. Где ему понять ее проблемы? Уселся тут и задает дурацкие вопросы!
— Я разругалась с начальником, — заявила она наконец. — Не буду кривить душой и отрицать, что сама виновата. Но сколько можно оправдываться перед этим ничтожеством! Мне всегда не нравилось, как он ведет дела, а точнее, абсолютно ничего не делает, предпочитая проводить время в баре, вместо того, чтобы работать. После того как я высказала ему все, он меня и уволил. Вот и вся история.
Глэдис едва сдержала улыбку, припоминая подробности разговора с Гриффитом Уилсоном, глупым коротышкой с лицом хищного зверька. Как все мужчины маленького роста, он пыжился изо всех сил, чтобы казаться важным, напускал на себя свирепость, отчего казался еще глупее. Она с таким удовольствием выпалила ему все, что думает о нем и его дурацкой фирме! Это следовало сделать даже под угрозой потери места.
— Ты никогда не умела сдерживаться, — заметил Ларсон, глядя на нее с укором. — Пора научиться сначала подумать о последствиях, а потом уж высказываться. Это только создает новые проблемы. Скажи, чего ты добилась своей прямотой?
Глэдис пожала плечами.
— Не бойся, я сама справлюсь со своими проблемами, — сказала она.
— И будешь продолжать жить здесь?
Он снова обвел глазами комнату, и ей пришлось, проследив за его взглядом, в который раз признать, что это — отвратительная дыра. Но что делать?
— Ты, Ларсон, просто других не видел. По сравнению с ним эта квартира — дворец. Я непритязательна. Главное, есть крыша над головой.
Она взглянула на ковер. Хоть и старый, хоть и потертый местами, он был дорог ей как память о бывшем доме. Она забрала его из коттеджа и, глядя на него, частенько вспоминала, сколько было радости, когда отец купил его. Им так хорошо жилось, и вдруг грянул гром: Линда Редгрейв объявила о своем решении — коттедж надлежит освободить в ближайшее время, так как он намеревается переделать его в домик для гостей. Она по-хозяйски обошла весь дом, прикидывая, что именно придется сделать. Видно было, что планы у нее грандиозные и ей не терпится приступить.
Где же тогда был Ларсон? Отец так нуждался в его поддержке. Но, возможно, ему были известны намерения мачехи и он дал молчаливое согласие. Пусть, мол, делает все, что хочет, пока я здесь в Америке, занимаюсь большим бизнесом…
— Глэдис, послушай! Нельзя же всю оставшуюся жизнь убиваться от горя, — сказал Ларсон, заметив отчаяние в ее глазах.
— Да ты что? Как ты можешь так говорить? Я вовсе не убиваюсь!
— Я понимаю, тебе тяжело смириться с утратой, но пойми, отца не вернешь, что толку сидеть, сложа руки и мучаться. Надо подумать о себе.
Глэдис закусила губу от обиды. Никто не смеет так с ней разговаривать. На похоронах все проявили такое понимание, обращались с ней тактично и осторожно. Даже ее бывший начальник, мистер Грин, отнесся к ней с большим сочувствием, и понял, почему она хочет уехать. И друзья поддержали ее… Вспомнив о них, Глэдис нахмурилась — с тех пор как она покинула Вулвертон, она ни разу не связалась с ними. Сначала ей трудно было звонить кому-либо из знакомых и бередить прошлое, а потом постепенно вошло в привычку обходиться без друзей. А ведь она со многими из них выросла вместе. Они все пришли на похороны, помогли ей в трудную минуту. Глэдис стало ужасно стыдно, она подумала, что в ближайшее же время непременно позвонит кому-нибудь.
Она взглянула на Ларсона, который исподлобья наблюдал за ней.
— Глэдис, жизнь продолжается, — произнес он. — Нельзя все время держаться только за свои обиды и горе. Ты многое упустишь.
Ей очень не хотелось говорить на эту тему, но смолчать, не ответить она тоже не могла.
— Тоже мне, проповедник нашелся! — резко отце шла она, отошла к окну и уставилась в стекло. — Я тебя сюда не звала. Чего ты пришел? — Резко повернулась и сердито оглядела его с ног до головы. — Это моя жизнь, живу как хочу, и меня это вполне устраивает, понял?
— У тебя все очень плохо получается, — сказал Ларсон таким тоном, будто говорил со взбалмошным ребенком. — Посмотри, ты бросила учебу, осталась без работы, живешь в этой… — Он осекся на мгновенье, потом взглянул на девушку оценивающим взглядом и добавил: — Я осмелюсь также наметить, что раньше ты выглядела лучше.
Глэдис покраснела, слезы навернулись на глаза. Скорее всего, из-за того что он прав.
Ларсон с минуту помолчал, было видно, что ему пришла в голову какая-то идея, и он прикидывает, как лучше подать ее.