Никогда не было, но вот опять. Попал 3 (СИ)
Иванцов опять завис на полминуты, но вынужден был признать, что такого автора он не знает. Я неопределенно пожал плечами давая понять, что это его проблемы, а я совершенно не причём.
Глава 19
С актрисами разобрались. Со Стёпкой и его компанией — ещё подождём, как суд пройдёт. Теперь надо в полицейский участок наведаться. Вроде всё предусмотрел, но червячок сомнений грыз меня на подсознательном уровне. Один раз мой дед уже показал, что следы я оставляю там, где мне их не видно. Как сказал Шерлок Холмс в исполнении Василия Ливанова: "Нет, действительно, чёрт знает что. Всю жизнь распутывать преступления и не научиться самому заметать следы". Что в таком случае делать? Радоваться, что отпечатки пальцев, анализ крови и ДНК будут следами в далёком будущем. Да что далеко ходить, сейчас даже собак применяют для поиска дичи, но никак не преступников. Это меня развеселило и подняло боевой дух.
В полицейском участке меня встретили по одёжке. Узнав причину прихода, попросили подождать. Огляделся. Обычная дореволюционная обстановка, чистенько, тихо. Другие посетители отсутствовали. Наконец, зашёл Игнат Горлов и пригласил в кабинет. По дороге мне было доведено до сведения, что в силу важности вопроса принимать меня будет сам Карл Оттович Граббе — помощник барнаульского исправника. Кроме него, в кабинете был Емельян Ефимович Горбатенко и незнакомый сухопарый господин с аккуратной бородкой. Значит, перекрёстный допрос, попытка засыпать на деталях и скорости ответов. Ну, флаг вам в руки, посмотрим кто кого.
Здравствуйте господа! — бодро, но почтительно произнёс я
— Добрый день, Алексей Иванович. Знакомьтесь! Это Кабанов Аркадий Захарович, следователь, — произнёс Граббе и добавил участливо. — Как ваше здоровье? Как нога двигается?
Он что, внимание моё усыпляет, разговорить хочет? Ну, ну! Я взглянул на следователя, который молча и пристально меня разглядывал.
— Всё хорошо, пуля вскользь прошла. Только жир и распорола на ноге. Парни залатали вечером, а рану водкой от всякой заразы ещё в «Кафе-шантане» полили.
— О таком способе лечения не слышал.
— Господин Пирогов ещё в Крымскую войну предложил такой способ обеззараживания ран. Чтобы антонова огня избежать. Однако в его лечении был спиртовой раствор йода, ну да где его найти?
— Да, неприятная история с вами приключилась. А с чего всё началось?
— Мой дед дом здесь купил. Планировал купцом стать. Вот как раз сейчас этот вопрос и решается. А мне захотелось знакомой серёжки в подарок прикупить. В лавке ювелира познакомился с Серафимой Исааковной и такой она интересной женщиной оказалась, вот только скучала. Там то я и предложил организовать для господ культурное заведение с развлечениями.
— Какая интересная история, — Карл Оттович весь подобрался. — Но вы продолжайте, продолжайте.
— Так история уже к концу подходит. Как дело организовалось и последние репетиции проходили, заявился бандит по кличке Хорь. Захотелось ему с чужих трудов свою денюжку иметь. Чисто символическую, за охрану от самого себя и случайных пожаров с четырёх сторон.
— Почему вы так решили? — подал голос Кабанов.
— Что решил? — глупым вопросом попытался сбить их напор я.
— Что с вас Хорьков деньги потребует, — это уже Граббе.
— Почему же с меня? — неподдельно изумился я. — С госпожи Ивановой Серафимы Исааковны хотел он денежки стрясти. А тут я с друзьями.
— И что дальше было? — спросил заинтересованный этой историей Кабанов.
— А что дальше? Мы с парнями зверя пушного бьём, волков стреляем. Даже в компании более опытных охотников медведя добыли. А тут, прости Господи, даже не варнаки, а так, старик и шелупонь мелкая. Отбились. Правда, у того Фомы револьвер оказался, ну да бог миловал.
— А может к вам это Сивый людей заслал? — Граббе подался вперёд, отслеживая мою реакцию.
— Сивый? — скептически произнёс я. — Слышать про него доводилось, видеть нет. Да есть ли он на самом деле? Посудите сами, господа. Заведение приличное, люди там руководят интеллигентные, а посылают босоту худую. Если Сивый и впрямь такой большой бандит, то почему у него людишки такие мелкие? Молодёжь так вообще, тумаков получила и от Фомы открестилась.
— Это ты верно говоришь, два месяца ищем, а следов Сивого нет — одни слухи, — проговорился Емельян Ефимович под укоризненным взглядом Граббе.
— Карл Оттович, у нас скоро открытие. А тут такая история плохая. Можно поспособствовать скорейшему разрешению дела? Вроде за такое полагается Хорькову каторга? Скорей его отправят, скорей люди забудут. Нам же меньше дурной рекламы.
— Это дело надлежит расследовать. Со свидетелей показания снять. Ногу вашу доктор Соломатин должен осмотреть и заключение дать. — затянул свою песню следователь Кабанов.
— Так за чем же дело стало, господа? Свидетели будут. Все пообещали прийти и рассказать об этом ужасном человеке. Большей частью они грамоты не знают, но ведь ваши люди, я так думаю, смогут оформить их показания культурно? — посмотрел с надеждой на господина помощника исправника. — А к доктору я сейчас же зайду.
Граббе переглянулся с Кабановым и согласно кивнул. Что-то слабенько господа полицейские меня подопрашивали. Или это так, знакомства ради.
— Кстати, по случаю нашей встречи и приятного знакомства, позвольте вам, Карл Оттович, вручить пригласительный на первый концерт. Приходите с супругой, — с этими словами я достал конверт и почтительно положил его на стол.
— Разве будет уместно моей супруге появляться в таком заведении, Алексей Иванович? — нахмурился помощник барнаульского исправника.
— Смею вас заверить, что первое выступление мы готовили со всей тщательностью и намерены полученные от мероприятия деньги направить на благотворительные нужды. Поможем финансово господину Штильке Василию Константиновичу в деле повышения образованности молодых барнаульцев.
— Раз так, то охотно приму ваше приглашение, — протянул руку Граббе. — Какой красивый почерк.
— Увы, до типографии нам далеко и денег берут много, а вот найти человека с хорошим почерком это в нашем славном городе возможно.
Ха-ха, конечно, почерк красивый. А ещё красивей были чернила, которыми нарисованы банковские ассигнации на 500 рублей. Уж с таким человеком надо дружить крепко.
— А это вам, господин Кабанов, — положил я другой конвертик перед следователем.
Блин, как знал! Захватил на всякий случай и второй конвертик с приглашением и двумястами рублями. Жалко конечно, но дело того стоит.
Тем временем беседа продолжалась. Как я и подозревал, под видом выяснения подробностей пытались меня подловить на деталях. Но ложь в моих показаниях была стратегической и никак к делу не относилась. Пару раз обращались к такому проверенному средству, как чай с мёдом. Отличная вещь. Расспросив обо всём и пожелав здоровья моему деду, меня с напутствиями скорее поправляться от бандитской пули, отпустили.
Фух. Воздух свободы особенно приятен в такие минуты. Лучше пройдусь пешком и хорошенько всё обдумаю.
Доктор Соломатин Александр Владимирович был сухим мужчиной лет сорока. Носил очки и был крайне требовательным в работе. Его чёткий голос я услышал шагов за двадцать. Он распекал медбрата за наполненную утку под больным. Было его старание продиктовано высоким статусом пациента или он всегда был таким — пока это было для меня загадкой. На него указал старый служка, вызвавшийся меня сопроводить к местному светиле медицины.
— Александр Владимирович, вот к вам, значится, господин молодой пришёл.
— Здравствуйте, Александр Владимирович Соломатин, глава местной больницы. Что у вас? — деловито спросил доктор.
— Здравствуйте, Алексей Иванович Забродин, пациент. Да вот нога у меня… — слегка улыбнулся я этому серьёзному мужчине.
— Пройдёмте ко мне в кабинет.
Что сказать. Проснись я после молнии в этой больнице, то никакого подвоха не заподозрил. Чистота, белые стены, кровати, медсёстры. А нет, кровати были деревянными. Медсестёр пока не видел. Среди персонала были исключительно мужчины. Две мировые войны с тотальным уничтожением мужчин ещё впереди. Что ещё бросалось в глаза. Если приглядеться, то нет никакого электрического освещения, стеклопакетов и кондиционеров. Запах. Запах был больничный, разве что химия в запахе отсутствовала напрочь.