Никогда не было, но вот опять. Попал 3 (СИ)
— А как того богатея звали? — спросил Жернаков.
— Подзабылась фамилия, но что-то с названием деревни связано. Завьялово или еще как-то.
— Может Зыряновка? — Подсказал Граббе.
— Точно! Зырянов его фамилия. — воскликнул тот.
Жернаков с Граббе переглянулись и Карл Оттович подал Кабанову листок с донесением старосты Сосновки.
— Прочтите Аркадий Захарович.
Кабанов прочитал донесение, вернул бумагу хозяину кабинета и, усмехнувшись, сказал, вопросительно смотрящим на него приятелям:
— Полагаю, вы хотите спросить меня, а не Щербаков ли расправился со своим давним недругом? Моё мнение — дед Щербак к этому не причастен.
— Обоснуйте.
— Ну, Зырянов и Щербаков живут в одном селе уже не один десяток лет и до сих пор друг друга не убили. Но главное не это. Даже если бы Щербаков поубивал там всех пятерых, то ни в коем случае жечь заимку бы не стал.
— Почему вы так считаете? — с любопытством осведомился Граббе.
— Такие заимки располагаются не далеко от сел, а главная опасность в таежных деревнях — это лесной пожар. И старый таёжник дед Щербак всё это прекрасно знает. Так, что там или действительно молния или, скорее всего, сами потерпевшие перепились и устроили пожар.
— Гм…. Резонно. — сказал после некоторого раздумья Жернаков. — Ну а родственники деда Щербака, сыновья там, внуки….
— Его сыновья хоть и взрослые люди, но отца слушаются беспрекословно, а внуки еще подростки.
— Как по-вашему, мог ли Щербаков ограбить кого либо? — задал неожиданный вопрос Павел Кондратьевич.
— Ограбить? — удивился Кабанов. — Что вы имеете ввиду?
— Видите ли, Аркадий Захарович, — вмешался Граббе — оказывается у нас в Барнауле был ограблен небезызвестный вам Ефим Голубцов, аккурат в то время когда Щербаков с внуками был здесь.
— Вон что! Нет, это не он. В этом я уверен. Не тот человек дед Щербак, чтобы кого-то грабить. Он конечно не святой, но до такой низости никогда не опустится.
— Отчего вы в этом уверены? — спросил Жернаков.
— Мне довольно много пришлось с ним тогда общаться: допрашивать, грозить (я тогда играл роль злого следователя) и так просто разговаривать. Смею надеяться, что я его неплохо изучил. Так вот, на мой взгляд, он человек твердых убеждений. По его понятиям ограбить кого — либо — тяжкий грех, и варнаков он очень не любит.
— Понятно. — Жернаков задумчиво потеребил свои небольшие усы и спросил:
— Аркадий Захарович, Карл Оттович известен ли вам некто по кличке «Сивый»?
Те посмотрели друг на друга. Потом Кабанов отрицательно помотал головой, а Граббе, пожав плечами, сказал:
— Не слышали о таком. Чем это он тебя заинтересовал?
— Да вот слух такой на вашем базаре прошел, что некий «Сивый» будет новым «Иваном» в Барнауле. Вот я вас и спрашиваю. А Сивцов Парамон у вас в городе не объявлялся?
— Мне такой не известен. — сказал Граббе и усмехнувшись добавил. — Неужели ты думаешь, что мы всех приезжающих контролируем?
— Да не думаю я так. Просто версия такая возникла у моего помощника.
И Жернаков рассказал о Сивцове и его конфликте с золотопромышленником Хруновым.
— Вот мой помощник и предположил, что «Сивый» это и есть обиженный Хруновым Сивцов Парамон. Видите ли, Хрунов Фрол Никитич много кому дорогу перешел и потому предполагает, что клеврета его, Голубцова ограбили не залетные ухари, а те, кому сам Хрунов когда-то больно по мозолям прошелся. Последние события в вашем городе он связывает с якобы начавшейся охотой лично на него. И мне кажется, что изрядная доля истины в этом утверждении есть.
— Если связывать кличку с фамилией, то я могу вам назвать ещё одного кандидата на роль «Сивого». — сказал вдруг Кабанов. — Только живет он не в Барнауле, а в Бийске.
Граббе с Жернаковым удивленно переглянулись и уставились на говорившего, ожидая продолжения. Тот не стал слишком тянуть и продолжил:
— Правда, за глаза его называют Сорокопуд, но это прозвище, а не кличка. Фамилия же у него Сивков, а имя — Василий. Занимается скупкой золота у диких старателей и перепродает его в Китай. Имеет официально зарегистрированный прииск. Золото добытое там также официально сдает для получения горной ассигновки.
— Вот вы, Аркадий Захарович, о ком. — поморщился Граббе и пояснил недоумевающему приятелю:
— Имеется у нас такой деятель. Давно бы арестовали, но не дают. Есть у него какой-то высокий покровитель.
— А почему Сорокопут? — полюбопытствовал Жернаков.
— Не сорокопут, а Сорокопуд. Сорокопут это птица, а Сорокопуд это сорок пудов. Толстоват Сивков и говорит много. Вот и прозвали. А по роду, так сказать деятельности, он прямой конкурент Хрунову, и людишки верные у него есть. Так что вполне мог немного пощипать миллионщика.
Неожиданное сообщение о новом вероятном кандидате на роль Сивого ввергло Павла Кондратьевича в некоторую задумчивость, которая, впрочем, была непродолжительной. Увидев, что хозяин кабинета вместе со своим подчинённым смотрят на него вопросительно, он большим пальцем правой руки в очередной раз разгладил свои щегольские усики и произнес:
— Благодарю вас, Аркадий Захарович, за информацию. Позволите задать вам еще один вопрос?
— Спрашивайте!
— Скажите, Щербаков может быть как-то связан с этим Сивковым?
— Трудно сказать. А почему такой вопрос возник?
Ответил Граббе:
— Оказывается Щербаков буквально на днях разрешение выхлопотал на добычу золота и кроме того дом в Барнауле купил. Вот и вопрос: деньги-то у него откуда?
— Вот оно что! Золотоносный участок наобум столбить никто не будет. Наверняка не одно лето там всем семейством старались. Намыл, поди, золотишко дед Щербак. Намыл и наверняка часть продал. И скорее всего тому же Сивкову. Хотя с этими кержаками не угадаешь, есть у них и свои каналы, по которым они золото в Китай сплавляют.
— Вы хотите сказать, что Щербаков не сам по себе прииск застолбил? Кто-то стоит за ним? — спросил Жернаков.
— А почему нет. Сейчас некоторые старообрядческие общины стараются денежки, которые у них накопились в торговлю или в производство пустить. Могли и деда Щербака к этому делу пристегнуть. Как-никак свой человек — одноверец. Если он в Барнауле еще в какое-то дело влез, то наверняка есть за ним община, а значит и денежки.
— Пожалуй, вы правы. Ну что ж, Аркадий Захарович, еще раз благодарю. Вы нам очень помогли. — сказал Жернаков.
— Всегда рад помочь коллегам. Карл Оттович, я могу быть свободен?
— Можете, можете. — улыбнулся Граббе. — и спасибо вам, Аркадий Захарович.
Когда за Кабановым закрылась дверь, Граббе спросил приятеля:
— Ну что, Паша, нашел зацепку? Кто по твоему мнению Голубцова ограбил?
— До разговора с господином Кабановым, на Щербакова грешил, а теперь даже и не знаю. Очень убедительно Аркадий Захарович этого деда Щербака защищал. Если он правильно характеризует Щербакова, а скорее всего это так и есть, поскольку господин Кабанов показался мне очень компетентным следователем, то дед Щербак действительно не мог ограбить Голубцова. Прибить пожалуй мог, но специально грабить бы не стал. Встречал я подобных персонажей среди старообрядцев. И все-таки мне кажется, что как-то причастен этот дед Щербак к вашим недавним событиям.
— Почему ты так решил? — удивленно приподнял брови Карл Оттович.
— Да не решил, а всего лишь предположил. Слишком много совпадений. Сам посуди: первое — Рябой, который его ножичком ткнул и который золотничников потрошит, а золото Головану сплавляет, второе — некто Зырянов, давний недруг, у которого с Голованом общие дела есть. Наконец, был этот кержак в Барнауле как раз в то время, когда у вас эти дела творились. Я специально у твоего Горлова поинтересовался, когда Щербаков в городе появился и когда уехал.
— Пожалуй ты прав. — Граббе задумчиво повертел в руках карандаш и добавил. — И всё вокруг золота крутится.
— Вот — вот. Ещё и золото. — Жернаков помолчал немного и предложил:
— А дай-ка кому-нибудь из своих задание проследить, что еще здесь Щербаков делал, кроме того что нам уже известно. И неплохо бы как-то выяснить, кто еще из приезжих был в городе, когда Голубцова грабили и «Иванов» убивали. Особенно это касается тех, кто приехал из Томска.