Тайна замка Морунген (СИ)

Сверяясь с записями мэтра Кланца, я скоро убедилась, что каталог диковин замка Морунген был далеко не полон. Либо Кланц был не так дотошен, как утверждал, либо не затруднял себя описанием вещиц, которые не несли с его точки зрения практической пользы, а служили лишь для развлечения.
Поэтому я вознамерилась составить собственный каталог. Я делала зарисовки, подробно описывала все найденное и с помощью Тейфеля пыталась угадать устройство механизмов.
Так, «журнал исследований» скоро пополнился описанием старинных доспехов, которые кланялись проходящим, когда те ступали на каменную плиту у входа в холл, и ящика для столового серебра с защитой от воров — если ящик открывали не ключом, а взламывали, на руку грабителя из верхней крышки падали острые как бритва зубцы.
Исследования захватили меня, и огорчало лишь то, что я ни на дюйм не продвинулась в собственных поисках.
Не удалось найти ни следа записей Жакемара, ни подсказки, где они могут быть спрятаны. И главная загадка замка Морунген — предназначение всех скрытых в нем механизмов — по-прежнему не желала поддаваться.
Казалось, Тейфель тоже был не вполне удовлетворен результатом наших вылазок.
— И все же, Гаспар, что именно вы ищете в замке? — я сделала очередную попытку выяснить намерения моего компаньона.
— Все и ничего! — ответил он, легкомысленно пожав плечами. — Говорю же, это не более чем мое увлечение. У меня нет какой-то определенной цели.
Его лицо сияло, глаза искрились — он отлично проводил время. Но порой его лоб морщила гримаса досады.
— Вы так хорошо здесь… ориентируетесь. Не как человек без цели. Вы что-то недоговариваете.
— Я изучал другие творения и здания Жакемара. И о Морунгене много читал. Примерно представляю, что и где тут может находиться. Но белых пятен в истории замка еще много. Послушайте, Майя… — он взглянул на меня неуверенно. — Вы продолжаете развивать ваш дар?
— Нет, — помотала я головой. — А какие его стороны вас интересуют?
— Люди, которые манипулируют симпатическими связями, способны на многое. Вы видите механизмы насквозь. Но другие одаренные видят не только настоящее, но и минувшее. Жакемар называл их хроновидцами. Понимаете, прошлое не уходит бесследно. В стенах зданий, в железе, камне, воде, дереве отпечатываются речи, тени, деяния, порывы и мечты… они как бы впитываются в обстановку. Люди с вашим талантом улавливают эти эфирные образы, скопления энергии. Вы никогда не пробовали заглянуть в прошлое замка Морунген своим вторым зрением?
— Специально не пробовала, но… — и тут я кое-что вспомнила. — Когда я была в подвале — ну, в плену Арахнофера — в какой-то момент мне показалось, что я слышу звуки и вижу образы, которых там не было. Могли это быть тени прошлого?
— Вполне! Это не такой уж редкий дар — видеть минувшее. В столице полно спиритуалистов и прорицателей. Хоть и половина из них — мошенники, есть и те, кто и вправду умеют считывать отпечатки времени. С эфирной или астральной сферы… Может, и вы попробуете?
— Прямо сейчас? — удивилась я.
— А чего медлить! — Тейфель развел руками. Мы стояли в коридоре на первом этаже, который вел к кухне — сегодня мы планировали хорошенько изучить чудовищную печь со всеми ее отделениями. — Давайте, прикажите вашему дару пробудиться! Пусть он перенесет вас в прошлое. Думайте о том, что было. Говорят, это работает именно так.
Я пожала плечами. Тейфель заразил меня энтузиазмом. И правда, сумей я провернуть такое, многие задачи решились бы одним махом.
Вдруг мне удастся увидеть мастера Жакемара в момент, когда тот создавал замок или прятал свои заметки!
* * *
Я сунула подмышку записи мастера Кланца, другой рукой коснулась шершавой стены и попыталась вызвать свой дар. В последнее время он не очень-то мне подчинялся. Но главное — верить в успех, не так ли?
Гаспар смотрел на меня с нетерпеливым ожиданием и как будто с испугом. Да что и говорить: мне и самой было боязно.
В прошлом замка Морунген таилось немало страшного, и, если я его увижу… будет ли это иметь важные последствия в настоящем, для нынешних обитателей замка?
 
Началось все неплохо: по крайней мере, дар откликнулся. В ушах запульсировал мерный механический стук. Сердце полковника… Каждый раз, когда я слышала знакомый звук, я испытывала печаль. Но и облегчение от того, что с Августом все в порядке…
Следом пробудилось второе зрение. Я увидела серые, мертвые энергетические потоки, которые пронизывали тело замка. Стены стали полупрозрачными — впрочем, не открывая всех тайн Морунгена. Привычное зрелище; однако кое-что изменилось. Цвет потоков изменился… Он стал более насыщенным, отдавая в голубизну, и порой потоки рассыпались фонтаном слепящих искр.
Странно… Уж не пробуждается ли замок от векового сна?
Но это было настоящее; мне нужно было увидеть прошлое.
Я думала о столетиях, которые пролетели над крышей замка. Вызывала силой воображения образ его создателя. Представляла, как стрелки гигантских часов в холле вращаются вспять.
У каждого из нас есть чувство времени; даже во сне мы понимаем, что идут минуты, складываются в часы. Может, попробовать заставить это чувство работать наоборот? Заставить время повернуть? Или попытаться увидеть эфирные следы, что оставили люди давным-давно?
Черт побери, как это получается у прорицателей и гадалок? Как они видят прошлое?
Мой наставник доктор Крамер говорил, что наши телесные органы чувств несовершенны. В то время как возможности нашего эфирного двойника безграничны — если уметь ими пользоваться. Для этого нужно обладать достаточной силой волей, желанием и воображением.
От усилий заболела голова, но ничего не выходило — почти ничего. Я стояла с закрытыми глазами, но различала туманные очертания коридора и стоявшего передо мной мужчины.
Гаспар нетерпеливо переминался с ноги на ногу, его сапоги поскрипывали, и это мешало сосредоточиться.
Не открывая глаз, я повернула к нему лицо, чтобы попросить стоять смирно, и в этот момент словно вспышка ударила в глаза, и перед моим внутренним зрением встала странная картина: я увидела замок Морунген снаружи, но издалека, и стены его были залиты солнечным светом. А вокруг была зелень, и жужжали пчелы.
Во дворе многое было иначе: дубок под окнами замка был невысок, цветник занимал площадь вдвое большую, и стены выглядели не такими потрепанными.
— Стой! Ты что делаешь? — прозвучал издалека мужской голос, молодой, странно знакомый… рассерженный.
Но больше я ничего не услышала.
Видение держалось лишь секунду, и тут же мой мозг взорвался дикой болью. Я охнула и открыла глаза.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Тейфель. — Вы увидели прошлое?
— Не знаю. Увидела, но как-то не так, как предполагалось. Кажется, мне открылось чье-то воспоминание. Возможно, мастера Кланца, — я посмотрела на его записи, которые держала в руках. — Вещи связаны симпатическими связями со своими хозяевами, поэтому гадалки и спиритуалисты всегда требуют предметы, принадлежащие пропавшим людям, когда пытаются их разыскать.
— Что же вам открылось?
— Замок Морунген, каким он был лет пятнадцать-двадцать назад. Летний день. Жара. Пчелы. И голос… по-моему, я слышала Августа в молодости.
Я закусила губу. Жаль, лишь услышала… но не увидела.
— Пчелы? — недоверчиво переспросил Гаспар. — Известно, что мастер Жакемар разводил пчел. В Морунгене раньше тоже были ульи. Любопытно. Во всяком случае, мы теперь знаем, что вы со своим сверхъестественным талантом можете не только видеть внутренности механизмов и людей.
 
— Пока довольно и этого. Ничто не дается даром. Из-за эксперимента у меня разболелась голова.
— Хотите вернуться к себе?
— Нет. Давайте исследуем печь на кухне, как собирались. Очень она меня интересует.
По дороге в полуподвал Гаспар рассказывал любопытные вещи.
— Как вы уже поняли, все механизмы в замке взаимосвязаны.