Тайна замка Морунген (СИ)

— Смотрите вперед, Майя, не смотрите вниз, — посоветовал Август.
Я кивнула и последовала его совету. От панорамы захватило дух; я всматривалась в нее с жадным любопытством.
На востоке до самого горизонта — леса, а там, где темное небо соединяется с землей, проступают очертания гор. На западе среди деревьев пламенеют красные крыши фермерских домиков, тянутся лоскутки полей и огородов, и горят в закатных лучах шпили ратушной башни Ольденбурга.
Подул ветер. Я запрокинула голову под его напором. Прохладный, пахнущий вечерним сосновым лесом, он срывал с плеч шаль, трепал пряди и остужал щеки.
Какой огромный и прекрасный мир! Я хорошо знала лишь небольшую его часть, и как же мне захотелось побывать там, дальше, за линией горизонта, за горами! Подобное чувство приходило ко мне, когда я стояла на пирсе причала в столице…
«Ничего! — сказала я себе, как говорила всегда. — Жизнь моя только началась. Все будет, все впереди!»
Я оглянулась на Августа, чтобы поделиться с ним своими мыслями, но передумала. Он тоже смотрел за горизонт, но лицо его было вовсе не радостное, и взгляд у него был странный. Не мечтательный, напротив: оценивающий, сосредоточенный. Он смотрел на свои владения и что-то решал в уме. И решения эти не доставляли ему радости.
И неожиданно подумалось: случись такое, что придется выбрать — объездить мир, или провести всю жизнь рядом с наместником, здесь, в этом замке — как я поступлю? И не буду ли я в любом случае жалеть о принятом решении?
Странные мысли лезли в голову на этой головокружительной высоте.
— Что это за шум? — спросила я, осознав, что постукивание и хлопанье стали громче.
— Флюгера и небесные чудовища Жакемара, — ответил Август. — То, ради чего я привел вас сюда. Смотрите, — он сделал шаг в сторону, и я повернулась. Дальняя панорама так поразила меня, что я даже не обратила внимание на чудеса, которые прятались на крыше замка Морунген. Теперь я увидела их и онемела от изумления.
Как и все прочее в этом замке, крыша оказалась странным местом. Изломанная, со множеством коньков, надстроек, закутков, переходов, лесенок и дымоходов. Они образовывали лабиринт не менее сложный чем тот, что раскинулся внизу.
Парапет украшали химеры, горгульи, и разные невиданные животные. Изваяния были заляпаны птичьим пометом, потрепаны дождем и непогодой. Они сидели, сгорбившись, раззявив пасти водостоков. Каменные скелеты возвышались между ними, как стражи.
Но тут среди безжизненных статуй шевельнулось и захлопало что-то крупное; перепуганные вороны снялись с конька и закружились с карканьем, от неожиданности я вцепилась в руку полковника, однако в следующий миг любопытство победило. Я робко двинулась вперед, держась рукой за парапет.
— Что это такое? — я округлившимися глазами смотрела на удивительных механических существ, заселивших крышу замка Морунген.
Существа были изготовлены из стальных реек. Одни походили на скелеты рыб или птиц, покрытых перьями или чешуей; другие напоминали изуродованных насекомых. К рейкам крепились сотни металлических пластин. Ветер приводил их в движение. Пластины крутились, двигались рейки, существа меняли позы, становились то объемными, то плоскими. Раскрывали крылья, поднимали и опускали конечности… натягивались прикрепленные к рейкам стальные струны и цепи, начинали жужжать шестерни. Я словно наблюдала представление в театре марионеток, где кукловодом и главным артистом был ветер.
— Удивительно! Поразительно! — мой голос, наконец, нашелся.
Нет, Кланц ошибался, когда говорил, что Жакемара интересовало только таинство смерти! Таинство жизни интересовало его не меньше. Более того: он мечтал стать жизнетворцем. Он искусно создавал имитацию жизни из металлов и стихий. Использовал механические силы пружин, ветер, воду, огонь, магнитные силы земли. Как и автоматоны, ветряные механические пугала — его дети. Одновременно уродливые и прекрасные, они выглядят … почти живыми.
Полковник тем временем объяснял:
— Флюгера Жакемара как-то связаны с различными механизмами в стенах замка. Цель этого устройства установить не удалось. Оно выглядит бессмысленной забавой.
 
— Оно может быть частью его опытов по аэромансии, — предположила я. — Кланц рассказал, что Жакемар увлекался…
Я прикусила язык, но было поздно. Сильные пальцы сжали мое плечо, полковник развернул меня к себе и впился в лицо глазами. Я сжалась под волной его гнева, отступила и толкнулась спиной о каменный парапет.
Август лишь крепче сжал мое плечо.
— Ну же, договаривайте, — предложил он ледяным тоном. — И что же рассказал вам мастер Кланц?
— Жакемар увлекался аэромансией и пиромансией, — пробормотала я убитым голосом. — Отпустите, ваша милость, вы делаете мне больно.
Я сказала неправду; боли он не причинил, но было ужасно обидно. Август несколькими словами убил мой восторг.
Он с некоторым недоумением глянул на свою руку у меня на плече и разжал пальцы. Затем оперся о парапет и наклонился, не давая отойти; пришлось смотреть в его сердитое лицо.
— Я так и знал, что решите навестить Кланца, невзирая на мой запрет, — сказал он с досадой. — И вы не собирались рассказать мне о своем визите, так?
— Хотите верьте, хотите нет, но собиралась, — возразила я немного дрожащим голосом. — Просто ждала удобного момента.
— О чем вы говорили с Кланцем?
— О вас, разумеется. Август, вы знаете, что вам грозит…
— Опасность, да. Мое сердце может остановиться в любой миг, и для этого я должен немедленно прибежать к Кланцу. Старая песня.
— Вы ему не верите?
— Когда мы заключали договор, он обещал иное. Лишь когда я решил отказаться от его услуг, Кланц заявил, что у моего сердца истекает срок работы. Но толком объяснить причину не смог, да и уверенности у него в таком исходе нет. Кланц плохо понимает работу созданного им устройства. Точнее, слепо скопированного замысла Жакемара.
— Когда у вас начались проблемы с механизмом, вам не приходило в голову, что Кланц мог быть прав?
— Отчего же, приходило. А также в мою голову пришла догадка, что другие мастера сумеют исправить то, что может или не может исправить Кланц. И в результате мы прекрасно обошлись без его помощи. Обойдемся и впредь.
— Отчего вы настроены против Кланца, Август?
— Я уже говорил вам. — Полковник спрятал свой гнев под холодной маской, но на милость его не сменил. Он продолжил размеренно и терпеливо:
— Кланца не зря прозвали дьяволом. Он начисто лишен совести, хитер и умеет получать от людей то, что ему нужно. О чем он просил вас, Майя? Он всегда либо просит, либо требует, либо предлагает заключить договор. Надеюсь, вы не заключали с ним договор? Даже если вы сделали такую глупость, не вздумайте выполнять его условия.
Я покачала головой.
— Кланц всего лишь просил убедить вас встретиться с ним. Поручил поискать в замке чертежи Жакемара. Чтобы найти средство помочь вам. Август, вы несправедливы к нему. Вы не любите менять точку зрения и людей видите однобоко. Пусть Кланц был… непростым человеком семнадцать лет назад, но время перековало его. Так он утверждает. И я верю в это. Я видела его, я беседовала с ним.
— Он из тех людей, которых не перекует даже время. Такие люди становятся с годами лишь жестче, хитрее и упрямее.
— То же самое он говорил о вас. Вы очень похожи друг на друга.
— И это мне вовсе не нравится.
Август убрал руку с парапета, отвернулся и пошел к двери на лестницу. На ходу он приказал:
— Майя, я запрещаю вам встречаться с Кланцем и обмениваться с ним письмами.
Хоть и не хотелось мне дальше сердить полковника, я сказала упрямо:
 
— Вы не имеете права запрещать мне что-либо. Вы можете попросить, а я могу согласиться или не согласиться выполнить просьбу. Зависит от того, насколько убедительны будут ваши объяснения.
Он открыл дверь и посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом.
— Вы правы. Вы не мой солдат и приказывать вам, я, конечно, не могу. Могу лишь надеяться на ваше благоразумие. Все, что необходимо, я вам уже объяснил.