Радуница (СИ)
Проснулась Саша внезапно от странного ощущения, словно ее кто-то целует…
Распахнув глаза, она удивленно уставилась в голубые глаза Колядара, который, склонившись над нею, целовал ее прямо в губы.
— Ты что? — опешила она, вмиг проснувшись и оттолкнув его руками, села на лавке. Он выпрямился и прищурился.
— Хотел проверить, жива али нет? Может, тебя тоже морок сморил, и не дышишь уже?
— Не дождешься! — ответила она, отмечая, что за слюдяным окном уже светало.
— Надо же… А я думал, ты как лягушка болотная по вкусу, ан-нет. Даже цветами какими-то пахнешь. Наверное, и впрямь не кикимора ты.
— Слушай, как там тебя?! — задохнулась она от негодования, и даже его имя вылетело у нее из головы. — Царевич Коля! Ты, вообще, умеешь обращаться с девушками? Говоришь что не попадя! Неотесанный ты мужик! И как тебя там какие-то девицы хотели? Не знаю даже, и что в тебе хорошего разглядели?! Даже смотреть не на что!
— Все молвила? Али еще что придумаешь? — спросил он, ухмыляясь ее словесному выпаду. — Вставай давай да иди есть готовь. А то уже утро почти кончилось, а ты все дрыхнешь. А все голодны. Ты баба, или как?
— Из чего же готовить? У стариков-то только мука и сушеная морковь вон за печкой. Да и нехорошо стриков объедать.
— Я уж на охоту сходил да зайцев поймал. Вон, на столе лежат.
— Зайцев? — опешила она, подходя к мертвым тушкам двух зайцев. Смотря с ужасом на них, она добавила: — Ты что, их убил?!
— А что? Есть что-то надо же. Нам силы нужны, еще долго идти.
— Вот бы на тебя гринпис! Бедные животные!
— Чего это они бедные? — поднял брови он. — Послужат на доброе дело.
— Какой же ты кровожадный. Что они тебе сделали?
— Ты это чего? Воспитывать меня вздумала? — нахмурился он. — Ты даже не начинай мне тут! Что, думаешь, я не знаю, что в твоем мире животных ради забавы убивают? Охотники всякие, которые стреляют из длинных палок, оттого что им от скуки пострелять захотелось да животных погонять по лесу. А живодерни ваши, где стадами коров убивают, чтобы мясо всем в достатке было?! Чего смотришь?! Думаешь, всего не знаю? Много чего я про твой мир ведаю! Так что давай, иди зайцев готовь! И хватит на меня своими глазюками серебристыми пялиться!
— И не пялилась я на тебя.
— Пялишься, и еще как, ах мурашки по коже! Никакого стыда да скромности девичьей у тебя нет. Постоянно смущаешь. И кто тебя так открыто да в упор глядеть-то научил?
— Что я, по-твоему, должна глаза в пол держать? — опешила Саша.
— Было бы неплохо, но от тебя такого точно не дождешься!
— А ты прямо и ждешь? — улыбнулась она.
— Больно нужна ты! — огрызнулся он в ответ. — Иди есть готовь. Хорс уже огонь в печи разжег, а Велес за водой пошел. Ягиня коней накормила. А ты до полудня спишь, лентяйка, да еще и пререкаешься со мной, чтобы трапезу не готовить!
— Как же их готовить, они же все в шерсти? — насупилась Саша, прикоснувшись к зайцу.
— Освежуй их да разделай их, как надобно. Вон котелок, да ухват в печь поставь. Что, у вас там в вашей Федерации все бабы такие неумехи, как ты? И даже сготовить зайцев не умеют?
— Умею я, — пролепетала она глухо.
Тут в избу вошла Ягиня и сказала:
— Ты не переживай, Александрина, я помогу тебе освежевать их.
Ягиня помогла Саше разделать зайцев, и они сварили вкусную похлебку из мяса, муки и приправ, которые видели над печкой у хозяев. Плотно поев и оставив еще половину большого котелка похлебки в печи на тот случай, если хозяева вдруг проснутся, все начали собираться в путь. Дорога предстояла долгая да непонятная, которая шла через непролазную чащу, по словам Хорса, который знал, где находится заповедная ивовая роща. Именно там и спрятал злой Карачун любимую Хорса, которая могла им помочь.
Колядар как раз поправлял сбрую Индрика, отведя его в сторону, когда Велес ласково гладил белую кобылу с крыльями. Кобыла же недовольно мотала головой и с каким-то опасением посматривала на Индрика, находящегося на другой стороне двора.
— Красавица! — произнес Велес восхищенно, гладя кобылу по густой гриве. В это время Ягиня и Саша, помыв посуду, вышли во двор. А Велес все нахваливал кобылу: — Грива-то твоя густая да переливается вся.
— Руки убери! — вдруг тихо вымолвила кобылица по-человечьи.
— Светлые Боги! — прокричал Велес, отпрянув от говорящей кобылы.
Ягиня и Саша приблизились к нему, также отчетливо услышав слова кобылы.
— Хватит и того, что это бешеный огнескал меня окучивает! — недовольно вымолвила кобыла, окатив Велеса предостерегающим взглядом темных глаз, и чуть отодвинулась от него. Велес же замер с открытым ртом, а кобыла тихо продолжала: — Так и норовит прижаться, а теперь еще и ты со своими ласками!
— Ты по-человечьи молвить умеешь? — опешил Велес.
— Это сестрица моя, Девана, — объяснила Ягиня, подходя. — Она за зверьми в нашем лесу следит, чтобы никто не причинял им вред. Это я Девану попросила, чтобы она кобылицей обернулась. И помогла нам этого бешеного усмирить.
— Так ты девица? — сделал вывод Велес.
Кобыла отошла за угол избы, чтобы Индрик не увидел ее, и, стукнув копытом о землю, вмиг обратилась в красивую высокую девушку с темными глазами и каштанового цвета волосами. В короткой курточке и юбке до колена, в высоких сапожках, с перекинутыми стрелами через плечо, она оказалась довольно изящной и юной.
— Только ради сестрицы милой я и обернулась кобылицей, чтобы Индрик делал что вам надобно. Если бы не попросила она меня, в жизнь бы не приблизилась к этому ироду с рогом! Он ведь проходу мне не дает, одержимый. Ягиня, сестрица, нет у меня сил больше! — взмолилась Девана. — Этот бешеный коняга всю ночь так и норовил меня прижать куда, да…
— Хорошо, я поговорю с ним строго, — заверила ее Ягиня. — Только ты, милушка, опять кобылой стань, будь добра, а то, неровен час, увидит он, что ты девица, и ох тогда что будет!
Кивнув, Девана вновь обратилась белой кобылицей, и через миг из-за избы показался Колядар верхом на Индрике.
— Едем, или как? Время не ждет! — сказал он, оглядывая всех хмурым взором.
Индрик потянулся мордой к кобыле, но она отвернулась от него. Он глухо выдохнул да так, что горячее пламя вырвалось из его ноздрей. Все чуть отпрянули в сторону, чтобы не опалиться огнем.
— Не переживай, милая. Я все устрою, не волнуйся, — сказала тихо Ягиня на ухо сестре-кобыле и, обернув взор на Колядара, громко молвила: — Погоди, милок. Могу я с Индриком поговорить да указать, как лучше ехать?
— Отчего же нет? — кивнул молодой человек и проворно спрыгнул с коня. — Говори, если есть охота.
Отведя огнедышащего коня чуть в сторонку, Ягиня шепнула ему на ухо всего пару слов, а затем внимательно посмотрела на него, ожидая ответа. Только спустя минуту Индрик глухо выдохнул и медленно кивнул.
И поспешили они через лес дикий, в сторону чащи заповедной. Колядар на Индрике, Велес в медведя обратился, Ягигя — в сову, Саша на Деване поскакала, а Хорс, не отставая ни на шаг, побежал в своих семимильных волшебных сапогах. Долго ли, коротко ли добежали они до чащи, а далее пути почти не было, ибо закрывали ветви густые, кроны деревьев и кустарники дикие все проходы в чащу, и совсем не пробраться туда было.
— Погодите, знаю я, как нам быть, — кивнул Хорс и поднял руки вверх и громким голосом обратился к деревьям-истуканам и другим лесным растениям: — Слышите ли вы меня, косматые, ветвистые?!
Деревья вмиг дружно зашелестели, кто ветвями, кто листьями, у кого они были.
— Прошу вас о помощи, рОдные! Расступитесь перед нами да дорогу нам откройте к заповедной ивовой чаще, где Карачун красавицу под замком ледяным держит!
Замерли на миг деревья и кустарники, а затем дружно зашевелились. И начали убирать свои ветви и коряги с их пути, даже корни выступающие перемещать стали в сторону. И уже через пять минут открылась перед путниками дорога через чащу лесную заснеженную, длинная-предлинная, что конца не видать. А деревья расступились по бокам дороги той, делая проход путникам в пять метров шириной. Поблагодарил Хорс деревянных жителей чащи, и поспешили они дальше по проходу тому диковинному вперед.