Свет для падшего (СИ)

— Фиби… — устало вздохнул падший. — Я все понимаю, я тоже все это испытываю. Но все не так просто.
— То, что ТЫ испытываешь — ничто по сравнению с тем, что испытываем МЫ! — она вскочила с дивана и прыгнула рядом с падшим.
— Успокойся, — я встал между ними. — Сейчас не время устраивать разборки. Ему тоже не просто. Оставь его в покое.
— Нет, пусть продолжает. Она права, и может высказаться.
— Я ненавижу тебя и твою девку. Будь она трижды проклята! Если она заявится в наш мир, я уничтожу ее! Сожру с потрохами, и ты меня не остановишь!
— Фиби! — громко крикнул я. — Хватит.
— Ты защищаешь их? Ушам своим не верю! Он их защищает… Вы оба идиоты! — вскричала она и вылетела из гостиной, сметая все на своем пути.
— Ты же знаешь этих женщин, вечно они истерят. Пусть отойдет, переломает кому-нибудь ноги или выцарапает глаза. Потом придет, как ни в чем не бывало.
— Я знаю, Кай. Как там Левий? — спросил падший.
— Сидит, хочешь зайти к нему? — слегка округлил глаза я.
— Нет, не сейчас. Сначала разберусь с Агатой.
— Тоже верно. Левий подождет, а я присмотрю за этим паршивцем.
— Спасибо. Как народ отреагировал на весть о Самаэле?
— Не очень. Скорее всего, будут беспорядки и волнения. Сам понимаешь, они сначала обрадовались, что он все это время был жив и активно шел к своей цели и потом такое.… Это удар для нас всех.
Падший кивком согласился.
— Нам пришлось его убить.
— Понимаю. Но народу это вряд ли объяснишь. Тебе тут больше не рады, Азарий. Я конечно готов помочь тебе, но и я не в силах удержать весь наш мир. Спасай Агату и уходи, если не хочешь больших проблем.
Азарий молча развернулся и ушел. Мои губы медленно расползались в улыбке. Как сладостно было это мгновение и как желанно.
— Твое время закончено, Азарий. — с той же ухмылкой сказал я.
  
Глава 37
 
— Мне уже никто не поможет. При первой же возможности они избавятся от меня, отправят в Промежуточный мир к этим безликим монстрам. И я стану одной из них, без шанса на упокоение. Я больше не представляю ценности для них, они все получили то, что хотели. Особенно падший. Он с самого начала меня обманывал, заманил в свои запутанные сети, околдовал своими чарами, а потом раздавил как надоедливую муху. Оставил меня здесь одну.… Ему был нужен мой свет, все эти чувства были фальшивыми. Чудовище. Ненавижу. Я не больна! Это они все поехали крышей. Во всем этом нет смысла. Нет! Я не сдамся. Я докажу, что со мной все в порядке!
— Никому не доверяй, они замышляют что-то против тебя. Особенно падший. Он посадит тебя на цепь как собаку, и будет питаться твоей непорочностью. Тем, что от нее осталось, после моего убийства. Он и не на такое способен, поверь мне. В этих черных глазах кроется настоящее зло, и оно уже запустило в тебя свои когтистые лапы.
— Я не позволю. Им меня не достать. Хватит быть марионеткой в их руках! А ведь ты абсолютно прав, он чудовище.… И мне нужно бежать как можно скорее, чтобы он меня не достал. Помоги,… прошу.… Только ты меня понимаешь. Не дай им погубить меня.
— Конечно, помогу. Ведь мы с тобой одно целое, я в твоей крови, голове и сердце. У нас есть мы, и больше нам никто не нужен.
Дни то быстротечно сменялись один за другим, то тянулись мучительным тиканьем часов. Я не знаю, сколько недель сижу взаперти, но за это время мои ожоги полностью зажили. Азарий больше не появлялся, чему я очень рада, у меня еще есть немного времени в запасе. Пару раз за все это время ко мне приходил лекарь, следивший за состоянием моих ожогов и пытавшийся понять природу моего безумия. Которого, на самом деле, нет. Им не убедить меня в этом!
Лекарь задавал разные вопросы, просил описать голоса, звучащие в голове, образы и видения, далеко не всегда приятные. Он что-то быстро записывал в свой маленький блокнот и делал задумчивое выражение лица. Но мне было все равно, что он делает. Я для себя уже давно все решила.
Больше всего мне не нравилось, что я снова сижу в клетке. Как же истосковалась по свободе, неспешным прогулкам и посиделкам у моря перерождения. Но они заточили меня в собственную комнату и только иногда заходят, чтобы проверить, не сделала ли я с собой еще что-нибудь. Более того, они отключили дополнительные возможности в моей комнате. Я больше не могу создавать силой мысли предметы в ней, менять ее вид и расположение. Теперь это просто спальня. Как они говорят, это все ради моей же безопасности.
 
В один из скучных и ничем не примечательных дней, замок в двери несколько раз щелкнул, и в проеме показалось слегка улыбающееся лицо Германа. Он медленно вошел и присел рядом.
— Привет.…Ну как ты? Понимаю, что это глупый вопрос.… Но я очень переживаю, места себе не нахожу.
— Мне уже лучше, правда. Голоса уже почти не слышу, кожу не сдираю, — хихикнула я.
— Это хорошо. Значит, тебя скоро могут выпустить. Но какое-то время тебе нельзя будет перерождаться. Сама понимаешь, что из этого ничего хорошего не выйдет.
— Да, ты прав. Ну что ж, поживу пока тут, в Светлом мире.
— А как же Азарий? — искоса посмотрел Герман.
— Я пока не хочу загадывать. Вот вернется и решим. Кстати, ты не знаешь, когда он должен вернуться?
— Вроде в течение недели, говорят, что он нашел способ полностью избавить тебя от…твоих проблем, — осекся он, видимо не желая, меня обидеть или задеть.
— Хорошо.…Это очень хорошо… — повторила я и придвинулась к мужчине ближе.
— Может, хоть обнимешь меня? Здесь невыносимо скучно. Но ты как всегда любое место можешь скрасить. Мне тебя очень не хватало, — распахнула руки я, сделав щенячьи глазки.
— Прости,…Я видимо переволновался, всю ночь не спал, ожидая нашу с тобой встречу, — нырнул в мои объятия он.
Я крепко-крепко сжала его, попутно обшаривая карманы его балахона.
— Агата, ты меня задушишь, — весело проговорил он, и мы с хохотом улеглись на кровать.
Несколько минут мы пролежали глядя на звездное небо, которое я пожелала вместо потолка. Это единственное, что было разрешено, потому что такой потолок успокаивал и отвлекал.
Мы разглядывали созвездия и пролетающие со вспышкой кометы. Герман показывал на яркие звезды и называл их несуществующие названия, чем как обычно смешил меня.
— А это попка носорога. Самая крупная звезда в этой галактике. Хочешь, я ее тебе достану? — шутливо спросил он.
— Ну, нет, пускай и дальше светит, — весело отреагировала я.
— Не хочешь попку носорога? — удивленно взглянул он.
— Нет, она может меня раздавить.… Или тебя, когда ты за ней полезешь.
— Тогда я погибну как герой! — засмеялся он.
— Не нужно погибать, Глеб.
— Как ты меня назвала?
— Глеб. Просто вспомнила. А что?
— Если это прошлая моя жизнь, то…
— То что? — удивилась я.
— Я не помню, Агата.
— Что значит, ты не помнишь? — мои губы предательски задрожали.
— Я отдал свои воспоминания ангелу. Я снова чист, готовлюсь к новому перерождению, — ответил Герман серьезно.
— Ясно. Жаль, что ты больше ничего не помнишь.
— Я сказал, что не помню. Но это не значит, что я от тебя отвернулся и решил разорвать все наши связи. Мы по-прежнему родственные души. Ничего не изменилось. Я просто не помню, кем был и что делал. На мое отношение к тебе это не повлияло.
Я с грустью смотрела на мерцание звезд.
— Ну чего ты? — он положил ладонь мне на подбородок и повернул его к себе. — Важнее тебя ничего нет. Не понимаю твоей грусти.
— Просто я помню слишком много…
— Нужно сказать, чтобы тебя тоже очистили от воспоминаний.
— Не нужно. Пока не нужно. Они, мне помогают, греют меня.
— Ох, Агата… Ты слишком затянула с ними. Нельзя жить прошлым, ты должна отпустить.
— Я отпущу. Но мне нужно еще немного времени. Не говори, пожалуйста.
— Ладно. Но пообещай, что ты сама об этом попросишь.
— Обещаю.
— Вот и славно, — он нежно обнял меня и поцеловал в макушку.