Легион павших. VI - VII Акт (СИ)

На вопрос Чародея уже можно было не отвечать. Вернее, ответить нужно было, Райз даже демонстративно раскрыл рот, чтобы начать, и мысленно поторопил приближающееся облако духа — его избавление от необходимости что-либо говорить.
— Чародей!
Визгливый голос Ц-Цузу после певучей речи Чародея прозвучал особо мерзко. И как так вышло, что существо, обладающее поистине феноменальным речевым аппаратом, звучало хуже, чем жертва голода и нехватки витаминов?
— Дорогой Ц-Цузу, прости мне это маленькое вторжение. Ты подобрал крайне занимательную душу. Я заберу ее себе.
— Занимательной будет твоя смерть, если еще хоть раз посмотришь в его сторону, — прорычал крикун, и воздух вокруг него вздулся багрянцем.
Неужто он умел злиться по-настоящему?
— Отвернулся, отвернулся, я отвернулся, дорогой Ц-Цузу — зачастил Чародей и действительно повернулся к Райзу спиной. Мерцавшие в воздухе печати погасли. — Не нужно так злиться, дорогой Ц-Цузу, я ни на что не претендую.
— Вот и вали отсюда! Найди себе другую игрушку, Чародей, а к моей не лезь.
— Как непочтительно, дорогой Ц-Цузу. Это очень ценная, требующая особого ухода, душа. Зачем тебе такие хлопоты? Подари ее мне, дорогой Ц-Цузу, она все равно станет тебе не нужна, когда призвавший ее разделит с нами рыцарство.
— Пшел прочь!
«Жабры» крикуна затрепетали, заполняя воздух вибрацией.
— Я ухожу, дорогой Ц-Цузу, уже ухожу, — пропел Чародей и, скребя рогами пол, побрел к перегородке.
Как только он исчез, Райз снял успевшую опостылеть маску кротости.
— Чего так разошелся, Ц-Цузу?
Попытка увернуться от руки крикуна не могла возыметь успеха, как ни старайся.
— Ты уже достал меня хватать! — огрызнулся Райз — не искренне, для проформы. Все же он сам напросился, тыча палкой в бешеную псину.
— А ты достал создавать проблемы, — Ц-Цузу сжал его шею и с утробным рыком отшвырнул в сторону. — Я разрешал тебе с кем-либо трепаться? Что я говорил про других рыцарей? Меньше часа назад говорил тебе, идиотине, а ты что?
— А что я? Что мне нужно было делать, когда он явился и начал задавать вопросы? Молчать, изображая деревенского дурачка? Послать его?
— Не дорос еще, чтобы посылать Чародея.
Райз воздел к потолку руки, безмолвно вопрошая, чего крикун от него хочет. Ц-Цузу пояснять не собирался и заговорил вновь лишь тогда, когда перестал множить алую взвесь.
— Не верь ни одному его слову. Он нальет тебе в уши слащавые речи, а затем сделает из тебя подопытную крысу. И некромант твой ему поперек горла стоит. И если в твою тупую голову успела прийти мысль, что лучше привести твоего некроманта к Чародею, а не ко мне, то знай: тот с огромной радостью поспособствует его превращению в овцу вроде Кальди.
Ц-Цузу оскалился и совершенно по-звериному зарычал в ответ на смех, который Райз и не думал сдерживать.
— Не играй со мной, человек. Я предпочту закопать твоего некроманта в землю, чем отдать признание за его поимку другому. И будь уверен, я сделаю это, и плевать, что...
— Ц-Цузу, ты так распереживался из-за того, что решил, что сделка с Чародеем мне понравится больше, чем твое предложение? А я ведь грешным делом подумал, что это ты так искренне беспокоился, как бы этот костлявый не сожрал меня.
— Ты смешон.
— Разумеется. Я ведь специально стараюсь.
Лицо Ц-Цузу переменилось в одно мгновение: исчезли злость, надменность, бахвальство — остался только хищный взгляд и блеск клыков.
— Так старайся лучше, человек. Я вижу, что ты пытаешься сделать. Думаешь, что вот так шажок за шажком проберешься под рубашку и ужалишь? Зря тратишь силы. Это бесполезно. Тебе не поможет ни твоя изворотливость, ни твоя сила, ни твой некромант. Я бы посоветовал тебе смириться, но, знаешь, за твоими потугами так забавно наблюдать. Так что продолжай. Повесели меня. Я никуда не тороплюсь.
— Опять ты слишком много себе надумываешь, Ц-Цузу, — миролюбиво произнес Райз и искренне улыбнулся. Мечты о том, как однажды он прикончит эту крикливую сволочь, были слишком приятны, чтобы сдержать улыбку.
 
  
- 8 -
 
Ц-Цузу сделал выводы из визита Чародея и больше не оставлял Райза одного: теперь, когда наступало время трапезы, за пленником присматривал Фель-Фель. Каждый раз он молчаливо стоял у дальней стены, не удостоив Райза и взглядом, но тот не сомневался: настоящий Фель-Фель, а не созданная иллюзия, не сводит с него глаз.
Когда обедать садились остальные рыцари зачистки, Ц-Цузу брал Райза с собой. Оставалось загадкой, с какой целью крикун составлял Шикти компанию. В благодарность за то, что она не послала его после всех сыпящихся на нее оскорблений, или потому что потворствовала его страсти к публичным поеданиям живого мяса?
Каждый раз, когда она видела Райза, она задавала один и тот же вопрос:
— Почему он до сих пор здесь?
Как правило, крикун отвечал ей неизменно грубой тирадой, однако, в этот раз он решил изменить себе и промолчал. Ц-Цузу был не в себе с самого утра: подозрительно тих и, что еще хуже, добродушен. Вот и сейчас он лениво развалился в кресле и смотрел на всех миролюбиво и сыто.
— И долго ты собираешься так сидеть? — сбитая с толку, Шикти продолжила наступление. — Бросил вызов всему синклиту, заставил переместить отары и теперь бездельничаешь? Когда ты собираешься заняться поимкой некроманта?
— Никогда. И я не бездельничаю. Я жду.
— Отсутствие свежего воздуха дурно на тебя влияет, Ц-Цузу, — заботливо заметил Фель-Фель, копаясь вилкой в иллюзорной тарелке с иллюзорными овощами. — Не захворал ли ты?
— Отвали, слизень.
— С ним все в порядке, — с облегчением заявил тот.
— Я так не думаю, — Шикти раздраженно постучала пальцами по столу. — Что значит «никогда»? Ради чего ты все это устроил, Ц-Цузу? Чтобы досадить другим рыцарям? Совсем голову потерял?
— Я сказал «никогда», Ластик, потому что не собираюсь его ловить. Это невозможно, пока его охраняет Неугасающий. А попытка убить его с большой вероятностью приведет и к гибели некроманта. Силой его не заполучить. А добровольно... этот некромант послушает только его, — Ц-Цузу взглядом указал на Райза. — Он его и приведет сюда.
— Почему тогда он до сих пор этого не сделал?
— Что за дурацкие вопросы, Ластик? Не сделал, потому что он такой же бунтарь, как и его некромант. Это же очевидно. Он все еще надеется, что найдет способ переиграть нас. Поэтому я жду, пока до этого упрямого барана дойдет, что он спасет свою драгоценную шкуру, только примкнув к нам.
— Ты спятил, Ц-Цузу. Синклит не будет ждать, пока ты наиграешься.
— А куда он денется? Утихомирься, Ластик.
— Ц-Цузу!
Не дожидаясь новых возмущений, крикун достал из кармана маленькую — с пол ладони — шкатулку, и толкнул ее по столешнице к Шикти.
— Святые угодники, осторожнее! — воскликнул он, когда женщина поймала ее хлопком ладони. — Это хрупкая вещь!
— Я осторожна, — прошипела в ответ Шикти. — Что это? Очередная мерзость?
— На любителя, — хохотнул Ц-Цузу, с интересом за ней наблюдая.
Шикти отодвинула в сторону тарелку с незаконченным обедом и открыла шкатулку. Негодование на ее лице сменилось недоверием. Аккуратно подцепив ногтями содержимое, она достала из шкатулки шарик размером с черешню и положила на ладонь. Перламутрово-лазурный с крупным черным пятном, он словно был покрыт толстым слоем лака, но казался мягким на вид, пусть и отлично держал форму.
— Какое чудесное пополнение твоей коллекции! — восхитился Фель-Фель и приподнялся со своего места, чтобы получше рассмотреть. — На этой планете тоже водятся мнемные квакши?
— Где ты это взял, Ц-Цузу? — в голосе Шикти прозвучала угроза. — Украл у меня? Я теперь не досчитаюсь голов?
— Почему ты так плохо обо мне думаешь?
— Потому что это ты, Ц-Цузу.
— Пф. Ну и ладно, — крикун пожал плечами. — Можешь выбросить, если не нравится.