Пианист. Осенняя песнь (СИ)
— Ну что? Звонил? Нет? Перезванивать будешь? — сейчас же приступила с вопросами Тоня. Мила не хотела говорить с Вадимом при ней. Сунула телефон в сумку, встала.
— Нет… Поедем в гостиницу. Куда нам, на метро?
— Ну да, на метро. Ты что, его не подождешь? Может, пойдем все-таки? Народ, наверно, рассосался уже. Славка, утрись, сейчас к пианисту пойдем.
— Нет, Тоня, не пойду я… Поехали в гостиницу, Славик спать, наверно, хочет, а нам собираться надо, завтра некогда будет, вечером поезд.
— Не-е-е, не хочу, я есть хочу, — заявил он.
И все никак она не могла остаться одна, чтобы поговорить с Вадимом.
В гостиницу поехали не сразу, еще зашли в Бургер Кинг поужинать. Тоня болтала без умолку. Мила сидела молча и мысленно ругала себя за нерешительность. Плевать, что Тоня тут, почему не позвонила Вадиму сразу, может, он что важное хотел? Или это мнение о приличиях дурацкое, чтобы все-таки он должен первый? Да плевать на предубеждения, ведь пошла вчера сама, никто за руку насильно не тащил! А теперь что тормозит? В зале надо было подойти! Сказать, что все поняла, все, что он музыкой ей сказал. Ведь он ей в любви признался… Мила взялась за сумку, раскрыла, стала наощупь искать телефон, под руку попался шарик с листьями. Подарок Вадима… Достала, засмотрелась.
— Ой, прелесть какая! — Тоня вернулась с бургерами и кофе. — Дай посмотреть! — и без разрешения схватила сувенир. — В Царском купила?
— Это Вадим подарил, когда мы гуляли.
— Так вы гуляли?! А ты же ничего не рассказала мне. Люда, ну вот что ты такая дура, а? Позвони ему уже, он же тут рядом, может, придет к нам?
— Сюда? Гамбургеры есть? — Мила только головой покачала. — Глупости все это.
— Почему это глупости? Я читала, вон президент Америки ходит по закусочным хот-доги ест. Чем твой-то лучше?
— Да не мой он, Тоня, сколько раз тебе говорить? Не мой!
— Ну ладно, не твой, но позвонить-то можешь? Просто скажи: “Привет-привет, мы тебя слушали, классно играешь”. Ему приятно будет! Может, в ресторан пригласит, раз не ест бургеры. — Она закусила гамбургер, зажмурилась от удовольствия и с набитым ртом промямлила: — М-м-м-м… вку-у-у-усно… да, Славик? Мил, поешь! Жаль нельзя часто, все в жир идет. Давай, жвони… — Мила не ответила, она судорожно шарила в сумке, потом вывалила все содержимое на стол. — Люд, ты чего? — испугалась Тоня.
— Я телефон потеряла, — одними губами произнесла Мила. — Тонечка, нету! Боже мой… где же он?!
— Дай я посмотрю! — Тоня выхватила сумку, обшарила, еще раз потрясла над столом. — Где же он? Ты когда доставала?
— В сквере, на скамейке… Но я же в сумку убрала потом…
— Бежим! Может, он еще там! — Тоня начала сгребать все обратно со стола в сумку. — Что ты сидишь?! Славик, брось все, бежим!
— Ну ма-а-а-ам, я не доел!
Они бежали всю дорогу от Бургер Кинга до сквера за филармонией. Нашли скамью, телефона не было ни на скамейке, ни под ней — нигде…
Мила перестала искать, а Тоня все еще ползала по газону за скамейкой.
— Ну что за люди! И телефон-то дешевый, Нокия задрипанная… Кому понадобилась… Может, вернут? Славик, ищи-ищи, ты глазастый… А может, они его куда-нибудь отнесли? — с надеждой взглянула она на Людмилу. — В магазин какой-нибудь… Что тут рядом?
— Да все закрыто уже.
— А в филармонию? Вдруг туда? Идем спросим, там-то точно охранник сидит!
— Не надо, Тоня, никуда не надо ходить.
— Ну как же? Ведь ты с Вадимом не свяжешься, а завтра уже все — мы уедем.
— Значит, уедем. Может, так и лучше, — Мила сидела бессильно уронив руки, опустив плечи. Вся её поза выражала полную покорность судьбе. — Да, так лучше, — повторила она. — Идем уже в гостиницу, а то и метро закроют.
А сама все сидела, безучастно глядя перед собой.
Глава 6
Весь следующий день Мила чего-то ждала. Абсурдная надежда, что Вадим отыщет их с Тоней, не оставляла женщину. Она прислушивалась, готовая бежать открывать дверь. Отказалась идти на улицу, когда Тоня предложила прогуляться напоследок и купить продукты. Конечно, права была! В поезде двенадцать часов трястись, билеты у них были не на скоростной. Обычный, самый дешевый плацкарт. Спасибо, что на такие наскребли. Мила же и ехать не хотела — это Тоня её уговорила, без конца убеждала:
— Не век же из магазина — домой, из дома — в магазин. Все едут куда-нибудь. Люди за границу на выходные уезжают, а ты боишься в Петербург. Что тут за расстояние-то?
— Да не в расстоянии дело, — отнекивалась Мила. — Никого там нет знакомых.
— А мы в интернете познакомимся, — тут же придумывала вариант Тоня, — слово за слово — и поедем. Сейчас модно, я забыла, как это называется, но люди так путешествуют. Едут автостопом, селятся задаром у знакомых. Как же это… Вписка! Вот, это называется “вписку найти”!
Вспомнив это, Мила вспомнила и разговор с Вадимом. Он в Царском, в квартире, говорил что-то про дочку, что вписки устраивают… Все мысли Милы так или иначе приходили к Лиманскому.
Стоило подумать о нем, и кровь к щекам приливала, истома охватывала, как старшеклассницу при первом поцелуе.
А Тоня все не унималась.
— Нет, ну вот как же так! Он-то тебе, наверное, звонил! Мил, а давай в филармонию пойдем, попросим там координаты твоего Лиманского, наверняка же есть у них, позвоним ему с моего телефона. Пока не поздно! Вы же собирались еще встретиться.
— Даже и не думай, — пугалась Мила, она беспокоилась, что Тоня проявит инициативу и возьмется за это дело сама, — не смей его разыскивать, слышишь? А то навсегда поссоримся!
— Ну ладно, ты чего? Я же не заставляю, не хочешь — как хочешь. А ты телефон его как сохраняла? Сразу в память или вы звонили друг другу?
— Он мне звонил… там, в Царском, когда обменивались… — Мила ничего не сказала про входящие, которые увидала вечером после концерта.
— Ну вот видишь! — обрадовалась Тоня. — А может, кто нашел телефон, не совсем сволочь, может, честный человек, посмотрит номера входящие, перезвонит Лиманскому и скажет…
— Что скажет?
— Что телефон нашел. А Лиманский пойдет и заберет себе.
— И дальше что?
— Не знаю… А Лиманский позвонит мне! У тебя же я там есть в контактах. Вот так и найдемся.
— Фантазерка ты, Тоня, — вздыхала Мила, а в душе, наверно, надеялась. И ждала звонка.
Но время шло — час, второй, третий. Тоня суетилась, то сбегала за продуктами, потом за каким-то сувениром для директрисы магазина, где они работали. Мила в это время собиралась. Медленно, безучастно, на автомате. Уложила вещи, а потом бесцельно смотрела в окно. Жили они на окраине, в дешевой гостинице, в крошечном двухместном номере, вернее, в части комнаты, разделенной легкими перегородками. Окно досталось закутку Тони и Милы, не всем номерам так повезло, в большинстве дневного света не было.
Вид из окна открывался унылый. Спальные районы Санкт-Петербурга ничем не отличались от таких же выселок в провинциальных городах. Грязный типовой двор, скучная улица с одинаковыми коробками домов, чахлый сквер, под окнами первых этажей — палисадники с клумбами, оформленными пластиковыми бутылками и старыми мягкими игрушками. Уродливо и убого.
А удивительный Павловский парк, ночь с Вадимом, филармония, музыка — казались здесь чем-то нереальным, принадлежащим другому миру, в который Людмиле хода не было.
Ей захотелось домой, в привычную каждодневную реальность, в цветочный магазин. ”К родным горшкам”, — как она часто шутила. Там Мила могла хотя бы иногда заниматься тем, что нравилось. Она ухаживала за цветами, были те, что на продажу, а какие-то служили для оформления витрины и интерьера. Их она называла “домашними”. Пересаживала, поливала, подкармливала, обрезала и подвязывала. В такой работе забывала об одиночестве, неустроенности, бедности и безнадежности в будущем. Новый зеленый росток и раскрывшийся цветок могли порадовать её больше, чем день зарплаты. Тем более что платили мало, Мила все время искала подработку. Устроиться по специальности нечего было и думать, Мила не гнушалась никакой работой, только одного избегала — не шла в няни. Не могла. И не потому, что боялась не справиться или не хотела взять на себя ответственность за ребенка. Она боялась полюбить. Не представляла, как это можно пересчитать любовь на рабочее время, а в конце дня закрывать её в подсобке вместе со спецодеждой и швабрами. Нет, конечно, не так все печально, в богатых семьях няни получали очень прилично, даже за границу ездили, когда родители подопечного брали с собой в путешествие не только любимую собачку, но и ребенка. Но все же няней она никак не соглашалась.