Разбитые сердца (ЛП)

Папочка на две недели в году.
Ему удобно оправдывать свое отсутствие в моей жизни тем, что мы живем в разных концах страны. С тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, я проводила у него по две недели каждое лето, но в последние три года мы вообще не виделись.
Когда мне исполнилось шестнадцать, и я вступила в школьную спортивную команду, волейбол стал занимать еще большее место в моей повседневной жизни, и я перестала летать к нему. Уже три года я придумываю причины, почему не могу прилететь и повидаться с ним.
Он делает вид, что страшно расстроен.
Я делаю вид, что сожалею и очень занята.
Извини, Брайан, но ежемесячная выплата алиментов хоть и делает тебя ответственным, но не делает отцом.
Внезапно раздавшийся стук в дверь пугает меня так сильно, что я вскрикиваю. Резко обернувшись, я вижу в окне гостиной домовладельца. В другой ситуации я бы не стала открывать Гэри Шелби, но я не в том положении, чтобы игнорировать его. Он знает, что я не сплю. Мне пришлось воспользоваться его телефоном, чтобы вызвать полицию. К тому же мне нужно как-то разобраться, что делать с диваном. Я не хочу, чтобы он оставался в доме.
Я открываю дверь, и Гэри протягивает мне конверт, протискиваясь в дом, чтобы спрятаться от дождя.
— Что это? — спрашиваю я.
— Уведомление о выселении.
Я бы удивилась, будь это не Гэри Шелби.
— Она же только что умерла. Вы не могли подождать неделю?
— Она просрочила арендную плату на три месяца, и я не сдаю подросткам. Либо мы заключаем новый договор аренды с кем-то старше двадцати одного, либо тебе придется съехать.
— Мой отец оплачивает аренду. Как оплата может быть просрочена на три месяца?
— Твоя мать сказала, что он перестал высылать ей чеки несколько месяцев назад. Мистер Реналдо подыскивает жилье побольше, так что я думаю, что дам ему переехать в…
— Вы козел, Гэри Шелби.
Гэри пожимает плечами.
— Это бизнес. Я уже высылал ей два уведомления. И уверен, тебе есть, куда идти. Ты не можешь оставаться здесь одна, тебе всего шестнадцать.
— Мне исполнилось девятнадцать на прошлой неделе.
— Так или иначе, должно быть двадцать один. Условия договора аренды. И нужно оплачивать аренду.
Уверена, что он не может выгнать меня из дома до официального выселения по суду, но нет никакого смысла сопротивляться, раз я сама не хочу больше здесь жить.
— Сколько у меня времени?
— Я дам тебе неделю.
Неделю? У меня двадцать семь долларов за душой и совершенно некуда идти.
— Можете дать два месяца? Я уезжаю в колледж в августе.
— Может, и дал бы, если бы не было трехмесячной просрочки. Но выходит еще три месяца в довершение к этим двум, а я не могу позволить себе подарить почти полгода бесплатной аренды кому попало.
— Какой же вы козел, — бормочу я вполголоса.
— Это мы уже выяснили.
Я мысленно перебираю в голове друзей, у которых могла бы пожить следующие два месяца, но Натали уехала в колледж на следующий день после выпускного, чтобы приступить к летним занятиям. Остальные друзья либо уже вылетели и ступили на путь к тому, чтобы стать следующей Джанин, либо завели семьи, которые этого не позволят.
Еще есть Бекка, но у нее озабоченный отчим. Я лучше буду жить с Гэри, чем окажусь возле этого мужика.
У меня остался только один вариант.
— Мне нужно воспользоваться вашим телефоном.
— Уже поздно, — возражает он. — Воспользуешься завтра.
Я прохожу мимо него и спускаюсь по ступенькам.
— Тогда и с новостями о том, что я стала бездомной, нужно было подождать до завтра, Гэри!
Я выхожу под дождь и иду прямиком к его дому. Гэри единственный в нашем трейлер-парке, у кого остался городской телефон, а поскольку большинство из нас слишком бедны, чтобы позволить себе мобильник, все пользуются телефоном Гэри. Во всяком случае, если вовремя платят за аренду и не пытаются избегать встречи с ним.
Я не звонила отцу уже почти год, но помню его номер. У него тот же номер, что и восемь лет назад. Раз в месяц он звонит мне на работу, но чаще всего я игнорирую его звонки. Мало о чем можно поговорить с человеком, которого я едва знаю, поэтому я предпочитаю не говорить с ним вовсе, а не плеваться ложью вроде: «С мамой все хорошо. В школе все хорошо. На работе все хорошо. В жизни все хорошо».
 
Я проглатываю гордость, плотным комом вставшую в горле, и набираю его номер. Жду, что звонок переключится на голосовую почту, но отец берет трубку после второго гудка.
— Брайан Грим. — Его голос звучит хрипло. Я его разбудила.
Я прокашливаюсь.
— Эм. Привет, пап.
— Бейя? — Поняв, что это я, он отвечает более бодрым, но встревоженным голосом. — Что случилось? Все хорошо?
«Джанин умерла», — вертится у меня на языке, но я не могу произнести слова вслух. Он едва знал мою мать. Он так давно не был в Кентукки, что в последний раз, когда он ее видел, Джанин была все еще по-своему симпатична и не выглядела как пустой, заплетающийся ногами скелет.
— Да, все хорошо, — отвечаю я.
Ненормально сообщать ему о ее смерти по телефону. Подожду и расскажу при личной встрече.
— Почему ты звонишь так поздно? Что случилось?
— Я работаю в ночную смену, и мне непросто добраться до телефона.
— Поэтому я и отправил тебе мобильник по почте.
Он отправил мне почтой мобильник? Даже не утруждаюсь расспросить его об этом. Уверена, что мать продала его в обмен на дурь, которая теперь застыла в ее венах.
— Слушай, — говорю я. — Знаю, мы давно не виделись, но я тут подумала, можно ли мне приехать к тебе, пока не началась учеба в колледже.
— Конечно, — тотчас отвечает он. — Назови день, и я куплю билеты на самолет.
Я посматриваю на Гэри. Он стоит всего в паре метров от меня и пялится на мою грудь, и я отворачиваюсь.
— Я надеялась прилететь завтра.
Наступает пауза, и я слышу шевеление на том конце провода, будто он встает с кровати.
— Завтра? Уверена, что у тебя все в порядке, Бейя?
Я запрокидываю голову и, закрыв глаза, выдаю ему новую порцию лжи.
— Да. Просто Джанин… мне нужно отдохнуть. И я скучаю по тебе.
Я не скучаю по нему. Я едва его знаю. Но готова сказать что угодно, чтобы как можно скорее улететь отсюда.
Я слышу клацанье кнопок на том конце — видимо, он сидит за компьютером. Бормочет время и названия авиакомпаний.
— Я могу взять билет в Хьюстон на утренний рейс авиакомпанией Юнайтед. Тебе нужно быть в аэропорту через пять часов. Сколько дней хочешь побыть здесь?
— В Хьюстон? Почему в Хьюстон?
— Я теперь живу в Техасе. Уже полтора года.
Наверное, дочь должна знать такой факт о своем отце. По крайней мере, у него прежний номер телефона.
— О. Да, я забыла. — Я сжимаю рукой шею у затылка. — Можешь пока взять билет в один конец? Не знаю, как долго хочу погостить. Может быть, несколько недель.
— Да, сейчас куплю. Завтра утром найди менеджера авиакомпании Юнайтед, он распечатает посадочный талон. Я встречу тебя у выдачи багажа, когда приземлишься.
— Спасибо, — я вешаю трубку, пока он не успел сказать что-то еще. Поворачиваюсь к Гэри, и он указывает большим пальцем на дверь.
— Я могу подбросить тебя до аэропорта, — говорит он. — Правда, не бесплатно. — Он расплывается в улыбке, и меня мутит от вида его изогнувшихся губ. Когда Гэри Шелби вызывается сделать женщине одолжение, оплату он берет не деньгами.
И если уж мне придется оказывать кому-то ответную услугу за поездку до аэропорта, я предпочту Дакоту, а не Гэри Шелби.
К Дакоте я привыкла. И сколько бы ни презирала его, он надежен.
Я вновь беру трубку и набираю номер Дакоты. Отец сказал, что мне нужно быть в аэропорту через пять часов, но если буду ждать, пока Дакота заснет, он может вовсе не ответить на звонок. Я хочу добраться туда, пока есть такая возможность.
 
Когда Дакота поднимает трубку, меня накрывает облегчение. У него полусонный голос.