Наследник (СИ)

- Да нешто сами не прокормим, - заворчали станичники. – Казаки всяко живут, но трех людей царских прокормить могут. 
- Не держите обиду, казаки, - я оглядел собравшихся. – Тут казаки донские, яицкие, сибирские тако же. И пригласил я Вас для иного. 
Все стали само внимание. 
- Говори, цесаревич, слушать тебя станем, - сказал один из яицких.
- Да и скажу, станичники, - я улыбнулся и начал говорить. 
Вначале был «пряник» и я сказал, что формулу «с Дона выдачи нет» поддерживаю для всего казачества, но и казаки не должны крепостить крестьян. Да, от меня пока мало зависит, но всеми силами будут к тому стремиться, чтобы эта формула работала. Казаки – вольный народ. Но и не в этом дело, а в том, что казачество сильно помогало России и с Наполеоном и дальше. Вот и я хотел бы видеть в них такое служивое сословие. 
Далее я предлагал казакам три вещи – первое в моем присутствии послезавтра, когда поговорю с калмыками и башкирами, прийти и заключить с ними ряд, чтобы боле не было вражды. 
Второе, о чем я говорил под одобрение сибирцев – отпускать свою молодежь, или кого иного, может и крестьян беглых к сибирским казакам. За переселение я стану немного, но платить, к примеру, сейчас дам уже пять тысяч, чтобы снабжать самым важным переселенцев, поговорю с башкирами, чтобы не трогали людей, если те через их земли будут идти. Деньги пока на веру даю, а не будет чести, так и сам могу нарушить слово.
Последнее и самое шкурное, для своих планов – просил по две сотни с яицких и донских казаков доброй молодежи, чтобы не последними выучениками были казацкими. К ним просил по двадцать пластунов, или опытных казаков с оплатой работы и с повышением на один чин. Знал, что получение дворянства для казаков не такая уж и цель в службе, но о перспективе перейти в благородное сословие сказал. Так же за знание языка либо немецкого, либо турецкого, заплачу за казака его родне тридцать рублей. А так, пока они служат, то семьям, либо казачьему кругу, если казаки не имеют родителей, по двадцать рублей в год. Деньги так себе, разовые, но это разом конь с коровой, или за два года – дом в станице, добрая фузея. Чувствую сирот пришлет казачий круг, чтобы деньги им шли.
Я хотел создавать целый батальон диверсантов, подлых бойцов. Офицеры такими делами мараться не станут, большинство из себя белоручек строят, казаки из другого теста. 
По моему разумению, в современных реалиях враг не ждет диверсионных групп, которые могут выкрасть офицера, узнать о планах врага, уничтожить отставшую повозку или отряд фуражиров, подложить фугас на дороге, или волчью яму сладить, коней потравить или людей. Для сохранения жизней своих солдат и обеспечения преимущества в войне, такие люди могут быть очень полезны.
Потом, после решения вопросов, принесли хлебное вино и основательные закуски в виде мяса, гречневой каши, капусты. Никакого излишества, если не считать картошки, все по-свойски. Пусть считают наследника своим, дай Бог не пригодится в дурных делах на казаков опираться, а вот на войну за такого своего цесаревича, станут более охотно идти.
Песня о «коне» Игоря Матвиенко зашла бодро, патриотично, но еще большее внимание вызвала казацкая песня «Любо, братцы, любо», где я заменил «Терек» на «Ерик». Эту песню я пел осторожно, боясь, что такая уже есть, но, казаки ее не знали, а я навел «плеть на плетень», не говоря кто автор. Революционную песню, где много про волю и правду, «Ойся, ты ойся» вначале не решался спеть, а после, разгоряченный хмельным, затянул, чем ввел в экстаз казаков, подпевавших уже на втором припеве, разрывая свои голосовые связки. К концу вечера, зашел Кондратий, организовавший охрану, он шибко пожилал посмотреть хоть одним глазком, что тут творится, я его за это отчитал, объяснив, что служба есть служба, произнеся поговорку царя Алексея Михайловича «Делу время, потехе час». Между тем, пора было и прощаться с казаками, которые, захмелев наперебой обещали все, хоть мир завоевать. Эх, казачки, вас бы на Карибы, чтобы показали тем английским и голландским каперам «кузькину мать». 
 
С башкирами и калмыками прошла встреча на следующий день. Эти подарки привели более ценные – коней по двенадцать отличных скакунов от народа, правда кони не для драгун, уланы или те же казаки на быстрых лошадях будут выгодно смотреться, а вот тяжелые всадники не очень, не потянут лошадки. 
Степняки были согласны с решениями, пусть и роптали и напрягали мой десяток казаков-телохранителей. Пришедшие старейшины были мудры и понимали, что не добьются большего. Я отдал им десять тысяч серебром, часть от того, что получил от чиновников, чтобы подсластить разочарование. Но было еще одно обещание для башкир – потеснить киргизов за двести верст и это полностью покроет потерю кочевий и даже поможет создать земельный форд для сдачи в аренду помещикам. А киргизов нужно отвадить от горы Магнитная, да и казаки от них теряют многих.
Подготовленный под мою диктовку договор в пяти экземплярах подписывали все стороны. Калмыки, башкиры, казаки, Оренбургская комиссия в лице Татищева, после подписал и Иван Иванович Неплюев. Впрочем он выразил после сомнение, что это сработает, но, как временную меру, признал. 
Я договор не подписывал, но экземпляр себе забрал, как некая гарантия его выполнения. Не был я наивным, понимал, что это временно, но, может, предотвратит хотя бы один бунт и то экономия средств и людей. А людей нужно больше. Много населения – больше серебра в казне. 
Но все эти условные успехи были бы половинчатыми и стремились стать ничтожными, если не утверждение самого наместника или, если угодно, первого губернатора Оренбургской губернии. Иван Иванович Неплюев прибыл уже когда я готовился к отплытию и оставалось только взобраться по маленькой лестнице на речное суденышко. Губернатор прислал вестового, что через день будет. Так что еще минимум два дня пришлось гостевать в Самаре. 
- Иван Иванович, я рад Вас видеть, давайте поговорим без чинов. Признаться, хотел приехать и в Оренбург, но тетушка не поймет, она опекает меня. Политика и будущее государства российского – пока не окрепнет трон наследником… Впрочем, не об этом, - я посмотрел на уставшего, но не потерявшего выправку и внимательность взгляда, мужчину и улыбнулся. – Присаживайтесь.
- Ваше Высочество, признаюсь, визит наследника престола российского в эти неспокойные места казался ранее невозможным и посему является неожиданным. Будет ли мне позволено полюбопытствовать, коли моя аудиенция у Вашего Высочества носит более приятельский характер, чем вызван Ваш визит? Вы не довольны моей службой, или работой Василия Никитича Татищева? – сказал Неплюев, сидящий на стуле с такой прямой спиной, что выглядит это как то не естественно. Но, не хочет расслабиться Иван Иванович – его право, пусть напрягает позвоночник. 
- Вот, - я пододвинул договор Неплюеву. – Вас не было, поэтому пока без Вашей подписи, но надеюсь, что и Вы подпишите. 
Губернатору понадобилось чуть более пяти минут, чтобы прочитать договор, потом некоторые пункты он перечитывал. 
- Договор вполне приемлемый, пусть и предполагает инакомыслие и различную трактовку, но мог бы работать. Мы уже заключали договоры подобного рода. Вот только казаки, которые так же подписали… Вы желаете столкнуть донцов и яицких казаков с башкирами? – с нотками недовольства говорил Неплюев. – Уж простите, но тут и так хватает проблем – киргизы опять в рабство увели людей у станицы Магнитной. 
- Вот, и о ней поговорим. Но… - я так же посуровел видом. – Я подписал сей документ и кто станет его нарушать, станет в раз моим врагом, так всем и сказал. Говаривал я и с казаками – они дадут Вам охотников, дабы формировать Оренбургское казачество. Направлю Вам и голштинцев сколько будет, всех оружных за свой кошт. Будет у Вас сила, ни башкиры, ни казачки не осмелятся шалить.
- С чего столько внимания от Великого князя к нашим землям? – задал вопрос Иван Иванович Неплюев. 
- Станица Магнитная должна стать безопасной, посему, выясните, какие роды киргизов ходят в набеги за рабами и предложите им уйти на двести верст, остальным же киргизам дать заверение не трогать заводы и станицы у Магнитной горы, - я сделал паузу, чтобы услышать отклик на сказанное.