По тонкому льду (СИ)

— Ты умница, а если умницей так и останешься, то справишься с этим, как ты говоришь, испытанием. — он нервно засмеялся.
— Денис, хватит дурить. — улыбнулась я встав со кресла и оказавшись перед ним почти вплотную. — не хочу я быть администратором. Оставь эту бюрократию кому-то другому.
Денис коснулся моей руки и нежно погладил бархатистую кожу запястья. Его прикосновение сбивало с толку, но уверенностью не отличалось. Он стоял перед мной опустив голову вниз…еле дыша словно переваривал в голове все происходящее. Подойдя к нему вплотную я нежно погладила ладонью его гладкое лицо, и он трепетно поднял на меня свои карие глаза. Мы простояли так не больше минуты, как будто наступила минута траурного молчания. Я хотела его поцеловать. Как только наши губы почти соприкоснулись, Денис произнес….
— Думаю, мы закончили, Нин? — спросил хрипло Денис садясь за свой рабочий стол.
— Да, Денис, закончили. — покачала головой разочарованно я. — тогда я вернусь к исполнению свои рабочих обязательств. Думаю, что временный перерыв уже нагнал голодных клиентов.
— Тогда замечательно. — он улыбнулся и резко переметнул свой взгляд в бумаги. — удачного дня тебе, Нин.
— Спасибо. — я покинула его кабинет с нескрываемым разочарованием.
Помню, как давно правда это было, но все же было, во временя моего студенчества это было. Мне семнадцать лет и в компании Сергея и его бешеных дружков мы вечером зашли в одно небольшое кафе, что находилось от моего института по сути в двух шагах, но я никогда раньше туда не заходила, пока собственно Сергей не рассказал, что частенько по пятницам отшивается там для «расслабона». Заведение было не то, что дорогое, но много людей в нем никогда не было. Может быть, именно поэтому его прозвали для этого самого «расслабона». Не навязчивое оформление — это было видно с самого первого взгляда на это место, но Сергей любил рассказывать и о приятном обслуживании, что было приятным бонусом, но не «фишкой». Когда мы заняли столик (Я, Сергей и трое его неугомонных друзей) мне бросилось в глаза, что все официанты носили униформу. Одежда у всех официантов была разная, но сохранен стиль и цвет. Темно-зеленые рубашки в мелкую клеточку и черные брюки или юбка. Помню, как мы сели на высокие стулья за отдельно стоящей стойкой, ибо Сережа считал, что так удобнее разговаривать. На смене была «любимица» Сергея. Так ее прозвали его дружки, ибо как выяснилось, он никогда не мог оторвать взгляд от ее внушительной, оттопыренной груди. Когда официантка принесла им пиво, то и мой взгляд упал на ее растопыренную, привлекающую внимание рубаху, а после бейджик. «Яся». «-Ого. Размер 3 плюс, да Серег?»-засмеялся один из его дружков игриво пихая меня локтем. Я помню, как подняла глаза и увидела улыбающуюся мать. Нужно было признать, но для своего возраста она выглядела хорошо, но тогда меня зацепило то, что мой молодой человек, как оказалось, но залипает на задок моей же матери. «Видимо спортзал…»-не успокаивался все тот же друг кивая в сторону уходящей фигуры мамы. Она шла грациозно к окошку кухни, и стоило ей в него заглянуть, как ее брюки без ремня скользнули ниже копчика оголяя резинку нижнего белья, а за ней и оголённые половинки ягодиц. Сергей продолжал рассматривать ее со спины, пока она переминалась с ноги на ногу словно медведица и что-то хихикала повару. По очертанию его обтягивающих джинс я заметила только одно — он возбужден. К разговору с нами он конечно вернулся, но боковым зрение продолжил следить за моей матерью. Он цокал языком каждый раз, стоило ему уловить покачивание ее груди под мешковатой рубахой, и только когда она подошла почти вплотную, он пронзительно посмотрел ей в глаза, от чего кожа на щеках и груди порозовела. Она снисходительно улыбалась, понимая, куда смотрит шаловливый мальчишка, что годился ей в сынки. Впрочем, невозможно было не заметить, как ее взгляд скользнул по его ширинке, от чего мама закусила губу. Странно, наверное, сейчас это вспоминать, но когда мы разводились в кабинете того скользкого адвоката, Сергей буквально кричал (с гордостью) о том, что тогда в кафе стянул стринги моей мамаши и она скулила в его руках пока я слушала тупые шутки его друзей. Называл ее прыткой и жадной до членов, но только я не стала его переубеждать позволяя быть придурком при чужих людях. Тогда-то адвокат, что привык утешать безутешных бывших жен потянул ко мне руки подзывая в свои объятья, но я не проронила ни слезинки. Это была последняя капля моего терпения. Впрочем, к тому времени с матерью мы не общались почти четыре месяца. Под воспоминания о былом я зашла в уборную, где застала Алину стоящей на цыпочках у широкого зеркала с приподнятой блузкой и восхищено рассматривающую свой прилично округлившийся за пять месяцев живот.
 
— Ты знаешь, — ее зеленые глаза столкнулись с моим взглядом через гладь зеркала. — это что-то новенькое. — девушка склонила голову на бок прикасаясь к пупку. — вот эта линия как-то же называется, а я опять забыла. Все время спрашиваю у своего врача, как именно, и все время забываю. Говорят, что с беременностью женщина становится рассеянной. Можно будет спросить у Росс. Или думаешь, она не знает такие мелочи? — Лина опустила блузку и повернулась ко мне.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила подойдя ближе я.
— Ох, — Лина опустила свой взгляд в пол. — честно говоря, первые три месяца были ужасными, но не из-за беременности, нет, ты не подумай, что я не хотела этого ребенка, просто я… — она вздохнула. — честно? Нин, я так долго сомневалась из-за Артура, что на секунду не была уверенна вообще ни в чем, но, когда мне дали послушать сердечко моего ребенка, — она обвила ладонями живот. — я поняла, что ни Артур, ни мои сомнения не должны помешать крошке родится. Сейчас все по-другому, и я счастлива, что могу быть свободной от всего прошлого. Нин, я чувствую себя прекрасно. Ведь зачем ходить вокруг да около? Я развелась с Артуром. — ее улыбка стала по-детски милой.
— Надеюсь, у тебя хватило смекалки, чтобы когда родится ребенок потребовать с Артура алименты? Смотри, а то будешь, как моя мать всю жизнь работать за еду и подачки только потому что у тебя гордость или еще какая-то херня, которая не позволяет тебя «унижаться» перед бывшим ради этого, но зато позволяет тебе сосать хер босса, что на тебя его положил. — прошептала в обиде за свое детство я.
— Нин, прости, пожалуйста, я не хотела… — ее ласковые ладони обвили мои плечи. — прости, солнышко. — Лина нежно прижалась к моей груди положив голову на плечо. — как у тебя дела? Так странно, но мы были так долго рядом, что по Пандоре, что по Артуру, но никогда не было времени просто поболтать, словно мы ужасно далеко друг от друга. — вздох. — прости, ты, наверно, думаешь, что я слишком любезная.
— Почему ты решила уйти от Артура? — спросила с нескрываемым интересом я.
— А ты? — улыбнулась Лина. — ты ведь сама знаешь, что с мужчиной, который способен на месть женщине невозможно сложить равные отношения, а я хоть и была его женой чуть больше трех лет, но по факту была исполнительницей его желаний, ведь, Нин, я по натуре не такая, и измены мне чужды, но Артур… — вздох. — он словно помешанный, и я хотела просто сделать так, чтобы он чувствовал себя со мной комфортно, но после того, как он узнал о моей беременности все стало еще хуже. Вместе с тем, что он светился от счастья, он стал крайне тревожным….беспокойным. У нас практически не было секса друг с другом. — Лина грустно улыбнулась. — пока он спал с тобой, то меня подкладывал под других. Знаешь, словно перекладывал ответственность на других в случае если что-то пойдет не так. — она шагнула ближе ко мне и понизила голосок. — он боялся заниматься со мной сексом! Я рассказала об этом Росс и она дала несколько советов, но страсть между нами так и не вернулась. В какой-то момент, я поняла, что не люблю его больше и постаралась донести это до него как-нибудь помягче. Потом я узнала, что ты уволилась и бросила Артура, а буквально неделю назад, в его бар вступила новая владелица и Рина осталась работать на нее. — улыбнулась Лина.