Няня в (не)приличную семью (СИ)

- А не маленькие, что, подарки не любят? – задала она резонный вопрос. – Не отвечай! Я знаю, подарки любят все! – С видом старушки-всезнайки резюмировала она.
Конечно, любят. Наверно. Мне, неизбалованной на этот счет, судить трудно. Единственная вещь, которую мне подарили за всю мою сознательную жизнь – это дешевенькое колечко из серебра. Да и то, теперь я уверена, что это был не подарок от души, а откуп. Способ успокоить мои подозрения. Бабушкины подарки – это познавательные экскурсии и книги. Опять же нужные. А вот чего-то такого, чему бы обрадовалась моя душа, не было. Даже какой-нибудь мелочи, радующей девичью душу.
-Я подозреваю, что с вами каши не сваришь. Одна умрет от скромности, а второй этого и не заметит ...,- Луковка рассуждала, как маленькая старушка, укоризненно переводя взгляд с отца на меня и в обратном направлении. - Значит так. После того, как сходим на море, Маша идёт в номер, а мы с Прохор Андреичем идём за подарком и покупаем то, что я скажу.
Я непроизвольно улыбнулась. Уверена, что Луковка сейчас потащит отца в один из многочисленных магазинчиков со сверкающей бижутерией, расписными шкатулочками и тарелочками, статуэтками и прочими атрибутами отдыха на море.
Но! Во-первых, это неудобно. Я никогда не выпрашивала и не буду выпрашивать подарки. А сейчас получается, что я пользуюсь душевной щедростью ребенка. И получается, что неудобно еще и во-вторых. Поэтому я отчаянно запротестовала.
- Солнышко! Твой папа мне уже сделал очень дорогой подарок. Я даже и мечтать не могла о таком. Я никогда не была на море. И вот я здесь.Так что зря ты на него наехала.
- Луковка права. Все девочки любят подарки. Так что давай без возражений. Ребенок очень точно охарактеризовал тебя. От скромности умрешь. Девочки должны радоваться жизни и всему, что в ней есть. Люди, работа, вещи, отдых. И значит, это все должно быть только высокого качества. Так, дочь?!
Луковка важно кивнула головой, осознавая степень ответственности, которую на себя возложила.
Удивительное дело! Моя воспитанница на глазах превратилась в маленького командира. И сейчас в ней не осталось ни следа от той нервной и истеричной капризули, которую я увидела в первый день работы. Тогда она дичилась отца, ненавидела Илону и была похожа на Маленькую разбойницу, которая ведёт себя отвратительно потому, что не чувствует любви к себе ни от кого. А ведь именно любовь делает ребенка счастливым. Вяземский не глядя покупал кукол, которые стоили бешеных денег, нанимал фигову тучу преподавателей, но при этом ни разу не поговорил с дочерью по душам, не сходил с ней в парк развлечений или на спектакль. А Илона, которая выполняла функции мамы, так плохо скрывала свое раздражение, что девчушка буквально впитывала негатив и была закрыта, как ракушка.
Да и Вяземский совершенно преобразился. Очень долго мне казалось, что у него с языка буквально яд капает. Наверно, я была еще под влиянием Захара, который меня убедил, что брат его друга Демида - настоящий вампир и человеконенавистник. Теперь понимаю, что это реакция на окружение. С волками жить – по волчьи выть. Ладно бизнес, там все акулы и только и ждут, чтоб кто-то зазевался и слопать его. А дома человек должен снимать свой бронежилет и становиться человеком.
А иначе что это за жизнь?
И сейчас Вяземский будто осознал, что пора что-то менять. Все полдня, до времени покупки обещанного мне подарка, он вел себя как нормальный человек на отдыхе, не втыкал в телефон по рабочим делам, никому не звонил и не вставлял пистона. Катал Луковку на лебеде, потом она дала и мне поплавать, и суровый Вяземский, как ездовая собака, таскал и меня по волнам.
Все было невероятно хорошо. Что называется, лучше не бывает. Но оказывается, бывает.
После пляжа Луковка с папой отправили меня в номер с лебедем под мышкой, а сами отправились за подарком.
Пристроив нашего водоплавающего на балконе, я уселась в кресло тут же и погрузилась в нирвану.
- Маш, закрой глаза! – запищала в предвкушении сюрприза Луковка, выдернув меня из блаженства.
 
- И открой рот?! – хихикнула я.
- Необязательно, - с ноткой торжественности разрешила она. – Но глаза закрой.
Я послушно зажмурилась.
- Маша, мы вдвоем выбирали, но Луковка остановилась на этом, - подал голос Вяземский. Он взял мою руку и надел на безымянный палец кольцо.
От мимимишности этого момента я чуть не расплакалась. Моя малышка решила подстегнуть папу в принятии решения? И пусть оно не помолвочное, но любое кольцо символично.
- Открывай! - Скомандовала Луковка. И не успела я осознать, тут же заглянула мне в глаза. – Нравится?
- Но…, - я поняла, что значит – в зобу дыханье сперло. Я не верила своим глазам. И хоть я и не разбираюсь в драгоценностях, но по весу и качеству даже я поняла, что это белое золото. С красивым камешком. Боюсь даже думать, что это бриллиант.
- Маша, никаких «но», - пресек мою попытку «уйти в тень» мой непостижимый Вяземский. Но я все же стояла на своем. Правда, недолго.
- Я не могу это принять. Это слишком дорого!
- Мы это предвидели, - улыбнулся Вяземский. - Но ты нам дорога, значит, должна и иметь дорогое. И потом. Помнится, ты согласилась стать моей девушкой. Так что на правах твоего мужчины я волен покупать все, что ты захочешь. И что я захочу. И Луковка мне бы не позволила купить бижутерию.
  
Глава 30
 
Мне хотелось плакать от умиления и восторга.
- Так нравится? – продолжила допрос Луковка.
- Очень нравится, - ответила я и хотела опять завести песню про то, что мне неловко, но девчушка опередила меня, повиснув на шее.
- Теперь же ты никуда от нас не уйдешь? – требовательно заглянула она мне в глаза.
- Не уйду. Если папа не уволит, - я расслабилась и позволила себе быть счастливой.
И я была уверена, что моему счастью никто не сможет помешать…
Уже не таясь, мы с Прохором позволяли себе проявления нежности. Вечерами Луковка нас отпускала на море, чтоб мы побыли вдвоем. Конечно, уединиться по-взрослому мы не могли, пришлось все самое сладкое отложить до возвращения. Вяземский иногда делал непрозрачные намеки на то, что мы могли бы отправить ребенка в детскую комнату и воспользоваться моментом. Но мы не спешили, полагая, что вся жизнь впереди.
Однако, Судьба распорядилась по-другому.
Прошло несколько дней после нашего возвращения. Я окончательно поверила в сказку. И как гром среди ясного неба, появилась Илона.
Прохор, очевидно, не давал охране указания не пускать ее, поэтому моя врагиня беспрепятственно прошла в дом. Она выбрала момент, когда Луковка спала, и ей никто не мог помешать растоптать мое счастье.
- Знаю, вы в Турцию летали, - придирчиво рассматривая мой загар и дорогое платье, купленное перед поездкой, процедила она. – Ну-ну… На меня у Вяземского времени не было. Это несправедливо, ты не находишь?
- Я не ваша прислуга, так что прошу мне не тыкать, - постаралась спокойно ответить я, однако противный холодок дурного предчувствия пробежал по позвоночнику.
- Ого, как научилась огрызаться, - недобро усмехнулась Илона. – Недооценила я тебя. Но впрочем, неважно. Так вот. Я не позволю, чтоб мужчина, на которого я угробила всю свою молодость, достался какой-то лохушке. Поэтому даю тебе два дня, чтоб придумать, под каким предлогом ты свалишь из этого дома.
Сердце сжалось в комочек. Я не могла представить, какую гадость она придумала, но делать такие заявление без тщательной подготовки точно бы не стала. И Илона не стала меня долго томить, сразу же раскрыла карты.
- Я не поленилась и навела справки о тебе. Из родных – одна бабушка. С очень некрепким здоровьем. Не так давно ее госпитализировали в предынфарктном состоянии. И она состоит на учете в поликлинике с давлением. Представляешь, что с ней будет, когда узнает, что она по факту бомж и в любой момент банк может отобрать квартиру. Для здорового человека это удар. А для больного…, - Илона сделала эффектную паузу, а у меня перед глазами заплясали черные мушки. И я боялась, что могу грохнуться в обморок.