Черная моль (Черный мотылек) др.перевод
— Кем же вы еще имеете честь быть? — спросила она и подавила зевок.
— Мистер Эверард, дитя мое, и… герцог Андоверский к вашим услугам.
Тут она вскинула голову и уставилась на него сверкающими глазами.
— А я о вас слышала, сэр… — медленно, со значением, произнесла она.
— И еще услышите, дорогая.
— По всей вероятности, да, ваша светлость.
Так значит, та таинственная шпага с искусно сделанной рукояткой, усыпанной драгоценностями, действительно принадлежала ему! Интересно, сохранил ли ее Джек… О, если бы волей случая он оказался сейчас здесь, рядом, когда она в беде. Но заступиться за нее было совершенно некому, она целиком во власти этого безжалостного развратника, о чьей репутации была хорошо наслышана и чье присутствие вселяло в нее ужас и необъяснимое чувство омерзения. Она сильно сомневалась в том, что отцу удастся отыскать ее. О, если бы только Джек был в Англии! Он бы тут же поспешил на помощь, она это твердо знала.
Герцог, подавшись вперед, положил ей на колено тонкую белую руку.
— Будьте благоразумны, дорогая. Я вовсе не такая уж скверная партия.
Нежность, отчетливо сквозившая в его голосе, наполнила Диану неизбывным ужасом. Она отпрянула.
— Уберите руки! — воскликнула она и вскочила. — И не смейте ко мне прикасаться, слышите?
Он тихонько усмехнулся в ответ, и этот смех вернул ей ярость и силы и позволил вновь заговорить насмешливо-ледяным тоном.
— Как же это? Чтоб герцог и вел себя столь негалантно? Вы забываетесь! Прошу соблюдать дистанцию!
Уголком глаза она заметила прикрепленную к обшивке кареты кобуру с пистолетом. Тут же отвела взгляд, надеясь, что он его не заметил, но от внимания Трейси мало что ускользало.
— Вынужден разочаровать вас, дорогая. Он не заряжен.
Она опустила руку на кобуру, словно желая проверить его утверждение.
— Ах, это?.. О, но я уже и без того догадалась, ваша светлость.
Нет, самообладание у этой девушки поистине поразительное. Ну где еще, скажите на милость, сыщешь такую?..
— Меня зовут Трейси, — заметил он как бы между прочим.
Слегка склонив голову набок, Диана словно пробовала имя на вкус.
— Мне не нравится это имя, сэр, — сказала она.
— Когда меня крестили, вряд ли кто-либо был озабочен мыслью о том, чтоб доставить вам удовольствие, — лениво парировал он.
— Вряд ли, сэр, — согласилась она. — Тем более, что вы мне в отцы годитесь.
Это был мастерский удар, и на секунду брови его сошлись у переносицы. Затем он рассмеялся.
— Merci du compliment, mademoiselle [51]! Я просто в восторге от вашего остроумия.
— Зато я сама не в восторге от повода. Могу ли я знать, какова цель нашего путешествия?
— Где-то после восьми, дорогая, мы будем в именье Андоверов.
Так значит вот куда он ее везет!..
— Надеюсь, вы позаботились о том, чтоб взять в дорогу хоть немного еды? — спросила она и зевнула. — Вряд ли вы захотите демонстрировать меня на постоялом дворе, я верно поняла?
Он не переставал удивляться ее несгибаемому мужеству.
— Ну, разумеется, мы остановимся у постоялого двора и мой слуга принесет вам прохладительного и закуски. Это будет примерно через час.
— Так долго? — нахмурилась она. — В таком случае прошу извинить, но я немного вздремну. Боюсь, что путешествие кажется мне несколько утомительным.
И она забилась в уголок подальше от него, откинулась на подушки и закрыла глаза.
Это окончательно добило герцога. Чтобы плененная девушка, вместо того, чтобы кричать, бороться, рваться на свободу, вот так спокойно засыпала?.. Однако уж в чем в чем, но в отсутствии чувства юмора Трейси никак нельзя было упрекнуть, а потому, пристроившись поудобнее в своем уголке, он последовал ее примеру. Путешествие тем временем продолжалось…
Наконец они подъехали к постоялому двору и карета остановилась. Диана открыла сонные глаза.
— Как, уже? — осведомилась она.
— Надеюсь, вы хорошо спали? — язвительно спросил герцог.
— Прекрасно, благодарю вас, сэр, — последовал незамедлительный ответ.
— Рад слышать это, дорогая. Я уже опасался, что вы не сможете заснуть в столь неудобной позе. Наверняка вы специально тренировались спать сидя, чтобы челюсть не отпала, верно? Хотел бы и я научиться тому же.
В голосе его звучала откровенная ирония. Диана впервые не нашлась что сказать.
Герцог поднялся.
— С вашего позволения покину вас, дитя мое. Пойду принесу чего-нибудь освежающего. Надеюсь, что не сочтете меня нелюбезным, если я напомню, что по обе стороны от дверцы будут стоять мои люди?
— Благодарю за заботу, — с улыбкой ответила Диана, но сердце у нее упало.
Герцог ушел и вернулся через несколько минут с бокалом вина и булочками.
— Прошу простить за столь скудное угощение, — сказал он. — Просто не хочу терять времени. Вас ждет куда более щедрый прием, когда мы приедем в Андовер.
Диана с благодарностью приняла вино и выпила. Оно сразу же взбодрило и прибавило сил. Еда же не лезла в горло, но чтоб не доставлять Трейси удовольствия, она разломила булочку и начала медленно жевать, стараясь выиграть время. Время, которое даст отцу шанс догнать их прежде, чем будет слишком поздно. Она сделала вид, что булочка ей не нравится и довольно капризно потребовала «фрейлину».
Глаза Трейси блеснули.
— Тут я, боюсь, ничем не могу помочь вам, дорогая. Вот поженимся и отправимся в Ричмонд, там во фрейлинах у вас недостатка не будет, обещаю.
И с этими словами он взял пустой бокал из ее дрожащих пальцев.
Остальная часть путешествия превратилась для девушки в сплошной кошмар. Заснуть больше не удавалось — мысль о том, что может сделать с ней герцог, ужасала, и она старалась по мере сил отгонять ее, призывая на помощь все свое остроумие и всю женскую хитрость. Впрочем, его светлость Андоверский держал себя в рамках и не позволил страсти вырваться наружу. Но время шло, начало смеркаться, и Диана, утомившись и отчасти утратив над собой контроль, походила уже не на гордую и полностью владеющую своими чувствами женщину, но скорее на малое дитя, испуганное и загнанное в угол. Когда, наконец, они прибыли в Андовер-Корт и герцог помог Диане выбраться из кареты, ноги едва держали ее и она с трудом взошла по ступеням, ведущим к высокой обитой железом двери. Тут герцог снова взял ее за руку и она содрогнулась.
Остановившись на пороге, он отвесил ей низкий поклон.
— Добро пожаловать в ваш будущий дом, моя королева, — произнес он и провел ее мимо лакеев с окаменевшими лицами и смотревших куда-то поверх их голов в небольшую комнату, посреди которой стоял стол, накрытый на двоих. Там он уже хотел заключить ее в объятия, но девушка вывернулась и устало опустилась в кресло.
— Я умираю, — запротестовала она, — просто умираю с голоду!
Глядя на ее побелевшие губы, герцог поверил. И уселся в кресло напротив.
Их обслуживали два лакея, и хотя вся душа Дианы содрогалась при мысли о том, что они видят ее здесь, она была благодарна за их постоянное присутствие в комнате.
Глава 26
МИЛОРД СПЕШИТ НА ВЫРУЧКУМилорд громко зевнул и выронил из рук «Спектейтор» [52]. Поднял глаза к часам и с неудовольствием отметил, что стрелки показывают половину шестого. Вздохнул и взял со стола «Рэмблер».
Хозяин с хозяйкой уехали к кому-то в гости и он не ждал их скорого возвращения, а потому, естественно, был далеко не в восторге от перспективы — ожидавшего его пустого и скучного вечера. Леди О’Хара пыталась уговорить его поехать с ними, заверяя, что там Джек не встретит ни одного знакомого человека, но он был непреклонен и отказался решительно и бесповоротно. Миледи надула губки и, ворчливо заметив Карстерсу, что более упрямого и тяжелого мужчины ей еще встречать не доводилось — не считая мужа, разумеется, который весь день только и знает, что выводит ее из всякого терпения — наконец сдалась, сказала, что прекрасно понимает Джека и даже позволила поцеловать ручку на прощание. Что милорд и исполнил со всем усердием, а потом еще долго махал карете вслед с крыльца. Вернувшись в опустевшую гостиную, он решил скоротать время до обеда за чтением двух свежих номеров «Спектейтора» и собственными мыслями. Обед, как выяснилось, сегодня несколько задерживался — повариха угорела.