Черная моль (Черный мотылек) др.перевод

— Но почему ущерб, Вобертон? — наконец вымолвил он.
— Вам не нравится это слово, сэр?
— Следует сознаться, оно мне кажется несколько неподходящим. Наверное, я совсем не утратил понятливость.
— Уверяю, что нет, милорд.
— Разве? Но за шесть лет человек может измениться, Вобертон! Как поживает мистер Карстерс, надеюсь, хорошо?
— Думаю, да, сэр, — и он нахмурился, видя, что собеседник переменил тему.
— А леди Лавиния?
— О, да!.. — мистер Вобертон окинул Карстерса испытующим взором. Милорд заметил это и в глазах его затанцевали плутовские огоньки.
— Рад слышать. Пожалуйста, передайте мой привет мистеру Карстерсу и скажите: пусть распоряжается Уинчемом, как находит нужным.
— Но, сэр! Мастер Джек! Умоляю вас! — вырвалось у адвоката и он вскочил и возбужденно забегал по комнате, заламывая руки, с самым удрученным выражением лица.
Милорд так и застыл в кресле. С тревогой наблюдал он за поведением собеседника, однако голос его, когда он заговорил, был ровен и холоден.
— Итак, сэр?
Мистер Вобертон развернулся, подошел к камину, сердито взирая на преувеличенно спокойного графа, и, сделав усилие, взял себя в руки.
— Мастер Джек… пожалуй, будет лучше сказать вам то, о чем вы и так догадываетесь. Я все знаю.
Милорд высокомерно приподнял бровь.
— Знаете что, мистер Вобертон?
— Что вы невиновны.
— В чем же, мистер Вобертон?
— В мошенничестве за карточным столом, вот в чем, сэр.
Милорд несколько расслабился и смахнул с рукава камзола невидимую пылинку.
— Сожалею, но вынужден разочаровать вас, мистер Вобертон…
— Милорд, не обманывайте меня, умоляю! Вы ведь мне доверяете, верно?
— Разумеется, сэр.
— Тогда не надо притворяться. Нет-нет, и смотреть на меня так сердито тоже не надо! Я же знаю вас с пеленок, и мастера Дика тоже, знаю как облупленных. И знаю, что вы вовсе не жульничали, ни там, у полковника Дэарса, ни где-либо еще. Готов поклясться чем угодно, что когда я увидел, какое лицо было у мастера Дика, так тут же сообразил, что это он играл нечестно, а вы взяли на себя его вину…
— Нет!
— Мне лучше знать. А ну-ка, мастер Джек, посмотрите-ка мне в глаза и только посмейте отрицать! Ну, что? Не можете, правда?
Милорд не произносил ни слова.
Вобертон со вздохом опустился на диван. Лицо его раскраснелось, глаза сверкали, но говорил он спокойно.
— Ну, разумеется, не можете. Вы же ни разу в жизни не солгали… Не бойтесь, я вас не выдам. Все эти годы молчал ради благополучия милорда и не заговорю до тех пор, пока вы мне не позволите.
— Чему никогда не бывать.
— Мастер Джек, ну подумайте хорошенько, я вас умоляю! Теперь, когда старый милорд умер…
— Это не имеет значения.
— Не имеет? Но разве вы пошли на это не ради него? Разве не потому, что знали, как он любил мастера Дика?
— Нет.
— Тогда, наверное, леди Лавиния…
— Нет.
— Но…
Милорд грустно улыбнулся.
— Ах Вобертон, Вобертон! А еще клялись, что знаете нас вдоль и поперек! Ради кого же еще, как не его самого?
— Этого я и боялся! — адвокат беспомощно всплеснул ручками. — Значит, вы не вернетесь?
— Нет, Вобертон, не вернусь. Дик вполне справится с моей частью именья. Я же остаюсь на большой дороге.
Вобертон предпринял последнюю попытку.
— Милорд! — в отчаянии воскликнул он. — Только подумайте, каким позором покроется ваше имя, когда вас схватят!
Глаза милорда сверкнули.
— Мистер Вобертон, я просто не могу допустить, чтобы вы смотрели на вещи столь мрачно! Известно ли вам, что я даже ни разу не задумывался об этой столь неприятной перспективе? Уверяю, я рожден вовсе не для того, чтоб быть повешенным.
Адвокат хотел было что-то ответить, но помешало появление слуги, который внес уставленный блюдами поднос, положив тем самым конец беседе, принявшей столь приватный оборот. Он расставил тарелки на столе, зажег свечи и придвинул два стула.
— Обед подан, сэр! — объявил он.
Милорд кивнул и молча указал на окна. Слуга подошел и задернул плотные шторы.
Затем милорд обернулся к мистеру Вобертону.
— Чего желаете, сэр? Бургундское или кларет, или же предпочитаете белое сухое?
 
Вобертон сделал выбор в пользу кларета.
— Кларет, Джим, — приказал Карстерс и поднялся из кресла. — Полагаю, поездка разожгла у вас аппетит, Вобертон. Сказать по правде, этот Чэдбер смертельно обидится, если мы не воздадим должное его каплунам.
— Постараюсь пощадить его чувства, — ответил адвокат, подмигнув милорду, и уселся за столом.
— Каковы бы ни были недостатки мистера Чэдбера, но повар у него работает отменный.
И мистер Вобертон действительно отдал должное обеду, начав с жирной утки и не пропустив затем ни одного из блюд, составлявших угощение.
Когда, наконец, со стола убрали, и слуга удалился, оставив собеседникам графинчик портера, Вобертон вознамерился было вернуть беседу в прежнее русло. Но милорд не поддержал его в этом стремлении и вскоре он, к собственному удивлению, обнаружил, что обсуждает последний бунт сторонников претендентов на трон. Тут его осенило.
— Ходят слухи, что вы были с принцем, сэр.
Карстерс настолько изумился, что поставил стакан на стол.
— Я?!
— Да, сэр. Уж не знаю, откуда пошли эти слухи, но до Уинчема докатились. Милорд, конечно, все отрицал, но мне кажется, мистер Ричард поверил, хоть и с трудом.
— Надеюсь, что нет. Да и к чему мне связываться с бунтовщиком, скажите на милость?
Мистер Вобертон нахмурился.
— Бунтовщиком, сэр?
— Бунтовщиком, мистер Вобертон. Я служил под началом его величества.
— Но Карстерсы всегда были тори, мастер Джек, преданными своему истинному королю.
— Мой дорогой Вобертон, лично я ничего Стюартам не должен. Я родился во времена первого правления короля Георга и заявляю, что всегда был самым добропорядочным виги.
Вобертон недоуменно покачал головой.
— Да и в семье Уинчемов сроду ни одного виги не было.
— Вы надеетесь, что так всегда и не будет? А Дик? Он что, предан претенденту?
— Мне кажется, мистер Ричард политикой не интересуется.
Карстерс иронически приподнял бровь и промолчал.
Через минуту-другую мистер Вобертон откашлялся.
— Я… э-э… полагаю, сэр, вы не имеете пока намерения… оставить вашу э-э… профессию?
Милорд не удержался от смеха.
— Бог ты мой, Вобертон! Да ведь я только начал!
— Только… Но всего год назад мистер Ричард…
— Я его остановил? Да, но говоря по правде, сэр, я с тех пор не слишком преуспел в этом своем звании.
— Так вы, сэр… э-э… не слишком знамениты в этом смысле?
— О, Господи, нет конечно! Знаменит, надо же! Сознайтесь, Вобертон, вы представляли меня этакой трагической фигурой, верно? Нечто вроде «Джентльмена Гарри», а?
Вобертон залился краской.
— Я… э-э… видите ли, сэр… я просто любопытствовал.
— Обещаю, что не разочарую вас. Сомневаюсь, чтоб обо мне слышали на Боу-стрит [4]. Да и, говоря по правде, занятие это не слишком соответствует моей натуре.
— Тогда почему, милорд, вы его не бросите?
— Нужно же хоть чем-то оправдать свои скитания по стране! — взмолился Джек. — Я не могу сидеть без дела.
— Но кто, вернее, что вынуждает вас… э-э… грабить, милорд?
Карстерс вопросительно вскинул брови.
— Вынуждает? Ах, я понял, что вы имеете в виду. Нет, Вобертон, я ни в чем не испытываю нужды, по крайней мере, пока. Было время… но теперь это в прошлом. Я граблю ради развлечения.
Вобертон пристально уставился на него через стол.
— Удивлен, милорд, что вы, Карстерс, находите это… занимательным.
Какое-то время Джон молчал, а когда наконец заговорил, в голосе звучала обычно несвойственная ему горечь.
— Надо сказать, мистер Вобертон, что сей мир обошелся со мной не настолько благосклонно, чтоб я испытывал угрызения совести. Чтоб успокоить вас, могу сказать, что грабил я крайне редко. Вы тут намекнули, какое может ожидать меня будущее, на виселице в Тайберне [5]. Так вот, думаю, опасения ваши напрасны.