Искатель. 1994. Выпуск №5

Напротив поста управления в глубине прохода находился отгороженный переборками отсек. Никаких табличек на его двери не было, а спросить, что это за помещение, я не успел. Хансен спешно увлек меня дальше по проходу. Остановившись у первой двери слева, он постучал. Дверь отворилась. На пороге стоял капитан Свенсон.
— А, вот и вы. Извините, что заставил вас ждать, доктор Карпентер. Отходим в шесть тридцать. Джон, — это Хансену, — вы управитесь в срок?
— Все зависит от того, как скоро погрузят торпеды, капитан.
— Мы берем только шесть.
Хансен вскинул бровь, но смолчал. Потом спросил:
— Загружаем прямо в аппараты?
— Да, они должны быть наготове.
— Без запчастей?
— Без.
Хансен кивнул и ушел. Свенсон пригласил меня в свою каюту и закрыл дверь.
Каюта капитана Свенсона, признаться, была чуть больше телефонной будки, но не настолько, чтобы это срезу бросалось в глаза. Встроенная койка, раздвижной умывальник, маленький письменный стол и стул, складной табурет, рундук, несколько ретрансляторов с градуированной шкалой над ними.
— Доктор Карпентер, — сказал Свенсон, — позвольте представить вам адмирала Гарви, командующего американскими военно-морскими силами НАТО.
— Рад с вами познакомиться, доктор Карпентер. Извините за… гм… не слишком радушный прием, но у капитана Свенсона имелись на это полные основания. Его люди следили за вами?
— Они позволили мне угостить их чашечкой кофе в столовой.
Адмирал улыбнулся:
— Ох уж эти «атомщики», никому не доверяют! Сдается мне, репутация американцев как гостеприимных хозяев изрядно подмочена. Хотите виски, доктор Карпентер?
— Я думал, на американских военных кораблях сухой закон, сэр.
— Так оно и есть, дорогой мой. Если не считать самой малой дозы спирта — для медицинских целей, разумеется, из моих личных запасов. — Он достал флягу и стаканчик, похожий на тот, в который кладут зубные протезы перед сном. — Прежде чем отважиться на путешествие к далекой цитадели, каковой является горная Шотландия, предусмотрительный человек обязан принять кое-какие меры предосторожности. Я хочу попросить у вас прощения, доктор Карпентер. Прошлой ночью в Лондоне я виделся с вашим адмиралом Хьюсоном и собирался прибыть сюда еще утром, чтобы уговорить капитана Свенсона взять вас на борт. И вот не успел.
— Уговорить, сэр?
— Вот именно. — Адмирал вздохнул. — Капитаны наших атомных подводных лодок — народ чувствительный и несговорчивый. К своим кораблям они относятся как хозяева — словно им принадлежит контрольный пакет акций компании «Электрик Боут», где строятся эти лодки. — Он поднял стакан. — За успех, ваш и капитана. Надеюсь, вы отыщете этих бедняг. Хотя лично я за это не поставлю и одного против тысячи.
— Я думаю, мы их найдем, сэр. Вернее, это сделает капитан Свенсон.
— Вы уверены? — медленно проговорил адмирал. — Или просто думаете?
— Может, и так.
Адмирал поставил стакан, и огонек в его глазах потух.
— Адмирал Хьюсон, должен заметить, говорил о вас весьма уклончиво. Кто вы, Карпентер? Что за птица?
— Он, верно, сам вам сказал об этом, капитан. Я всего лишь врач, приписанный к военно-морскому флоту, и…
— Военный врач?
— Ну, не совсем.
— Гражданский, значит.
Я кивнул, а адмирал и Свенсон обменялись взглядами, которые даже не сочли нужным от меня скрывать.
— Ну-ну, продолжайте.
— Это все. Я изучаю влияние окружающей среды на здоровье человека по заданию различных служб. Состояние человеческого организма в экстремальных условиях — в Арктике или в тропиках, в невесомости — при моделировании условий космических полетов или под большим давлением, — когда человек вынужден покинуть подводную лодку. В общем…
— Вы когда-нибудь выходили в море на подводной лодке, доктор Карпентер? — поинтересовался адмирал Гарви. — Я имею в виду настоящее плавание?
— Приходилось. Мы выяснили, что условия, созданные в искусственных спасательных камерах, весьма далеки от реальных.
Адмирал и капитан Свенсон сделались мрачнее тучи. Иностранец — уже из ряда вон. Иностранец, да к тому же штатский, и того хуже. Но чтобы штатский иностранец разбирался в подводных лодках — тут уж вообще нет слов. Мне не нужно было ломать голову, чтобы понять, о чем они думают. На их месте я бы тоже пришел в изумление.
 
— Но почему вас интересует именно дрейфующая полярная станция «Зебра», доктор Карпентер? — спросил адмирал Гарви.
— Меня туда направило Адмиралтейство, сэр.
— Адмирал Хьюсон мне говорил, но почему именно вас?
— Я немного знаю Арктику, сэр. Меня считают неплохим специалистом по лечению обморожений и гангрены. Я могу спасти жизнь людям, у которых наверняка поражены легкие, а ваш судовой врач этого не может.
— Дайте мне два-три часа, и я соберу здесь дюжину таких специалистов, — бесстрастно заметил Гарви. — Причем из кадровых офицеров американского военно-морского флота. И это еще не все, Карпентер.
— Я знаю дрейфующую полярную станцию «Зебра». Я помогал выбирать для нее место. Ставить лагерь. Ее начальник, майор Холлиуэлл, мой давний и близкий друг, — Последние мои слова были правдой лишь наполовину.
— Ну-ну, — задумчиво проговорил Гарви. — II после этого вы еще утверждаете, что вы обыкновенный врач?
— Многофункциональный, сэр.
— Похоже на то. Но если вы, Карпентер, всего-навсего обыкновенный эскулап, как вы объясните вот это? — Он взял со стола бланк радиограммы и подал мне: — Она только что получена из Вашингтона в ответ на запрос капитана Свенсона касательно вас.
Я взглянул на радиограмму. В ней говорилось:
«Репутация доктора Нила Карпентера не подлежит сомнению. Вы можете доверять ему полностью. Повторяю — полностью. Необходимо оказывать ему всяческое содействие в условиях, ставящих под угрозу безопасность подводной лодки и жизнь экипажа». Радиограмму подписал начальник оперативного управления флотом.
— Да уж, вы еще тот врач, — усмехнулся Гарви. — Капитан Свенсон, как скоро вы рассчитываете выйти в море?
— Закончим погрузку торпед, дойдем до Ханли, примем на борт последнюю партию провизии, заберем теплую одежду — и полный вперед, сэр. В каюте старпома и стармеха найдется место еще для одной койки, — обратился ко мне капитан. — Я уже распорядился отнести туда ваш чемодан.
— Наверно, здорово намучились с замком? — спросил я.
— Первый раз видел такой хитроумный замок на чемодане, — признался он, краснея. — Наверное, этот замок и сделал нас с адмиралом подозрительными, тем паче, что нам так и не удалось его открыть. Мне нужно, еще коо о чем поговорить с адмиралом, так что давайте-ка я провожу вас в отведенное вам помещение. Обед ровно в восемь.
— Благодарю, но я обойдусь без обеда.
— На «Дельфине» еще никто не страдал от морской болезни, уверяю вас, — улыбнулся Свенсон.
— Уж лучше я посплю. Почти трое суток не смыкал глаз — последние пятьдесят пять часов провел в дороге.
— Да уж, сюда вы добирались долго, — снова улыбнулся Свенсон. — II где же вы были пятьдесят пять часов назад, доктор?
— В Антарктике.
Адмирал Гарви уставился на меня, но смолчал.
II
Проснулся я совершенно разбитый. Часы показывали половину десятого, понятное дело — следующего утра, стало быть, проспал я пятнадцать часов кряду.
В каюте было темно. Я встал, отыскал на ощупь выключатель, включил свет и огляделся. Ни Хансена, ни старшего механика не было: они, верно, зашли уже после того, как я уснул, а ушли до того, как проснулся. И вдруг я понял, что нахожусь в царстве тишины и покоя: кругом ни звука, ни малейшего шороха. Почему мы все еще стоим? Почему, черт возьми, не плывем? Я был готов поклясться, что прошлой ночью капитан Свенсон согласился со мной — надо спешить.
Я быстро умылся в раскладном, как в спальном вагоне, умывальнике. Надел рубашку, брюки, ботинки и вышел из каюты. В коридоре, по правому борту, в нескольких футах заметил открытую дверь. Приблизившись к ней, заглянул внутрь. Без сомнения, это была офицерская кают-компания: один из офицеров еще завтракал, не спеша расправляясь с бифштексом, яичницей и жареным картофелем и умиротворенно почитывая иллюстрированный журнальчик. Офицер был примерно моего возраста, крупный и явно склонный к полноте, с коротко стриженными черными волосами, подернутыми на висках сединой, и веселым, умным лицом. Заметив меня, он поднялся и протянул руку.