(Не) его трофей (СИ)

— Нет, что ты, они прекрасны, — торопливо говорю.
Ненавижу целлофановую обертку для цветов. Ладно там донести. Но не дарить же в ней в самом деле. Давно уже не нулевые годы и не школьная пора. И уж если считаешь, что сотня похожих на деревья роз — это престижно, то мог бы озаботиться и оформлением.
Подставляю губы для поцелуя. Он слегка касается их своими.
Отдаю тяжелый букет официанту, тот помещает его в вазу. Игорь отодвигает мне стул, и я присаживаюсь. Утыкаюсь в меню, хоть на аппетит ни намека. Злюсь. На себя, в первую очередь.
— Как прошел твой день, дорогая?
— Подписали с Саней контракт. Завтра подпишет вторая сторона, и все, останется, только пересечься, чтоб передать его экземпляр.
— Вот и славно.
Пауза. Ждет аналогичный вопрос. Задаю. Подходит официант. Игорь делает заказ, а потом подробно рассказывает о событиях минувшего дня чуть ли не по минутам.
Я слушаю, иногда вставляю комментарии. Иначе решит, что мне не интересно. Так ли это? Ну, гораздо интереснее, почему его не беспокоит, например, то, что я сорвалась выручать Сашу с контрактом? Да, тот женат. Но…
Но ты просто дура, Кать.
— Когда мне говорить с твоим отцом?
Как ушат холодной воды на голову. Когда случится этот разговор, обратного пути уже не будет.
Папа придет в полный восторг. Он Игоря знает с пеленок. Тот — сын его лучшего друга и бизнес-партнера. Когда они с женой погибли, Игорю было двенадцать, а мне семь. Других родственников не было, и мои родители полностью взяли на себя заботу о будущем парня.
А я воспринимала его как старшего брата аж до случившегося фиаско с бывшим мужем. Вскоре после того, как я оклемалась после всего произошедшего, Игорь признался мне в любви. Сказал, что не решался много лет и ненавидел себя за то, что даже не попытался добиться моего расположения из страха быть отвергнутым. Но теперь — теперь он не отступится. Дождется.
И он ждал. Терпеливо ждал, заботился и поддерживал, не требуя ничего взамен. И дождался. И продолжил делать все это с тем же рвением. Он идеален. Без недостатков. Он будет хорошим мужем, хорошим отцом нашим детям.
Что, Кать, тебе не так?
И, когда я открываю рот, чтоб озвучить дату, в мессенджер приходит сообщение.
Jaguar: «Привет, Киткат».
— Это по работе, извини, — позорно лгу и позорно сбегаю из-за столика, сжимая в нервно подрагивающих пальцах смартфон. Выскакиваю из ресторана в прохладный апрельский вечер.
Сердце колотится.
Кит-кат. Кит-кат.
Он помнит! Помнит! Узнал меня!
Перед глазами мелькают воспоминания. Летний лагерь. Первая дискотека. Помимо нашего отряда, еще спортсмены. Рослые, накачанные пацаны, бойцы. Из спортивного интерната, но я тогда не знала, что это. Один из них, самый высокий и голубоглазый, на которого я украдкой смотрела все два дня, минувшие с приезда, не только подходит знакомиться, но и приглашает на танец — первый «медлячок» в моей жизни. А потом не отходит ни на минуту, отваживая других желающих потанцевать со мной. Шутит, заставляя смеяться до слез, и смотрит так, что сердце сладко замирает.
А в конце вечера провожает до корпуса и целует в губы. Так, что подкашиваются коленки и кружится голова. А потом облизывается и говорит.
— Ты такая вкусная, что так бы и съел тебя, Киткат…
Следом прилетает фото. Точнее, фотография выцветшего полароидного фото. На нем раскрасневшаяся и смущенно улыбающаяся темноглазая девчонка с распущенными длинными волосами и высокий накачанный парень с уже по-взрослому жесткими чертам загорелого лица. У него насмешливый взгляд, чуть кривая самодовольная ухмылка. Будущий чемпион и его преданная фанатка.
Он. Хранит. Наше. Фото.
Я свое разорвала на клочки, когда он…
Jaguar: «Ты тоже меня помнишь».
Katerina: «Теперь да, вспомнила».
— Не ври, — звучит рядом.
Подскакиваю, поворачиваю голову.
Он. Здесь. Мощные ноги на ширине плеч, большие пальцы рук засунуты в петли джинсов, на лице усмешка.
— Что вы тут делаете? Как меня нашли? — тараторю, начав пятиться.
— Сто вопросов в минуту, — закатывает глаза. — Ничего не изменилось.
 
Краснею. Когда нервничаю, я и правда много говорю. Много и быстро. Прямо тараторю. И, если в большинстве случаев уже давно умею этого не допускать, то…
— Зачекинилась в рестике, а я не хотел ждать до завтра, чтоб поймать тебя в конторе. Мы не договорили, — усмехается шире. — Не по порядку, извини.
И зачем только я фотографировала этот дурацкий фонтан, да еще и сразу запостила и поставила геотег? Ах, хотела потянуть время…
— Если у вас появились какие-то вопросы, то могли бы назначить встречу по телефону или в мессенджере. Согласовали бы время и…
— Суббота, восемь вечера, набережная. Не надевай каблуки. — с невозмутимым видом перебивает. — Хотя нет, надевай. С удовольствием поношу тебя на руках. Снова.
Ночная вылазка посмотреть на звезды. Я в одолженных у подружки босоножках на высоких каблуках. Подвернутая лодыжка…
— Ярослав, я не встречаюсь со своими клиентами, — как можно строже говорю, вскинув голову.
— Сделаешь для меня исключение.
Шагает ко мне, а я отступаю. Вот только сзади очень быстро оказывается стенка.
— И я выхожу замуж.
Вот. Сказала вслух. Впервые кому-то, кроме себя самой.
— За того толстопузого лошка? Серьезно?
— Моя личная жизнь вас не касается, Ярослав, — голос предательски срывается. — Завтра закончим с контрактом, а в дальнейшем ваш менеджер подыщет другого юриста…
— Нет.
Опирается руками о стену возле моих плеч. Все. Не убежать.
Каждая клеточка моего тела пылает огнем и трепещет от близости этого мужчины. От его какой-то первобытно мощной энергетики.
— Я хочу тебя. И ты будешь моей.
В этот момент я вижу за его спиной Игоря.
— А ну отойди от нее! — и дергает его за плечо.
Молниеносное движение. Короче секунды. Игорь падает на асфальт.
  
Глава 3
 
Вскрикнув, я падаю рядом с Игорем на колени. Из-под ладони, которой он зажимает нос, бежит струйка крови.
Вокруг собираются зрители, подбегает охрана. Кто-то узнает Яра…
— Игорь! — касаюсь его плеча, а он грубо отбрасываем мои руки.
— Отвали!
— Э, не смей ей хамить! — орет сзади Яр.
Весь подобравшись, он с угрозой надвигается, горой нависает, полностью игнорируя собравшуюся толпу.
— Хватит! — встаю на ноги и поворачиваюсь лицом к нему.
Смотрю в бешеные глаза мужчины. В них чистая звериная ярость.
— Яр, не надо, пожалуйста!
Неловко касаюсь руками его груди. Чувствую, как дико колотится сердце. Прямо в моей руке.
— Я тебя засужу, понял? — гнусаво угрожает Игорь.
Яр дергается вперед, а я буквально висну у него на шее.
— Не надо! Не надо, я тебя прошу!
Через секунду после того, как его взгляд останавливается на моем лице, мужчина притягивает меня за затылок и целует. Яростно, с неистовым напором врезается языком в мой рот.
У него твердые горячие губы. Их вкус чуть горьковатый с легкой мятной ноткой.
Кто-то что-то орет, сквозь ресницы я вижу, как мелькают вспышки камер смартфонов.
Но все это сейчас белый шум.
Кружится голова и слабеют колени. Я не отталкиваю, я цепляюсь за мужские плечи. Меня в прямом смысле уносит от забытых, давно уже, оказывается, забытых ощущений.
— Я тебя у него заберу, Киткат, — шепчет мне в губы, тяжело дыша.
Я его отталкиваю, ругаюсь, показательно вытирая губы тыльной стороной ладони. Вклиниваюсь между ним и кое-как поднявшимся на ноги Игорем.
Яр, к счастью, в драку не кидается, а просто уходит. То, как расступается перед ним толпа, выглядит комично.
— Поехали, — гнусавит Игорь.
— Куда?
— В больницу и побои снимать! Я этого так не оставлю.
Руки дрожат, в голове каша, но я умудряюсь вести машину. Едем молча. Игорь полулежит на заднем сиденье, прижимая к носу платок.
Приезжаем в больницу. Игорь исчезает в кабинете врача, а я без сил падаю на скамейку в коридоре. Колотит. Паника накатывает волнами, но это не мешает понимать, что нужно действовать. Звоню Саше.