Полутьма (СИ)

Жесткая линия скул, что сейчас была на расстоянии хорошей пощечины, так и напрашивалась на знакомство с моей ладонью. Задушив в себе первый порыв, я встретилась с ним взглядом. Потеря контроля над телом. Вампир ледяной и не дышит. Либо хочет испугать, либо я прошлась по болезненной для него территорией и контроль уходит на «режим» ненападения. Сейчас он изучал меня так же, как и я его, внимательно прожигая взглядом каждый миллиметр моего лица. Вдохнув поглубже, я примирительно подняла руки вверх.
– Слушай, – зубы сами захватили нижнюю губу, – я знаю, что тебе действительно может быть жаль. Просто ты чувствуешь это иначе, – брови сошлись на переносице, а я обреченно вздохнула, – не как все люди. Когда я говорю, что не нужно притворяться человеком со мной, это не значит, что отрицаю существование у вас чувств.
Рука рядом с моей головой дрогнула в сомнении, но не покинула своего места. Вампир не отрывая взгляда прищурился, словно так можно было рассмотреть меня.
– А ты чувствуешь, как люди? – верхняя губа вампира дрогнула, а в углах глаз застыли морщинки.
– Конечно.
– Ну и вампира, конечно, ты полюбила именно поэтому, так?
А вот это не его дело. Скрипнув зубами, я повернула голову, но пальцы тут же вцепились в подбородок, поворачивая обратно. Интерес. Вот что за блеск был в его глазах. Эмоциональные качели вампиров. Ни один человек сейчас бы не занимался прослушиванием теории психически неуравновешенной девушки. Потому что есть нечто важнее. Их модель поведения. Стало интересно – надо узнать здесь и сейчас.
– Я испытывала чувства не к вампиру, а к тому, что мне показывали.
– А какая разница? – он всерьез задумал не отпускать меня, пока не узнает все.
Кажется, что он забыл о трех разорванных телах и чудовище, что воскресло из мертвых. Хотя о чем это я. Ему же он не угрожает.
– Разве люди не пытаются казаться лучше, чем есть, чтобы понравиться кому-то? – пальцы на моем подбородке начали теплеть, а я облегченно вздохнула.
Знать, что рядом с тобой контролирующий себя вампир, гораздо легче.
– Люди не влезают для этого в голову и не поправляют внушением то, что их не устраивает.
– А ты думаешь, что если бы могли – не стали, schatz? Объясни тогда, как в двадцать первом веке существуют гадалки, шаманы и популярнее приворота в их списках услуг сложно что-то найти? – губы разъехались в улыбке, а взгляд непривычно потеплел.
Очень плохо. Ему нравится говорить со мной. От осознания того, что я снова становлюсь любопытна для кого-то зубастого, тут же запустило сердце в марафон. Ледяной пот выступил на шее, стекая каплями по напряженной до боли спине. Нужно держать рот как можно чаще закрытым. Захотелось прояснить ситуацию – себе на задницу, называется.
– Слушай, извини, если я как-то зацепила тебя. Вы агрессивнее, резче, но рациональнее. И ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Человек не сотворил бы того, что я увидела на фотографиях, – отведя взгляд, я нервно примерялась, как проскочить мимо практически вплотную прижатого ко мне вампира.
– Серьезно, schatz? – его дыхание коснулось щеки, а я снова дернулась. – По-моему, история насчитывает достаточно таких монстров и среди людей.
– Вы питаетесь человеческой кровью, – прошипела я сквозь зубы, поднимая глаза, – само ваше существование подразумевает, что вы – монстры. Да, со своими чувствами, но именно они. Поэтому прости, конечно. Но я действительно сделаю все возможное для того, чтобы таких, как ты, стало как можно меньше.
– Сима, – его язык скользнул по зубам и тут же исчез, а губы расплылись в широкой улыбке, – ты не права.
– Чего? – я замерла с широко открытыми от удивления глазами.
– Не сейчас, schatz, – пальцы покинули подбородок, но не успела я вздохнуть с облегчением, как прохладные подушечки очертили мое лицо, – сломать тебя будет очень интересно.
Нырнув под вытянутую около моей головы руку, я сделала несколько слишком поспешных шагов вперед. Напряжение не отпускало. То самое, когда чувствуешь, что даже легкие с желудком из мягких органов превратились в жестко собранные мышцы. Неприятная близость с вампиром не отпускала и сейчас. Чувство жжения между лопаток от его взгляда. Очень плохо, Сима. Желание убежать как можно дальше заставляло пальцы подрагивать, а спину ныть от ожидания физической нагрузки. Когда рядом с тобой монстр, у организма есть только один инстинкт. Бежать как можно скорее.
 
Сделав шаг в комнату, тут же встретилась с жестким взглядом Палыча. Он стоял, прислонившись к стене, и, видимо наблюдал за полковником до моего появления. Куда он дел жену с сыном, оставалось для меня загадкой, но спрашивать при всех было неудобно. Даже опасно. И, судя по буравящему меня взгляду Палыча, я правильно решила не делать этого. В воздухе витало напряжение, не позволяющее в должной мере насладиться ароматом домашних хлопот, которыми был обычно насквозь пропитан дом сурового участкового.
Полковник сидел на продавленном от времени диване, крепко сцепив руки в замок. Внешне казалось, что он просто расслабленно ожидает нас, но я хорошо знала, что это ошибочное впечатление. Он все еще ждет моего ответа. И упреков. Заменивший мне родителей, ему пришлось. Но эгоистичный ребенок Сима внутри меня кричал о том, что его вновь предали. Похлопав Палыча по плечу, я медленно приблизилась к дивану и, не заметив отрицания во взгляде полковника, с тихим скрипом приземлилась рядом.
– Я понимаю, – кивнув на старенький, но идеально отполированный журнальный столик, сказала я, не поворачиваясь к полковнику, – тебе пришлось.
– Знаешь, Сим, – голос полковника стал более низким, прорезались хриплые нотки, – ты – вся моя семья. Почти двадцать лет, – нервно облизнув губы, полковник отвернулся.
Он не скрывал эмоции только рядом со мной. Кивнув, откинулась на спинку дивана, разрешая мышцам расслабиться. Так странно, что оставаться сейчас с ними, на поверхности, в реальности, помогали именно снимки, способные свести с ума любого здравомыслящего человека.
– Я мечтал, что ты не станешь такой, – опустив голову, полковник перебирал пальцы с тонкой сетью шрамов, – не пойдешь по моим стопам.
Усмехнувшись, сжала жесткое и единственное удерживающее меня плечо.
– У тебя не было выбора, – усмехнувшись, я все же прижалась макушкой к его руке, – ты был моим кумиром, а им подражают.
– Иногда я представляю, как сложилась бы твоя жизнь при другом выборе, – горькая усмешка сжала кожу на щеке дяде множеством морщин, – ведь многие девочки мечтали стать актрисами, певицами. Тогда моей самой большой проблемой было бы тебя просто отговорить. А не собирать тебя, – он закашлялся, сильно зажмурившись, а я крепче сжала его руку, – по частям.
– Это не твоя вина, – тряхнув головой, почувствовала, как мокрые волосы врезались в лицо, обжигая, – нельзя было предугадать всего.
– В итоге снова толкаю тебя к монстру, – сухо констатировал дядя, а я невольно вздрогнула от его слов, – но жизни всех этих людей, Сим. Они заслуживают того, чтобы ты попробовала. Три года я пытался уберечь тебя от этого дерьма. Ведь только мысль о том, что он погиб, держала тебя как-то с нами. И от этого пострадали люди. Из-за моей ошибки.
С силой сжав зубы, я осторожно погладила дядю по руке. Горячий. Только сейчас заметила, что обычно собранное и жесткое лицо осунулось. Под глазами залегли черные тени, а на коже появились первые пигментные пятна. Серебро мелькало на висках, что так хорошо видно близко и при хорошем освещении. А ведь я действительно думала, что он когда-то специально «не видел», что происходит между мной и вампиром. Моя паранойя. Она зацепила даже единственного близкого мне человека. Просто, видимо, я не смогу больше доверять даже ему.
Зацепив зубами нижнюю губу и прокатив пару раз, я потянулась рукой к журнальному столику, сгребая одним движением фотографии. Веки ощутимо дрогнули, пытаясь инстинктивно уберечь сознание от того, что вновь неминуемо предстало перед глазами. Пожевывая губу, я сползла на пол, прислонившись спиной к мягкой обивке дивана.