Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

Я заметил:
— Картина становится яснее. Постепенно.
— Предполагалось, что Грегори познакомится с ней в пути и завоюет ее доверие. Однако она была настороже, и его сообщения свидетельствуют, что дальше светских бесед у них дело не пошло. Большего он не достиг.
— Тогда почему он убит?
— Очень хороший вопрос, — сухо заметил Мак, — Может быть, ты сможешь на него ответить.
— Еще один момент, сэр. В моих инструкциях подчеркивалась быстрота исполнения. Секретность, как я понял, на переднем плане не стояла. Вы хотели как можно быстрее выяснить, почему он не вышел на связь. Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось войти в мотель, и если кто-нибудь следил, то остаться незамеченным было невозможно. И в этом случае, наверное, и сейчас с меня не спускают глаз. Он или она. По крайней мере, связь между мной и Грегори, возможно, уже установлена.
— Неприятно, если это так, — ответил Мак, — но ты что-нибудь придумаешь для объяснения. Правильно ли я помню, что просил тебя захватить с собой походное оборудование, которым ты пользовался в Черных Холмах?
— Да, сэр.
— Очень хорошо. Ты найдешь объект нашего внимания в нескольких милях к востоку от Реджины на автостраде Транс-Канада в придорожном кемпинге штата, прошу прощения — провинции. Проверь место № 23, там должны находиться голубой «форд» и серебристого цвета трейлер. Вот номера машин, штат Вашингтон, — он процитировал их, — Если они там, разыщешь место и для себя и проведешь ночь рядом с ними. Между прочим, ее зовут Женевьева Дриллинг [21].
Я сказал:
— Такого имени не бывает. Это все равно, что сверлить дыру в пустом месте. Или это особый вид трехствольного пистолета?
Мак игнорировал мою хилую попытку к легкомыслию.
— Дочь зовут Пенелопа. Ей пятнадцать лет. Она носит очки от близорукости и скобки на зубах. Судя по всему, мать и дочь остановились на день в Реджине, чтобы сходить на консультацию к зубному врачу.
— Гм, — заметил я, — Очки и скобки на зубах. Прямо-таки маленькая Лолита.
— Муж и отец девицы — доктор Герберт Дриллинг, физик. Предположительно, миссис Дриллинг оставила его постель и кров, чтобы соединиться рано или поздно с человеком весьма привлекательной наружности и сомнительных политических привязанностей, именующим себя Гансом Рейтером. Мы и раньше сталкивались с мистером Рейтером — под другим именем. Не высший класс, но компетентен.
Я вздохнул.
— Погодите рассказывать. Дайте догадаться. Может ли быть, что миссис Дриллинг довелось стащить пачку научных материалов государственной важности, принадлежащих ее мужу, и конечно, как раз в тот момент, когда он выходил из дому, направляясь к любовнице?
— Боюсь, что так может быть, и, если отбросить твою версию о любовнице, так оно и есть.
— Бог мой! — возмутился я. — Все та же банальщина с секретными формулами! Это же вульгарно — словно бы взято с телеэкрана! И уж ясное дело, речь идет о каких-нибудь сверхособых ядерных выкрутасах. Этим ведь они занимаются в Колумбии, насколько я помню?
Мак сухо ответил:
— Если придерживаться фактов, то специальность доктора Дриллинга — лазеры. Тебе известно, что это такое?
Я присвистнул.
— Лазер-мазер. Лучи смерти. Прирученные световые волны или что-то в этом роде. О’кей, значит, дело важное. Но почему нас-то втянули в эту историю, сэр? Мы же не бюро находок, да еще в национальном масштабе. Мне говорили, что ребята Э. Гувера здорово навострились по части украденных документов. Да и другие ведомства тоже. Что такого особенного в этой сомнительного свойства пачке макулатуры, что вынуждены призвать спасательную команду, нашу врежь-им-ниже-пояса банду, чтобы ее найти?
— Ты, Эрик, торопишься с выводами, — возразил Мак, — Разве я просил тебя искать какие-нибудь документы?
— О, прошу прощения.
— Дело это хитрое и запутанное, — продолжал Мак, — из тех больших и сложных операций, только часть которых касается нас. Когда ты осмотришься на месте, я сообщу тебе дополнительные данные, — в той мере, в какой они были доверены нам. А сейчас тебе бы лучше отправиться в кемпинг и проверить, все ли в порядке, пока я войду в контакт с местными службами, чтобы Грега обнаружило какое-нибудь официальное и осмотрительное лицо.
 
— Да, сэр, — сказал я.
— Следи за женщиной и в то же время установи, чист ли ты сам. Если нет, постарайся узнать, кто за тобой следит, но не совершай, прошу тебя, никаких поспешных действий. К сожалению, мы тут не одни — если ты меня понимаешь.
— Понимаю, — вздохнул я, — И надеюсь, что они тоже понимают. Ничто так не претит мне, как мысль быть подстреленным собственными коллегами.
— Шанс, с которым тебе придется считаться. Между прочим, другие ведомства не были и не должны быть информированы о нашем участии в деле. Тебе это понятно?
— Да, сэр, — сказал я, потому что так ответить было проще всего, но отнюдь не потому, что это было правдой.
  
Глава 3
 
Уже целый час я лежал в кустах, черпая терпение в очевидном факте: у кого-то в серебристом трейлере была бессонница, несварение желудка или просто мучили угрызения совести. Время от времени слышалось, как кто-то в нем двигался, неутомимо и беспрестанно. Казалось, что два часа ночи — время слишком позднее, чтобы увидеть кого-нибудь или что-нибудь, но внезапно дверь трейлера отворилась, и на пороге возникла женская тень. В темноте ее лицо было всего лишь бледным пятном, а очертания фигуры складывались благодаря какой-то замысловатой тоге или домашнему халату. Спустившись на землю, она наклонилась и подобрала полы одежды, чтобы та не волочилась по траве. В этот момент тоненький голосок окликнул ее из глубины трейлера. Звук, казалось, на мгновение парализовал женщину. Она застыла на месте, затем, не поворачивая головы, ответила:
— Все в порядке, Пенни. Я просто хочу поднять окна в машине. Начинается дождь. Спи спокойно, милая.
Она зашагала к «форду», залезла внутрь, втянув за собой длинный шлейф, захлопнула дверцу и подняла одно за другим оконные стекла. Некоторое время она сидела не шевелясь. Машина стояла кабиной в мою сторону, но ночь была слишком темной, чтобы я мог различить сквозь переднее стекло черты или тем более выражение ее лица. Однако я все-таки увидел, как она заплакала, закрыв лицо руками и опустив голову.
Что ж, плакать дозволяется кому угодно. И дама, недавно совершившая зверское убийство, вполне может нуждаться в подобного рода безобидной разрядке, пока дочка не видит и не может спросить, в чем дело.
Я напомнил себе о том, что нет никаких доказательств виновности миссис Женевьевы Дриллинг и что я нахожусь здесь не для того, чтобы их искать. Из слов Мака у меня сложилось впечатление, что я должен завоевать доверие леди совершенно для других целей, пусть пока мне еще и неизвестных. Тот факт, что она могла вот так расслабиться и заплакать, в известной мере обнадеживал. Можно было надеяться, что крепкое мужское плечо, надлежащим образом подставленное даме с целью ее утешения, может быть воспринято без негодования и отвращения.
Такая хладнокровная реакция при виде человеческой печали, тем более женской, наверное, заслуживает осуждения, и мне стало бы за себя стыдно, если бы я не промок с головы до ног, лежа в кустах. Теперь же я просто хотел, чтобы она как следует высморкалась, включила освещение в кабине (чтобы я мог разглядеть черты ее лица), а затем снова забралась бы в свой дом на колесах, дав мне возможность смыться отсюда незамеченным.
Звук поблизости выдул из моей головы все эти непрофессиональные мысли. Слабый шорох, доносившийся из кустов позади меня свидетельствовал о том, что я более не являюсь единственным обитателем этой части рощи. Кто-то еще полз сюда на предмет подглядывания и подслушивания. Внезапно шорох прекратился: миссис Дриллинг вылезла из «форда» и направилась к трейлеру. Проведя рукой по волосам, она открыла дверь и исчезла внутри, так и не предоставив мне возможности составить какое-либо впечатление о ее лице и фигуре.