Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]
Я подождал и спросил:
— Да, сэр?
— Надеюсь, ты не испытываешь к джентльмену тех нежных, братских чувств, какие ты как будто питал к его более молодому партнеру?
— Нет, сэр.
— Есть еще маленькая девочка, прошу прощения — юная леди. Она тоже может оказаться помехой. Так как ты, Эрик, по-видимому, не в состоянии руководствоваться общими указаниями, мне придется дать их тебе в деталях. Если она или кто-либо другой снова поставят под угрозу выполнение операции, с ней должен немедленно произойти несчастный случай, по возможности с фатальным исходом. С ней или с ним. Ясно я выражаюсь?
— Да, сэр.
Он продолжал:
— Нам поручили это дело не для того, чтобы мы гладили по головке маленьких девочек и молодых увальней из других ведомств. Как раз наоборот. В нашу задачу вообще не входит гладить кого-либо по голове. Если ты, Эрик, просто не можешь иначе, я могу отослать тебя к очень приятному джентльмену, ведающему набором в Корпус Мира. Твой возраст, кажется, чуть больше требуемого, но я буду рад дать тебе наилучшие рекомендации, так как ты, судя по всему, принимаешь очень близко к сердцу благо всего человечества.
— Да, сэр.
— Это все. Я посмотрю, что можно сделать здесь.
— Да, сэр.
Я услышал щелчок в трубке и медленно и глубоко вздохнул. Что ж, я ждал чего-то в этом роде. Главное, что Мак снова пустил меня по следу и даже обещал поддержку в Вашингтоне, а шкуру он снимал с меня и раньше. Могло быть и хуже. Тем не менее, направляясь к автомобилю, я снял шляпу и вытер лоб носовым платком.
Я сделал это даже несколько подчеркнуто. Мой гарем, тут же затеявший возню с гребнями и губной помадой (вы бы ни за что не подумали, что они обменялись хотя бы словом, пока я отсутствовал), бросал на меня вопрошающие взгляды, пока я усаживался в машину и вытирал лоб платком.
Я сказал:
— Фью! Это мой босс в Денвере. ФБР уже на него набросилось. Он говорит, что умывает руки, не желая быть впутанным в убийство, тем более при таких обстоятельствах. Так он сказал.
Я посмотрел в полутьме на Дженни.
— Черт возьми, ирландочка, во что вы меня втянули? — Она не ответила, и я продолжил:
— Но что бы это ни было, а вы вытащите меня, понятно? Из этой истории и из страны. Пенни уже сообщила, куда ехать, — Фрэнч Арбор. Но вы та дама, которая скажет, где получают билеты на пароход. Причем прямо сейчас.
Дженни облизнула губы.
— Что вы имеете в виду?
— Не стройте из себя дурочку, — фыркнул я, — Всех вокруг что-то интересует. Что-то очень важное. И вы знаете — что, или вам известно, где оно лежит. Так вот, я тоже хочу это знать. Ваш друг Рейтер договорился насчет того, как дернуть отсюда, но его друзья едва ли придут в восторг, увидев меня вместо него. Только тогда они не получат то, что их интересует, потому что вы отдадите это мне, а не им.
— Вы… вы угрожаете мне, Дэйв?
Я засмеялся.
— Бросьте, красотка. У вас была возможность разыграть все как по нотам: дама и ее рыцарь и так далее… Но вы решили удрать, и теперь мы с вами — жулики в бегах. Только я куда крепче и опытней. И если вы думаете, будто я не сумею выудить из вас все, что вам известно, до последней крошки, что ж, испытайте меня.
Я поморщился.
— Лучше поверьте на слово. Сейчас или через полчаса, но вы все равно заговорите. Думаете, у меня кишка тонка? Я бы тогда не продержался столько лет в нашем деле, и к тому же сегодня на карте моя жизнь. Вы все расскажете — такая, как вы есть сейчас, — или уже калекой. Вот ваш выбор.
Девочка на заднем сиденье умоляюще сказала:
— Он сделает это, мама! Ты знаешь, что сделает! Скажи ему!
Дженни обратилась ко мне:
— Дэйв, вы отдаете себе отчет, о чем просите?
— Нет, — ответил я, — И мне наплевать. Лишь бы это было достаточно ценно и помогло выбраться из истории, в которую вы меня впутали. Если к тому же они захотят подбросить вдогонку малость монеты, я возражать не стану.
— Это… научная информация об одном проекте моего мужа. Это очень важный проект, строго охраняемый правительством США.
— Ну и что? — рассмеялся я, — Эй, ирландочка, уж не хотите ли вы удариться в патриотизм? Поздновато, пожалуй, а? Ха! Кто бы говорил!
Она ничего не ответила. Я ждал. Девчонка завозилась за моей спиной. Дженни глубоко вздохнула и сказала: «Ивернесс».
Спешить не следовало. Откуда мог знать Дэвид Клевенджер, где в Новой Шотландии находится Богом забытый горняцкий городок? Мэтт Хелм — тот знать мог, но только не Дэвид Клевенджер. Я достал дорожную карту, потянулся, чтобы включить свет, и нашел индекс.
— Ивернесс, И-6,— сказал я. — Вот он где. Ниже Фрэнч Арбор, на берегу. Знаете, ирландочка, на этот раз вы, может быть, сказали правду. Где в Ивернессе?
Она почти не колебалась.
— Почта.
— Понятно. Послали самой себе? Сообразительная девушка. А под каким именем?
Дженни молчала, и я раздраженно сказал:
— Не заставляйте меня начинать все сначала. Разве я не убедил вас, что не шучу?
Дженни посмотрела на дочку, словно прося совета или, может быть, моральной поддержки. Пенни быстро сказала:
— Ну что же ты, мама? Скажи ему. Пожалуйста. В конце концов, он тоже увяз по горло. И нам нужна его машина, чтобы туда добраться.
Дженни вздохнула.
— Оберон. На имя Энн Оберон.
— Очень хорошо, — мрачно заметил я, — Очень хорошо. Простите, что мне пришлось вам нагрубить. Итак, миссис Энн Оберон, Ивернесс, Новая Шотландия. На этом мой допрос закончен.
Тайна стала публичным достоянием, и я мог ее использовать, как сочту нужным. Я перевел дыхание и бросил взгляд на девочку. Теперь, когда все закончилось, я почувствовал себя неловко, увидев, какой растрепанный и помятый вид у Пенни. Мне ведь не так давно пришлось ее немного встряхнуть.
Я наклонился к ней.
— Приношу свои извинения, мисс Дриллинг.
Она посмотрела на меня серьезным внимательным взглядом, казавшимся без очков каким-то беззащитным. Не думаю, что я до сих пор оставался ее героем, хотя и сокрушил в свое время двух великанов с помощью маленькой палочки. Но это было так давно.
— Вам трудно без очков, да, милочка? Покажите их мне. Может быть, мне удастся хотя бы временно починить вашу оптику.
Пенни крепче зажала в руке сумочку и покачала головой. Она не желала принимать от меня никаких одолжений, так как понимала, что ласковым обращением с ней я просто успокаиваю свою совесть. Я взял сумку из ее пальцев и достал очки. Они не были сломаны, только провисла дужка, — очевидно, во время сражения. Кончиком ножа я подтянул винты и закрепил уголок кусочком липкой ленты, лежавшей у меня в ящике с инструментами. Затем я протер носовым платком стекла и посмотрел на свет, не осталось ли пятен.
Никто не шевельнулся. В машине царила тишина. Я смотрел сквозь стекла, вспоминая очки, которые в свое время попались мне в трейлере, — маленькие детские очки с заметными диоптриями. Эти были другими. Они даже не были близки к тем. Их вообще не следовало называть очками. Вместо линз в них были вставлены обычные стекла.
Глава 19
Кто-то за моей спиной шевельнулся. Девчонка на заднем сиденье выставила руку перед собой и приставила какую-то штуку к моей голове. Я почувствовал это, даже не повернув шеи. Рано или поздно мне придется повернуться и посмотреть, чем она мне угрожает, — если я сумею прожить так долго. Но сначала, на мой взгляд, следовало привести в порядок разбежавшиеся мысли.
Я еще раз взглянул на бесполезный очки в моей руке. Пенелопа Дриллинг была близорука, это мы знали точно. Если призадуматься, пожалуй, только это мы о ней и знали. Как это ни невероятно, но никто не удосужился описать мне ее по-настоящему, и я сомневался, чтобы кто-либо ранее постарался для Грегори. По словам Мака, Грегу просто указали стоянку Дриллинг, а незадолго до этого мать и дочь провели день в горах Британской Колумбии. Пока агент, который должен был следить за ними, выяснял отношения со своей шикарной детройтской телегой.