По-прежнему люблю

— Он проснулся, но выходить не хочет, — озабоченно пояснила экономка. — Наверное, услышал незнакомый голос… Ты ведь знаешь, каким пугливым он стал в последнее время… особенно с мужчинами.
— Наверное, он еще не совсем проснулся. Пойду посмотрю.
Не оглядываясь на Мартина, Синди проскользнула мимо Салли и направилась в детскую.
Эдвин, сжавшись в комочек, сидел в уголке кровати. Обхватив ручонками согнутые колени, он пристально смотрел на дверь. В его больших и черных, как у матери, глазах читалась недетская тревога.
— Ну, как ты, дружок? — ласково спросила его Синди. — Все в порядке, милый, мама снова дома. — Она присела на кровать и обняла малыша. — К нам приехал твой… дядя Мартин. Издалека. Помнишь, бабушка и дедушка рассказывали тебе о нем? О том, как он много путешествует по всему миру и делает замечательные фотографии. А еще он плавал на байдарке по горным рекам и даже победил в соревновании. Они ведь тебе показывали его фотографии в журналах. Там был и он сам, в джунглях, помнишь?
— Рад слышать, что я не совсем чужой для своего юного племянника, — раздался позади низкий с хрипотцой голос Мартина.
Синди бросила удивленный взгляд через плечо и в то же мгновение почувствовала, как Эдвин испуганно прижался к ней.
— Ну что ты, малыш, — поспешила она успокоить ребенка, — не надо бояться. Это твой дядя Мартин. Разве ты не помнишь его фотографии?
Дороти время от времени показывала мальчику журналы со снимками Мартина, и одна из статей… Нет, лучше не упоминать сейчас о ней.
— Помнишь фотографию большого водопада? Скажи, как он называется?
Эдвин отрицательно помотал головой, не сводя с Мартина немигающих глаз.
— Ну, давай же… вспомни, — настаивала Синди, целуя мальчика в кудрявую макушку. — Водопад Виктория! Теперь вспомнил?
— Так, значит… — Мартин подошел ближе. — Значит, мама показывала тебе некоторые из моих работ?
Хотя он смотрел на Эдвина, Синди понимала, что эти слова адресованы ей. Он был явно удивлен.
— Вы ведь родственники, как никак, — заметила она, не оборачиваясь.
Синди всегда радовалась, когда Дороти с гордостью показывала Эдвину новые работы Мартина в каком-нибудь журнале или газете. Пусть мальчик знает о существовании этого человека, представляет, чем он занимается, в каком уголке земного шара находится в данный момент… пусть даже как далекий «дядя».
— Ты не слишком часто давал знать о себе в последнее время, — сухо добавила она, с трудом сдерживая давнюю обиду.
За те два года, что Мартин провел на Амазонке, он не написал им с Теодором ни слова. Все новости они узнавали от Дороти. И это были, как правило, отрывочные сведения или оставленные на виду журналы с его работами. Теодор всегда очень болезненно реагировал на все, что имело отношение к его двоюродному брату, а его родители, видимо, были полностью уверены, что Синди тоже не желает ничего знать о Мартине.
— Я не видел в этом особого смысла, — с горечью сказал Мартин. — Кроме того, мне не часто представлялась возможность отправить сообщение. — Он с улыбкой подмигнул Эдвину и пояснил: — Я провел много времени в далеких, затерянных уголках земли — в настоящих дебрях. Там не так легко найти телефон или почтовый ящик. — Он перевел взгляд на Синди. — И все же приятно узнать, что ты рассказывала обо мне племяннику.
— Я считала, что он должен знать, почему дядя Мартин никогда не навещает его… и почему он уехал так далеко от родных мест. — Синди старалась, чтобы ее слова звучали как можно равнодушнее. — Разумеется, твое имя упоминалось время от времени. Дороти и Квентин ведь очень любят тебя.
— И тебя тоже, Синди, — напомнил ей Мартин. Его лицо посуровело. — На твоем месте я бы сто раз подумал, прежде чем оставить их совсем одних в такой трудной ситуации.
— Я вовсе не… — начала было Синди и осеклась. Мартину не понять, что именно об их чувствах она и думает. Ей нужно стать независимой, чтобы потом, когда они узнают правду об Эдвине… — Я не могу оставаться в этом доме, — сказала она. — И вообще, в Джейсон-Крике. Послушай, я ведь не уезжаю, как ты, за тридевять земель. — Она встала и взяла ребенка на руки. — Мне надо умыть и накормить Эдвина. Ты, кажется, собирался к Дороти и Квентину. Поезжай, они тебя ждут. Поужинай у них. Заодно повидаешься с остальными родственниками. Ты ведь превратился для всех в легенду.
 
Мартин посмотрел на нее сверху вниз каким-то странным, растерянным взглядом.
— А вы с Эдвином не хотите поехать со мной?
Синди представила толпу нетерпеливых родственников, спешащих поприветствовать известного журналиста, и покачала головой.
— Нет, Мартин, езжай один. — Возможно, он решит остаться там на ночь, подумала она. — Я хочу побыть с Эдвином и лечь пораньше спать.
Ей нужно время, чтобы привести в порядок мысли и чувства.
— Тогда дай мне ключи, чтобы я не беспокоил тебя, когда вернусь.
Мартин вглядывался в ее глаза, словно пытаясь уловить в них что-то. Но выражение его собственного лица было непроницаемым.
  
4
 
Синди лежала в постели без сна. Она услышала, как Мартин открыл ключом входную дверь, и замерла в нервном напряжении. Он на цыпочках прошел мимо ее спальни, направляясь в свою комнату, но минуту спустя снова вышел в коридор. У Синди перехватило дыхание. Вслед за этим из ванной раздались звуки плещущейся воды, потом приглушенные шаги и скрип пружин. Значит, Мартин лег в постель.
Даже за закрытой дверью спальни Синди не чувствовала себя в безопасности. Мысль о том, что Мартин рядом, что их разделяет лишь тонкая стенка, не давала ей покоя. Интересно, что на нем надето? Пижама? Или… ничего?
Ее щеки вспыхнули в темноте. В сознании невольно возник яркий образ… Вот Мартин, обнаженный, тихонько прокрадывается в ее спальню… останавливается у кровати… наклоняется… касается ее…
Синди металась по постели, не в силах противостоять захлестнувшим ее эротическим видениям. Только сейчас она поняла, как ей не хватает его сильных мускулистых рук, страстных поцелуев, объятий… Хотя все это было лишь однажды. И даже тогда он боролся со своими чувствами. Все произошло как-то само собой… Так естественно… И какое острое наслаждение она испытала…
Никогда у нее с Теодором не было ничего подобного.
Тедди… Синди нахмурилась. Она изо всех сил стремилась испытать с ним в постели то же, что чувствовала в объятиях Мартина. Но Теодор всегда был слишком груб и нетерпелив в стремлении зачать собственного ребенка, заставляя ее испытывать неудовлетворенность и разочарование. Тогда как Мартин…
У Синди вырвался глубокий вздох. Одна только мысль о том, что он находится так близко от нее, в соседней комнате, вызывала в ней сладкий трепет. Быть может, он думает о ней…
Если бы они могли возвратиться в прошлое… в тот жаркий декабрьский день, который стал самым счастливым и одновременно самым горьким днем ее жизни. Если бы они могли начать все сначала…
Легкий стон сорвался с ее туб при воспоминании о том далеком дне, последнем перед отлетом Мартина в Бразилию. Это путешествие было его давней мечтой — он собирался один пройти на байдарке по Амазонке, начиная с верховий одного из ее отдаленных притоков. Популярный международный журнал уже заказал ему серию статей с фотографиями. Мартину удалось получить поддержку солидных спонсоров. Никто до сих пор не совершал подобного путешествия в одиночку. Попытки были, но они окончились неудачей. Многие считали эту затею самоубийством.
В тот прощальный день Мартин отвез Синди на машине в маленькую тихую бухту. Они взяли с собой еду и собирались провести на пляже весь день. Мартин был в приподнятом настроении, но Синди не могла думать ни о чем, кроме того, что завтра он уезжает навстречу смертельным опасностям, быть может, даже гибели. Ей хотелось сделать этот день настолько особенным, настолько необыкновенным, чтобы Мартин наконец проговорился о том, какие чувства испытывает к ней, и, может быть, даже изменил свое безумное решение. Она так боялась за него… Одинокий мужчина, пытающийся покорить Амазонку в утлой лодчонке только для того, чтобы доказать, что это возможно. Что именно он может сделать это.