По-прежнему люблю
Она беспомощно всплеснула руками.
— Неужели? А может, ты надеялась таким способом удержать меня возле себя?
Язвительный тон Мартина обжег ее холодом.
— Нет, Мартин! Нет! — с горячностью возразила она. — Если бы я планировала это, то нашла бы способ сообщить тебе, что жду ребенка. Разве я не попыталась бы вернуть тебя домой?
— Тогда почему ты этого не сделала? — Он недобро прищурился. — Испугалась, что я все равно не вернусь? Откажусь от ребенка? Или ты понимала, что тебе не удастся меня обмануть?
Мартин продолжал смотреть на нее холодным скептическим взглядом. Смятение охватило Синди.
— Между мной и Тедди ничего не было до свадьбы. Клянусь тебе, Мартин. Да, после твоего отъезда я искала у него утешения, но не так, как ты думаешь. Он подставил плечо, на которое я смогла опереться. И он знал, что я не влюблена в него. Я любила его как брата… как друга… Но не так, как тебя.
— Однако ты все же вышла за него замуж, — едко заметил Мартин. — И если бы он остался жив, продолжала бы жить с ним и делать вид, что Эдвин — его ребенок.
Синди покачала головой. Нет, она не была бы сейчас с Теодором. Но как объяснить это Мартину?
— Теодор знал, что я не испытываю к нему бурных чувств, но уверял, что ему вполне хватает моей симпатии и уважения, что со временем они перерастут в любовь. Он всегда был добр и внимателен ко мне, Мартин, он был надежным, домашним, привязанным к семье человеком. Я была уверена, что он будет заботиться о нас с Эдвином, станет хорошим мужем и отцом. — Она слегка поежилась, как от холода, и вновь коснулась плеча Мартина. — Я вышла за него замуж ради сына. Я хотела, чтобы у моего ребенка была надежная и крепкая семья, спокойное детство. Чтобы он получил то, чего была лишена я.
Мартин стряхнул ее руку и отступил на шаг, словно ему было неприятно это прикосновение.
— Ты считаешь, что я был не способен дать ему все это? Перед моим отъездом в Южную Америку ты клялась в вечной любви. А сама не смогла прождать и двух лет! Ты даже не попыталась разыскать меня!
Охваченная паникой, Синди поспешила объяснить:
— Разве ты не помнишь? Ты говорил, что любой отвлекающий фактор может представлять опасность в твоем путешествии. И ты не просил меня ждать. Ты смутно намекал на возможность совместной работы в будущем, но не говорил, что любишь меня и хочешь создать семью. — Она подняла на него полный боли взгляд. — Я понимала, что даже если ты и вернешься, то ненадолго, что ты ненавидишь любые оковы, что, узнав о моей беременности, ты почувствуешь себя пойманным в капкан и вынужден будешь отказаться от своих поездок из чувства долга. Я не хотела ставить тебя перед таким жестоким выбором, Мартин! — Прежде, чем он смог ответить, она поспешила продолжить: — А к тому времени, когда я узнала о том, что жду ребенка, тебя уже было невозможно разыскать. Никто не знал, где ты. От тебя не было никаких вестей: ни письма, ни телефонного звонка. А Тедди был рядом, и он предложил мне то, чего я не могла ожидать от тебя. В то время мне нужен был мужчина, на которого я могла бы опереться, который позаботился бы обо мне и ребенке! — Она опустила голову, и блестящие гладкие волосы черной вуалью закрыли ее лицо. — Постарайся понять меня, Мартин, — с тихой мольбой проговорила Синди, — поставь себя на мое место. Что еще я могла сделать? Ты уехал, не обещая вернуться, не оставив мне надежды на совместное будущее, о котором я мечтала. — Она секунду помолчала и снова подняла глаза. — Когда два года спустя ты приехал без всякого предупреждения, для меня это стало шоком. Ты примчался издалека, ожидая, что я встречу тебя с распростертыми объятиями. Но ведь ты не собирался задерживаться надолго, не так ли? Постарайся быть честным перед собой. Ты никогда не хотел быть прикованным к одному месту, ты ни за что не согласился бы на это!
Мартин недовольно мотнул головой.
— Пять лет назад ты тоже не думала об этом, Синди. Черт возьми, тебе тогда было немногим больше двадцати! Ты еще продолжала учебу, стажировалась как журналистка. Мы говорили о том, что когда-нибудь отправимся путешествовать вместе, как коллеги…
— Я говорила это только потому, что любила тебя, понимая, что это единственный способ быть рядом с тобой! Но когда я узнала, что жду ребенка, все изменилось. Приходилось думать в первую очередь о малыше.
— А мои желания и чувства ничего не значили для тебя? — резко ответил Мартин. — Да, у меня не было возможности послать тебе весточку. Но я предупреждал тебя об этом. Кроме того, мне хотелось, чтобы у тебя была своя жизнь, чтобы ты сосредоточилась на своей учебе, будущей профессии, чувствовала себя свободной. Черт возьми, я даже не знал, вернусь ли живым! — Он тяжело вздохнул. — Я приехал, как только смог. Проклятье, я так скучал по тебе! Сгорал от желания увидеть тебя, обнять, поцеловать. Я был уверен, что ты ждешь меня, и никак не ожидал, что лишь через несколько недель после моего отъезда ты выскочишь замуж за моего инфантильного кузена и вскоре станешь матерью. Естественно, у меня возникли подозрения. Но в ответ на мой вопрос ты, глядя мне прямо в глаза, заявила, что это ребенок Теодора. И тебе удалось убедить меня в этом!
— Что еще мне оставалось делать, Мартин?! — В ее глазах была мольба. — В то время Теодор был моим мужем, он воспитывал Эдвина как собственного ребенка и твердо решил сохранить тайну. Тедди считал, что поскольку он приходится Эдвину родным дядей, между ними должно быть фамильное сходство, и значит, никто не догадается, что это не его сын. — Мартин молчал, глядя на нее тяжелым суровым взглядом. — А чего еще ты ожидал от меня? — не выдержала Синди. — Чтобы я встретила тебя с ребенком и потребовала жениться? Ты бы так и поступил, повинуясь чувству долга, а через некоторое время возненавидел бы нас обоих — за то, что тебе пришлось из-за нас изменить свою жизнь. Ты знаешь, что это правда!
— Но ты лишила меня возможности выбора!..
Его голос по-прежнему был суров, но взгляд слегка смягчился. Или ей это только показалось?
— Была еще и другая причина, Мартин, — продолжила она, решив высказать все до конца. — У меня не было ни денег, ни дома, ни собственной семьи. Я боялась, что Дороти с Квентином попытаются уговорить меня отказаться от ребенка, передать его на воспитание какой-нибудь бездетной паре…
— Что за чушь! — насмешливо перебил ее Мартин. — Неужели ты действительно считала, что они откажут тебе в помощи? Захотят избавиться от тебя?
— Мартин, они оба работают и уже далеко не молоды. Я боялась, что они могут быть недовольны появлением в доме маленького ребенка. Ведь я им не родная дочь! Мне казалось, что Теодор — это мое спасение. Он предложил мне жизнь, которую я по глупости мечтала делить с тобой, — семью, обустроенный дом, уверенность в будущем. И он любил меня. Ты никогда не говорил мне, что любишь — до сегодняшнего вечера. Даже в тот последний день перед твоим отъездом! Когда мы были близки…
Мартин подавил вздох. Он смотрел на нее все так же недоверчиво и угрюмо, и Синди чувствовала, что бездонная пропасть все еще разделяет их.
— Когда я уезжал на Амазонку, было слишком рано говорить о любви и планах на будущее. А через два года я обнаружил, что ты, оказывается, вообще не скучала обо мне! — Он помолчал. — Во всяком случае, мне так тогда показалось. — Синди раскрыла рот, чтобы ответить, но Мартин жестом руки заставил ее замолчать. — Нет. Дай мне закончить. — Выражение его лица по-прежнему было мрачным. — После этого мне стало все равно, что со мной будет. Я хотел уехать как можно дальше, прочь из Австралии, соглашался на самые рискованные предложения, лишь бы забыть тебя, вытеснить из своей жизни. Во время отпусков я отправлялся покорять самые опасные реки в мире, лишь бы не приезжать домой, лишь бы не видеть тебя снова рядом с моим самодовольно улыбающимся двоюродным братом. Но когда я узнал, что Теодор погиб в результате несчастного случая на заводе, я…
— Ты хочешь сказать, что вернулся из-за того, что… — нерешительно начала Синди, не смея произнести догадку вслух.