Не любовница (СИ)

— Владелец этого заведения — отец того парня, который играет на барабанах, — пояснил Михаил, когда Оксана негромко озвучила свой вопрос. — Поэтому ребята последний год здесь периодически выступают — как папа-владелец выразился: с тех пор как стало не стыдно всё это людям показывать. Здесь вообще каждый вечер выступает какая-нибудь группа или просто солист, такой формат у клуба.
— А остальные ребята вроде постарше Юры, да? — уточнила Оксана, и Алмазов кивнул.
— Точно, они уже не школьники. Но Юра хороший бас-гитарист, поэтому его и взяли. Получилось, что парень, который раньше играл вместо Юры, переехал с родителями за границу, пришлось искать нового участника. Юрка в интернете увидел объявление о кастинге, пришёл — и его выбрали. Хвалили очень, Юра доволен был.
Оксана слабо разбиралась в музыке, но ей тоже понравилось, как играл сын Михаила. А ещё он, кажется, был влюблён в солистку, но говорить об этом Алмазову Оксана не стала, чтобы «не палить контору». Помня себя в этом возрасте, Оксана сомневалась, что подобная откровенность с её стороны понравится Юре, а наживать с порога в нём врага она не хотела. Сам расскажет, когда будет готов.
Незадолго до окончания концерта Оксана встала из-за стола, решив отлучиться в туалет, и, поглядев на сцену, поймала на себе Юрин любопытный взгляд. Враждебности в нём не было, что немного приободрило, и обратно Оксана возвращалась почти воодушевлённая. Но воодушевление быстро исчезло.
Михаил по-прежнему сидел за столиком, спиной к ней, а на месте Оксаны, расслабленно улыбаясь и развалившись, как типичный подросток — да, на сцене он выглядел более взрослым, — находился Юра. И Оксана, подбираясь к столику, вдруг расслышала его громкую и весёлую фразу, сказанную с ехидцей:
— Ну, пап, я рад, что ты всё-таки последовал моему совету и нашёл себе бабу!
Что ответил Михаил, Оксана уже не разобрала, и не только потому, что отвечал Алмазов гораздо тише, чем говорил Юра.
У неё зашумело в ушах от обиды. Всё это настолько резонировало с тем, о чём Оксана думала вторые сутки, что она сразу перестала сомневаться в собственном выводе — Михаил действительно просто хочет комфортных для себя отношений, устав от жены, и Оксана всего лишь удобна для подобного формата. Идеальная «баба», да.
С трудом натянув на лицо вежливую и спокойную улыбку, Оксана подошла к столику, решив постараться ничем не выдавать своё расстроенное состояние. Ни к чему это. К Алмазову у неё не может быть никаких претензий, да она и права на них не имеет, а уж к Юре — тем более.
— Познакомься, сын, — сказал Михаил, заметив Оксану. На мгновение ей показалось, что в его взгляде мелькнула тревога, но это ощущение быстро ушло. — Это Оксана Валерьевна.
— Можно просто Оксана, — произнесла она, пожимая протянутую Юрой руку. — Я работаю секретарём у твоего папы.
Лицо Алмазова стало удивлённым — по-видимому, он не собирался озвучивать этот факт, но после услышанных слов про «бабу» Оксана не могла промолчать. Ей не хотелось, чтобы её считали… чёрт знает кем. Секретарь она, секретарь!
Юра тоже явно удивился.
— Ого, — пробормотал он, покосившись на отца, но потом всё же улыбнулся. — Ну ладно. И как вам наша игра?
— Понравилась. Но я вряд ли могу считаться взыскательным слушателем, музыку воспринимаю только на уровне: отзывается или нет. Ваша отзывается. Особенно голос девочки, глубокий такой.
И тут Юра покраснел, что при его типе — такой же светлокожий блондин, как и отец, — было особенно заметно.
— Настя, да… — пробормотал он, бросив на улыбающегося Михаила полный опаски взгляд. — Хорошо поёт…
Алмазов промолчал, но в его улыбке Оксане чудилось столько ностальгии по тем временам, когда он сам был таким же влюблённым в свою Таню, что у Оксаны вновь сжалось сердце.
Нет, всё-таки права она… Не разлюбил Михаил жену, обижен просто.
Вот и тянется к Оксане, как к той, кто никогда не обидит.
  
Глава 70
 
Михаил
Весь день и вечером Оксана была странно напряжённой, и Михаил уже не сомневался — что-то она явно себе напридумывала. И это что-то наверняка связано с ним и его жизненной ситуацией, причём триггером, по-видимому, послужила встреча с родителями. Спрашивать, что её тревожит, было бесполезно, поэтому Михаил терпеливо молчал, ожидая, когда Оксана сама либо переживёт всё и остынет, либо взорвётся и выскажет наболевшее.
 
После концерта Алмазов повёз Оксану домой. Юра пытался отказаться ехать вместе, нагло заявив, что не хочет мешать, из-за чего Оксана только сильнее напряглась, но Михаил шикнул на сына, и тот сдался. И по пути они вполне мирно разговаривали, в основном о музыке, композиторах и фильмах. И если бы Алмазов не изучил уже Оксану и её искренние непроизвольные реакции на всё, то решил бы, что она такая и есть — слегка замороженная, холодная, со слабой улыбкой. Это можно было списать на неловкость от общения с Юрой, но… Михаил чувствовал: есть что-то ещё.
— Я тебя провожу, — сказал он, остановившись во дворе дома Оксаны. — Юр, подождёшь пять минут в машине?
— Уверен, что успеешь? — сын заиграл бровями, ухмыляясь, и Алмазову захотелось его треснуть. Вот не время сейчас шутить, не время! Оксана и так напряжена, а тут ещё Юра вылезает со своими пошлыми подростковыми подколками.
— Не нужно, я сама, — Оксана попыталась отказаться, выпрыгивая из машины, но Михаил просто молча пошёл следом, показав Юре кулак. Сын фыркнул и закатил глаза. Чертёнок.
Оксана, напряжённая, с прямой спиной, почти бежала к подъезду, Алмазов еле успел нырнуть следом за ней в закрывающуюся дверь. Молча вошёл в лифт, доехал до нужного этажа и, как только Оксана открыла квартиру и хотела шмыгнуть внутрь, проигнорировав стоящего за спиной Михаила, подхватил девушку под локоть и перенёс через порог.
Лёгкая, почти невесомая…
Временно забив на необходимость поговорить, Алмазов щёлкнул выключателем, зажигая в прихожей свет, а затем поднял Оксану выше, крепче прижимая к своему паху, и впился в губы. Поначалу упрямо сжатые, они распахнулись, словно приглашая к дальнейшим действиям, и Михаил с полминуты ласкал их, наслаждаясь нежностью и вкусом, и, только когда почувствовал, что скоро перестанет соображать, отстранился и посмотрел на Оксану.
Её взгляд был затуманен, дыхание сбивалось, и она так лихорадочно облизала губы, что Алмазову на мгновение захотелось забить на разговор и использовать это недолгое время по другому назначению. Но Юра ждал в машине…
— Ты сегодня весь день о чём-то беспокоишься, — сказал Михаил хрипло, не спеша отпускать Оксану. Так и держал на весу, прижимая её бёдра к своим. Он был сильно возбуждён и понимал, что она это чувствует. Вот и хорошо, пусть знает, а то ведь своими дурацкими замечаниями про непривлекательность Алмазов чуть всё не испортил изначально. — Расскажи, что случилось.
Туман из взгляда моментально исчез, как не было его.
— Ничего, — уронила Оксана и дёрнулась, пытаясь освободиться. — Это всё ерунда.
— Оксан, — Михаил всё же опустил её и поднял руку, ласково касаясь кудрявых растрёпанных волос, — ну я же вижу. Очень прошу, не закрывайся, скажи, в чём дело. Если я чем-то тебя обидел, постараюсь исправить это.
— Нечего исправлять. — Она продолжала упорствовать. — Всё в порядке.
— Ксана… — Он впервые сократил так её имя, и это оказалось до безумия приятно. И удивительным образом повлияло на саму Оксану, потому что она вздрогнула и изменилась в лице, словно Михаил умудрился достучаться до её сердца. — Пожалуйста, давай не будем начинать отношения со лжи. В моей жизни её было слишком много, я не хочу ещё больше. Просто скажи. Даже если ты считаешь, что мне это не нужно. Позволь самому решать.
Что-то, наверное, всё-таки было в его словах, из-за чего Оксана, вздохнув и закусив губу, прикрыла глаза и негромко призналась:
— Я слышала, что сказал Юра. Когда возвращалась из туалета и вы сидели за столиком, он произнёс: «Я рад, что ты последовал моему совету и завёл себе бабу!»