Кто тут хозяйка? (СИ)

Честно говоря, это было дурацкое предположение.
Просто предлог для того, чтобы задать интересующий меня вопрос.
Может быть, все-таки нам стоит хотя бы попытаться?
В конце концов, он провел меня обратно в Велор. Он вытерпел эти адские две недели, пока я гуляла по серебряной дороге. И…
Нет, я не готова идти на большие шаги навстречу. Только вот эта попытка “соблюсти этикет”, на который мне вообще-то было совершенно наплевать. Обычно.
– Мне жаль тебя огорчать, Марьяна, – Атлас опустил ресницы, – но после дуэли наша семья получила официальную королевскую резолюцию об наложенной опале. Любой носящий фамилию ди Венцеров не может появляться при дворе, пока королева не простит нам многолетнего обмана. 
– Но она пригласила меня.
– Ты не носишь нашу фамилию, – это прозвучало почти как укор, – ты претендуешь на фамилию матриарха своей семьи. На тебя действие нашей опалы не распространяется.
Стало даже обидно. А потом – горьковато.
Я – морячка, ты – моряк, я – на суше, ты – на море, нам не встретиться никак.
С другой стороны, возможно – просто не судьба. Наши отношения с самого начала напоминали не пойми что. Из не пойми чего не сделаешь конфетку с клубничным пралине. 
И все-таки то, что будет некому оценить мои коленки – было обидненько. 
Но платье я взяла, конечно. Даже уговаривать себя не пришлось. В конце концов, для меня-то бал не отменялся. У меня даже было смутное подозрение, что лучше мне на него все-таки прийти. А то мало ли что там этой их королеве в голову взбредет!
Я оказалась права. Королева точно была не настроена на отказ от приглашения. Иначе зачем за два часа до времени, назначенного в приглашении, в мою дверь постучала нахальная ладонь анимага.
– Хотел предупредить, что я вас сопровождаю, магесса, – лукаво улыбнулся Питер, оправляя манжеты белоснежного фрака. 
– Спасибо, сама доберусь.
– Предупредить, – повторил Питер мягко, – не спросить, нужна ли вам компания. Предупредить, что я вам её составляю. По крайней мере до дворца.
– Могли бы хоть для разнообразия прикинуться приличным человеком, магистр, – буркнула я недовольно, крутясь перед зеркалом.
– Ну вот еще, – Питер фыркнул и нахально плюхнулся в угловое кресло, – сегодня – точно нет. Она терпеть не может, когда я кем-то там прикидываюсь. И даже ради вашего душевного спокойствия, магесса, я не готов провести целый вечер среди придворных лизоблюдов, не имея перспективы ни единого танца с королевой.
– Ничего себе, какой пыл, – вздохнула и оставила злополучный подол платья в покое, обратила внимание на уложенные в какой-то сложный узел волосы. 
Вообще-то мои кудри обычно в такое не уложишь, я думала выбрать прическу попроще, но мама раскопала в одной из Ведуний рецепт зелья выпрямления волос – и сегодня утром я с ним помыла голову в свежеразгребенной за время моего отсутствия ванной. Зелье сработало, чему мама обрадовалась сильнее, чем я – его эффекту.
– Какие еще есть планы на вечер, кроме того, чтобы его мне отравить? – наконец отворачиваюсь от зеркала и беру с комода тонкие шелковые перчатки.
– Да нет, не то что бы… – Питер откликнулся равнодушно, как я и ожидала. Но неожиданно приметила, как удивительно палевно поджались к волосам анимажьи уши. 
– Есть, – улыбнулась чуть ли не с триумфом, – колитесь, магистр. Раз уж я не могу от вас избавиться, может, вы хоть развлечете меня? Для разнообразия. Или вы не собираетесь исправляться в моих глазах?
Питер задумался. И думал минут этак двадцать – почти целую вечность в моем понимании. А потом вздохнул, как-то обреченно, и нырнул ладонью в казавшийся таким гладким, таким неподозрительным карман своего камзола.
– А? – опешила, увидев в ладони анимага белоснежную коробочку. – Это то, о чем я думаю?
Ну, кто их знает, как у них брак фиксируется. Может, не кольцом, а браслетом, медальоном, какой-нибудь личной магической татуировкой и… Что там еще в романтическом фэнтези было?
– Это – самая безумная идея из всех, что забредали в мой мозг, с тех самых пор, как я решил стать анимагом, – Питер открыл коробочку, полюбовался на кольцо, покоящееся в ней, закрыл её обратно, –  сделать предложение королеве. Мне! С другой стороны – я так устал быть для неё непонятно кем… Если она откажет, то хотя бы будет понятно, что рассчитывать мне не на что.
 
– А почему она должна отказать? – я с трудом удержалась от того, чтобы не начать обгрызать ногти от любопытства. – Сколько там длится ваш роман?
– Семь лет.
Он меня нокаутировал. Сам усмехнулся тому, как я, опешив, уселась на кровать.
– Только, разумеется, об этом никто не знает, – фыркнул анимаг, мечтательно поднимая голубые глаза к потолку, – просто не полагается никому знать, что существует живой свидетель того, в каком именно виде королева Варосса болталась по стране до своей официальной коронации и чем она занималась. Наша контрразведка положила не одну тысячу злотых на сохранение этой государственной тайны.
– И мне её, конечно же, никто не раскроет? – постаралась звучать жалобно. – Даже если я от любопытства умру?
– От любопытства не умирают, магесса, мне это прекрасно известно, – в голубых глазах анимага полыхнуло превосходство, – так что придется вам пострадать и остаться неосведомленной.
– Ну и ладно, – очень захотелось по-девчоночьи показать Питеру язык, – тогда тем более. Вы семь лет знакомы. Храните маленькие грязные секретики друг друга. Целовались хоть пару раз?
– Целовались ли мы? – анимаг повторил это в такой непередаваемой интонации, что стало ясно – да. И не только целовались. И не один раз. Бог ты мой, как это у него так информативно получилось? Одним только тоном голоса это все рассказать, да еще и дурехой наивной меня окрестить.
– Так с чего бы ей вам отказывать? 
– Ох, Марьяна, – Питер чуть закатил глаза, – порой смотрю на вас и понимаю, вы видите Велор сквозь розовые очки. Не замечаете недостатков. Темных сторон. Оно понятно, вы у нас еще слишком недолго, опьянены новым миром. Эми тоже была такой. Но я-то понимаю больше, чем вы. И скандальность своей идеи понимаю прекрасно. Я – анимаг. Не человек, нелюдь. Считаюсь магическим существом, хоть и приравненным в пределах пресветлого Варосса к любому человеку в своих правах. Еще десять лет назад браки с магическими созданиями были запрещены во всех человеческих государствах. Её светлость и так приняла целый ряд скандальных решений, позволив анимагам и разумным животным учиться магии и человеческим наукам. Ей это еще не простили. Примет ли Варосс идею смешанного брака и саму суть того, что наследник трона будет человеком лишь наполовину?
– По-моему, отвечать на ваше предложение не всему Вароссу, а всего одной женщине, – напомнила я, – скажите, Питер, ваша королева – глупая женщина?
– По идее, я сейчас должен отрезать ваш дивный язык, Марьяна, – сладко улыбнулся анимаг, – но я понимаю, что вы точно не имели этого в виду. Нет. Эмира – умнейшая из всех женщин, попадавшихся на моем пути, включая нечеловеческих представительниц вашего пола.
– В таком случае, я думаю, она сможет осознать все последствия своего ответа, – пожала плечами,  – тем более, замуж-то она не вышла за это время?
– Как будто нет, – в голосе Питера будто что-то ревниво лязгнуло, – хотя постоянно рядом крутятся всякие… Претенденты. И не всех мне позволено было травить.
– Нет, определенно, она уже ждет предложения, – заключила я, подводя черту в своих логических выводах, – и на её месте, я бы уже три раза потеряла терпение. Но на её месте она “умнейшая из женщин”...
– Марьяна, я слышу ваш сарказм.
– Понятия не имею, о чем вы, магистр, – состроила невинную физиономию, – нам кстати не пора выезжать?
Питер вытянул часы из кармана камзола, глянул на них, кивнул.
– Карету должны были подать к вашим воротам, Марьяна.
– Дивно, – еще раз глянула в зеркало, поддернула повыше длинные перчатки, облизнула подкрашенные губы.