Дуэльный кодекс. Том 4: Ритуал

– Нам придется допросить его, – посмотрел Фомин на часы, – он лежит в военном госпитале, что в северной части города. А там посещение только до полудня. Если успеем, то сможем поговорить с гвардейцем.
– Ну что ж, – я встал из-за стола, – тогда давайте поговорим.
 
Глава 5
 
Пять дней до вышеописанных событий.
Где-то в Москве.
Мясницкий закончил круг почти на треть. Когда за дверью грохнуло, он даже не вздрогнул. Только поднял взгляд от пола.
Герцог понимал, что круг материи – последнее, что он сделает в своей жизни. Скудная еда, тяжелая работа и постоянное беспокойство уже подкосили здоровье старика. Долго ему не протянуть.
Когда стало ясно, что снаружи, в помещениях подземного комплекса Ордена, идет бой, он воспринял это спокойно. Лишь мысли о его внучке не давали Мясницкому покоя. Герцог искренне считал, что Тамара – лучшее, что было в его жизни. И только ее судьба беспокоила его сейчас. Он надеялся, что Орловский сможет защитить ее. Самому Мясницкому уже не представится такая возможность.
Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вбежали два гвардейца Ордена.
– Старик! – Крикнул один, – ты можешь держать оружие?
– Это Мясницкий, – возразил второй, – он же предатель!
– Роялисты жмут по всем фронтам! После смерти Провидца половина Ордена разбежалась! Если мы хотим прорваться наружу и выжить, нам нужен каждый, кто сможет сражаться! Старик, ты хочешь жить?!
– Смерти Провидца? – Мясницкий сел на колени.
Внезапно грудь первого гвардейца разорвалась кровавыми брызгами. Он даже не вскрикнул, рухнул навзничь, как подкошенный.
Заорал второй, но крик – последнее, что он успел сделать перед тем, как лопнула его голова. Кровавые ошметки и куски мозга брызнули во все стороны. Кусочки черепа защелкали о каменный пол. Тело рухнуло.
Мясницкий с трудом встал, сгорбившись уставился на вход. Внутрь ввалились около десятка солдат-роялистов в черных мундирах. Их вел лидер – высокий и мощный мужик в черном плаще и железной маске. С ним был помощник, одетый также, он был худощав и ниже здоровяка.
– Князь Сикорский, – изумился Мясницкий, – когда здоровяк снял железную маску, – Ты переметнулся к Роялистам?
– Сновидец сделал предложение, – низким урчащим голосом проговорил князь, – от которого сложно было отказаться.
– Отец, – прозвучало из-под маски того, кого Мясницкий посчитал помощником Сикорского, – этот еще шевелится. Живучий сукин сын, – он указал на гвардейца с пробитой грудью.
– Так добей, – Сикорский даже не посмотрел на сына, – приказ был ясен – весь орден под нож.
– Прекрасно, – Мясницкий даже улыбнулся, – этот треклятый круг меня вымотал. Только сделайте это быстро.
– О, нет, герцог, – бесстрастное выражение лица князя даже не изменилось, – тебя приказано доставить живым.
– Куда доставить?
Сикорский младший извлек проводник и добил раненного Руптисом в голову.
– Старика схватить, – начал Сикорский.
– Господин, а круг? – Обратился к нему один из солдат-роялистов.
– Сновидец велел забрать и его. Начинайте выковыривать пиктограмму из пола. Если испортите, новый круг будет написан вашей кровью.
***
Военный госпиталь Екатеринодара.
Настоящий момент.
– Здравствуйте, – сказал Фомин облысевшему и худощавому старику в форме военного медбрата, который сидел за широкой стойкой регистрации посетителей.
Старик не отреагировал. Продолжил водить взглядом по записям большой книги, лежавшей перед ним.
– Доброе утро, – повторил Фомин, – он что, глухой? – оглянулся он и осмотрел нас взглядом.
– У военной аристократии даже в медвойсках дурацкая привычка развилась, – скривил губы Петрин, – сидеть на своих должностях до упора, пока вперед ногами не вынесут.
– Прошу прощения, уважаемый, – сказал я погромче, пройдя вперед.
Мужик снова не среагировал, так и водил взглядом по строчкам рукописного текста. Я нахмурился. Перевалившись через стойку, хлопнул книжкой, закрыв ее перед лицом упрямца. Тот даже не вздрогнул. Медленно поднял ко мне слезящиеся бесцветные глаза.
 
– Что вы себе позволяете? – Проскрипел он неприятным голосом.
– Это вы позволяете себе неуважение к ожидающим господам. Игнорируете нас, – проговорил я холодно.
– Да как вы смеете? – Он выпятил впалую грудь, – я дворянин!
– И тогда, ваше поведение вас не красит еще сильнее.
– Господа, – раздался моложавый голос, – прошу простить Евгения. Почему вы снова конфликтуете с посетителями, Евгений Сидорович?
У стойки, откуда ни возьмись, появился высокий, худощавый врач в больших очках. Очки совершенно не гармонировали с квадратным лицом и мощным подбородком врача.
– Дожили, – забухтел старик, – ни манер, ни воспитания у современного дворянства…
– Прошу, будьте снисходительны, – проговорил врач примирительно, – сделайте скидку на возраст Евгения.
– Ему, кажется, пора на пенсию, – хохотнул Петрин.
– Не дождетесь, – скрипнул старик из-за стойки.
Все уставились на него. Замолчали. Первым нарушил тишину врач:
– Что вы хотели?
– Нам нужно поговорить с Игорем Прилепиным, – Фомин прочел имя выжившего по бумажке, – академ-гвардейцем, который лежит у вас уже несколько дней.
– Это тот, что после несчастного случая на тренировочных полях? – Спросил врач.
Мы переглянулись. Кажется, в академии сочинили какую-то легенду для всех пострадавших, чтобы скрыть то, что произошло на самом деле.
Фомин снова опустил взгляд в бумажку, потом посмотрел на врача. Ответил:
– Да.
– Вы родственники раненого? Из дома Прилепиных поступило распоряжение пускать только родственников. Там считают, что несчастный случай, совсем неслучайность. И все еще бояться за его жизнь.
– Да, – удивил всех Петрин, – мы его родственники.
Я посмотрел на молодого прокуратора с укором. Он растерянно пожал плечами. Фомин обернулся к нему, нахмурившись.
– Очень хорошо, – кивнул врач, – прошу, вас продемонстрировать гербы рода.
– Мой напарник погорячился, – улыбнулся Фомин растерянно, – мы не родственники раненного.
– Тогда сожалею, но я, как ответственный за это крыло госпиталя, должен отказать вам.
– Не рубите с плеча, доктор, – улыбнулся Фомин, – я имперский прокуратор из дома Фоминых, это – он указал на меня и Петрина, – мои помощники. Мы ведем расследование несчастного случая, и скажу вам по секрету, он и правда был неслучайностью. Возможно, тут имеет место нарушение кодекса.
– Из дома Фоминых? Дома-хранителя? – удивился врач, – рад встречи! Очень приятно познакомиться с представителем такой знатной семьи. Однако, пропустить я вас все равно не могу.
– Это прокураторское расследование, – сказал Петрин жестко, – а вы ему препятствуете.
– Если оно официальное, – приподнял врач свой мощный подбородок, – тогда прошу вас показать ордер гильдии, или же приказ имперской службы прокураторов.
По растерянным взглядам Фомина и Петрина я понял, что ни того ни другого у них нет. Еще бы, ведь расследование никакое не официальное.
– Кажется, я оставил ордер в штабе гильдии, – вклинился я, притворно похлопал по карманам, – мы вернемся за ним, и тут же явимся к вам.
– С ордером на руках я вас сразу пропущу.
Оба прокуратора нахмурились, недоуменно посмотрели на меня.
– Отлично. Тогда, чтобы мы не отвлекали вас от работы, скажите этаж и номер палаты, в котором лечится господин Прилепин. Мы вернемся очень скоро и надеемся, что, – я указал на старика, – Евгений нам поможет. Не хотелось бы отвлекать вас по пустякам.
– Этаж этот, четвертый. А палата тридцать семь, – кивнул врач, – будет ордер, будет и проход. Только поторопитесь, после двух мы не принимаем посетителей.
– Что? Какой еще ордер, Игнат? – Удивился Фомин, когда мы вышли на улицу, – и что ты вообще делаешь?
– Эта была тридцать пятой, из холла видел номер, – указал я на одно из окон четвертого этажа, а вот та, значит, тридцать седьмая.