Охота на попаданку, или как не попасть в лапы дракона (СИ)
Странное имя. Как и у них у всех. Но что-то до ужаса знакомое. Кто-то говорил мне это имя, когда рассказывал историю. Поднимаю руки и тру усиленно виски. Кажется у меня мигрень от всех местных перепадов.
– Как…?
– Я тот самый пророк, который рассказал о грядущем прибытии иномирянки, – подсказал он.
– Из-за вас на меня устроили охоту, – разъярилась я подскакивая к нему.
Пытаюсь руками схватить его, но они проходят сквозь него. Если я бестелесный дух, то он вообще без всякой внешней оболочки. Всего лишь тень. Часть особой проекции, которую видно при иллюзорном зрении.
Так что ли?
Отхожу от него и куда более спокойным голосом уточняю.
– И именно вы выдали три разных предсказания разным людям. Из-за вас началась истерия по приходу иномирянке. А еще тот дракон, который кинул портальный камень. Ансгар вроде. Он притянул меня сюда. Зачем все это? Зачем столько сложностей?
Эванджелос поднялся с… колен? И вроде стал рядом со мной. Я пыталась сосредоточиться, чтобы продолжать его видеть. Но мое зрение сбоило. Поэтому иногда многовековой пророк пропадал. И оказывался в неожиданных местах. То рядом со мной, то далеко.
Это заставляло меня каждый раз вздрагивать. Но он продолжал говорить дружелюбно и словно не замечал, как меня нервируют его мелькания.
– У всего есть рождение и смерть. Все в нашем мире и твоем имеет свое начало, рост, спад и обязательную кончину. Но у всего есть исключение. И бывает вместо кончины, может, прийти обновление.
Слушаю его и медленно фильтрую.
Получается все пророчества верны. Этот мир ожидал: либо конец, либо обновление.
– Вы не знали точно, что ждет этот мир. Как он называется? Мне так никто и не сказал.
– Филалиум. Люди почти позабыли название. Оно ему не особо было нужно в последнее время. Когда драконы стали убивать более слабых. И когда все магические существа сбежали из этого мира. То чаша запечатала этот мир от портального проникновения. Из него нельзя было выйти и зайти.
Почти тюрьма, – хмыкнула я про себя.
– Зачем она так поступила?
– Чтобы драконы не вырвались и не смогли губить другие миры.
Запереть убийц и не дать им вырваться. Логичный поступок. Но ведь там оставались и те, кто не виноват. Необходимые жертвы.
– И с того момента название мира стало устаревать.
– Правильней сказать забываться, – поправил меня Эванджелос.
– Но три предсказания…
– Предсказание для Ансгара было создано для того, чтобы помочь тебе появиться в Филалиуме.
– Но оно могло исполниться?
– Если бы он добился своей цели, – устало выдохнул пророк и снова исчез. – Если бы он заставил тебя отдать силу чаше. То он бы стал императором. А потом великая война пришла бы туда. И они убили бы всех. И спустя время мир прекратил свое существование.
Мир бы ждал конец. Конец после долгой войны и угнетения народа.
– А если бы Дитрих поймал меня. И казнил? – с трудом выдавила из себя.
– То четыре бедствия не пришли. Но спустя пару месяцев чаша бы иссякла. Она, как и все вокруг, нуждалась в обновлении. Или…
– В кончине, – понимающе закивала я. – Но предсказание для пророков. Ваших потомков оно…
– Оно нужно было, чтобы проверить. Достойны ли люди обновления. И они прошли.
Люди? Проверяли людей на вшивость так что ли?
Мое лицо с отвращением уставилось на пророка. Но он только мягко улыбнулся.
– Кто?
– Магда, Пэн, Жермен и даже тот мальчишка Глек.
– Боже мой, – схватилась я за лицо. Вдруг вспоминая слова о рабстве. Только хозяин может освободить раба. И что с его смертью, раб навсегда остается рабом. – Ведь тот маг Бейн мертв. И значит Глек навсегда должен остаться рабом. Я хотела попросить его освободить.
Я начала ходить из угла в угол. Но чувство вины перед мальчишкой не пропадало. А только усиливалось. Ведь я теперь здесь. И никак не смогу ему помочь.
– Не беспокойся, после второго бедствия магия стала ослабевать. И их связь раба-хозяина тоже. Когда Бейн умер, то мальчик не пострадал как должен был. А твой смелый поступок с чашей изменил их мир.
– И в нем пропало рабство?
– В нем появилась возможность найти истинную пару. Ты ведь слышала, что маги не могут иметь своих детей, – киваю. – Теперь происходит все иначе. Истинный союз – это благословение Калицея. И он может излечить все. Они могут почувствовать притяжение, а при прикосновении на запястье появляется знак Калицея.
– Притяжение?
– Да, ты ведь с ним уже знакома. С притяжением. Именно его ты ощущала при приближении Дитриха.
– То есть он моя истинная пара? – выкрикнула я. – Поэтому я не могла соображать рядом с ним? И разве это благословение?
– Так происходило из-за сбоев в магии. Сейчас там только легкое притяжение. Все могут отказаться от него. Но…
– Но этот союз дает благоденствие паре. И неважно человек это, маг или дракон.
– И порталы теперь снова открыты, – добавил неожиданно Эванджелос и глянул на меня. Словно хотел узнать мою реакцию.
– Пора всем вспомнить, что мир называется Филалиум, – проговариваю я. И тут у меня появляется мысль. – Я родилась тут?
– Нет, ты родилась в том мире. Но предки твои были из этого.
– Те, самые переселенцы, которые сбежали из-за драконов? – осенило меня.
– Да.
– Я останусь с вами н-навсегда? – раскидываю руки в стороны и оглядываю серое пространство.
Мое дыхание сбилось, пока я ждала ответа на вопрос.
Я не хотела оставаться здесь. Не знала так же, хочу ли я возвращаться в свой мир. Но и остаться в Филалиуме было страшно.
– Ты можешь попасть в любое место, где тебе действительно охота находиться.
– Домой. Я хочу домой.
– Надеюсь, ты скоро поймешь, где твой дом на самом деле, – провел по моей голове пророк и исчез.
Уже наверное навсегда. И я вместе с ним.
Глава 43
Первый вдох.
– Ах, – выкрикиваю и подпрыгиваю на месте.
Кровать. Я на кровати. А сверху свешиваются шторы от балдахина. Бордовый. И золотистые висюльки по краю. Местами он прозрачный, поэтому могла разглядеть дверной проход и часть стены с громоздким туалетным столиком. Чувства – словно я в историческом фильме оказалось.
Ох, надеюсь меня не ждет вторая часть приключений попаданки в новом мире.
Так это не моя общага. Разве не туда я хотела вернуться? Или я не смогла солгать самой себе.
Мой мысленный поток прервался шорохом около двери. Она тихо открылась, а затем закрылась. В комнату вошла девушка, одетая в форму горничной. Темное платье и белый фартук неизменны даже в этом мире.
Горничная подошла к столику, не замечая, что я встала. Она опустила поднос на стол и приблизилась к кровати. Откинув балдахин она воскликнула:
– Ох, дейра, вы проснулись.
– Магда, – выкрикнула я и спрыгнула с кровати. – Но как?
Как же приятно встретить знакомое лицо. И даже тот факт, что я ее почти не знаю, меня не смущал.
– После вашей помощи нашему миру. Я…, – обнимая меня заплакала девушка. – Мой отец умер недавно. Он рассказал, что выдал вас. И умер. А я не могла просто так сидеть дома. Мне хотелось помочь вам. Поблагодарить. И пришла в Игнесурбен и попросила аудиенцию у императора. И он позволил. Представляете! Он позволил.
По ее щеке потекли слезы, а кожа моментально покраснело от трений ее рук. Теперь Магда выглядела намного лучше, чем в прошлый раз. Чистые волосы, ровный тон лица. Она такая красавица, как оказалось.
– Магда, без твоей помощи я бы не справилась. И ты говоришь так, словно ухаживала за мной долго, – смеюсь я. Но осекаюсь, когда замечаю смущенный вид девушки.
– Почти две недели не пробуждались. А я с вами уже неделю. И…
– Две недели, – оседаю я, и Магде приходится меня ловить. – Но как… Почему так долго?
– Пэн сказал, что ты вместе с Филалиумом меняетесь. Обновляетесь. И теперь чаша Калицея стоит на своем месте, как новая.