Хозяин пустыни (СИ)

– Долг… – она нахмурилась и недовольно скривилась, – звучит не очень… За последнее время ты так много сделал для меня… живу, как в сказке… – произнеся эти слова, жена тут же поникла.
Странно…
– Всё в порядке? – разумеется, я не мог не спросить. И выдвинул предположение: – Боишься? – «понятия не имею, как долго женщины восстанавливаются после родов, в первую очередь в моральном плане, ну и физическое здоровье тоже важно» – наверное, это нормально испытывать неловкость или даже страх перед сексом?
– Не боюсь, – Диана снова улыбнулась. Сняла с себя платок, развязала поясок халатика, в котором пришла, и, скинув тот на пол, показала, что под одеждой ничего нет.
– М-м… невыносимо прекрасна… – «как же сильно я хочу её, до одури, до дрожи…» – и подхватив мою искусительницу на руки, нетерпеливо понёс на кровать.
__________________
*прим. стих ав. Ирина Гутовская
**прим. стихи персидского поэта Хафиза Ширази
Глава 22
Диана заметно напряжена…
«Всё-таки мысли о первой после родов близости вызывают у неё волнение, причём основанное на опасениях, как это будет» – поэтому я решил расслабить её, предварительно сделав массаж.
Меньше всего хочу, чтобы она испытала дискомфорт или боль и, тем более, чтобы это испортило впечатление и надолго оттолкнуло от секса, а принуждать и чего-либо требовать от неё вовсе не стану. Хватило того, что когда-то уже отличился хуже некуда, применял насилие – чем бы сам ни называл свои поступки и ни оправдывал себя, для моей женщины всё выглядело именно таким образом.
Пусть вспомнит для начала, как хорошо ей было со мной, когда ничего не напрягало – забывалась и отдавалась полностью нахлынувшим ощущениям.
И я не дал жене ни на секунду усомниться в правильности всего происходящего между нами, а мои действия помогли Диане отвлечься – она чуть ли не мурлычет от каждого нежного жеста.
– Ты там не уснула? – я перевернул её с живота на спину.
– Почти уснула… – открыв глаза, посмотрела на меня томным, будто захмелевшим, взглядом и тепло улыбнулась.
– Ну уж нет, только не сегодня, – «вся ночь наша» – очень ждал этого дня.
Я навис сверху. Склонился над ней и жадно поцеловал, впиваясь в пухлые губы и сминая их в жёстком напоре. Параллельно ладонью скользнул в промежность – «о, как там мокро и горячо».
Диана шире раздвинула ноги, позволяя проникнуть пальцами внутрь, и я осторожно начал совершать поступательные движения вперёд-назад. Она точно готова и не вижу смысла оттягивать самый приятный момент.
Разорвав поцелуй, я переместился на шею: местами покусываю кожу и посасываю. Постепенно спускаюсь ниже, минуя и не трогая грудь с сосками. И если пробовать молоко жены мужу запрещено по религиозным соображениям, случайно или нет – неважно, то поласкать другими способами ничто не мешает.
Что и сделал: добрался до лобка и жадно припал ртом к влажной плоти. Вывожу витиеватый узор языком. А Диане явно нравится – ёрзает и активно подставляет бёдра навстречу.
Она прикоснулась к моим плечам, погладила и попыталась остановить меня – так я понял, судя по тому, как нетерпеливо тянет на себя. Хочется бóльшего?
«Нет, сладенькая моя, доведу начатое до конца, хочу насладиться в полной мере твоими ощущениями» – подумал я. Схватил её за запястья и, зафиксировав руки по бокам, продолжил приближать мою женщину к оргазму – который настиг молниеносно и сокрушительно.
Диана содрогнулась, выгнулась дугой и протяжно, с придыханием, застонала.
«О, да…» – так-то лучше. Как же я соскучился по нашей фееричной близости.
– Это был способ напомнить, как хорошо тебе бывает, прежде чем мы приступим к главному, – я устроился между её ног и, не дожидаясь ответа, ворвался в неё до максимального упора, на всю длину, растягиваясь собой и полностью заполняя. Жена чуть вскрикнула и прижалась лбом к моему плечу, крепко обнимая за шею. – Больно? – «опасался этого».
– Нет, – дрожащим голосом произнесла. Трясётся всем телом – этот волнительный трепет передаётся мне дикой сумасшедшей вибрацией, мощной волной.
 
– Только скажи, и я остановлюсь, – так и сделаю, как бы трудно ни было – остановлюсь, если попросит и откажет. Давить на неё и принуждать точно не стану. Нужно – потерплю, буду ждать столько сколько потребуется.
– Не надо. Поцелуй… – сама тянется к моим губам.
И я продолжил…
Ритмично вхожу в неё глубокими толчками. Целуемся как ненормальные, ударяясь зубами. Эмоции зашкаливают, накрывают подобно убийственной стихии.
Но есть одна проблема…
«Воздержание сказывается, надолго меня не хватит» – хочу утолить терзающий голод и жажду, а дальше будем растягивать удовольствие.
Выпрямившись, я сжал её бёдра, приподнимая их и впиваясь пальцами в ягодицы, и ускорился – вколачиваюсь в беспощадном темпе, стремительно приближая нас к финалу.
Взрыв…
Мы кончили одновременно. И такая истома накатила… Даже в глазах потемнело на доли секунд, голова поплыла в пьянящем ощущении, а по телу жар пронёсся, растекаясь по венам огненными реками. Пробрало до мурашек, до дрожи, до самого нутра…
Я рухнул на Диану. Снова поцеловал. Жадно глотаю ртом её сбившееся дыхание – пью эту бурю эмоций и наполняюсь ответной волной энергии. Это истинное блаженство, единение принадлежащих друг другу мужчины и женщины.
Она оторвалась от моих губ и, обняв лицо ладонями и заставляя посмотреть ей в глаза, прошептала всего лишь два слова:
– Люблю тебя…
«Любит…» – это заветное слово застало врасплох. Не ожидал признаний именно сейчас, хотя надежды не терял и рассчитывал, что когда-нибудь Диана ответит мне взаимностью.
– Повтори… – я переспросил на всякий случай. Правильно ли понял её или всего лишь показалось – выдал желаемое за действительное?
– Я люблю тебя. Люблю, слышишь, – взгляд пронзительный, лучезарный и нежный. – Счастлива с тобой, как никогда, – жена игриво улыбнулась. Забавляет моя растерянность?
– Повтори… – до сих пор не верится. Неужели, это происходит со мной?
– Люблю тебя… – она тихо рассмеялась.
– Скажи снова, – осознание этого факта пока с трудом даётся и не укладывается в голове.
– Люблю тебя! – моя Жемчужина поцеловала меня, едва прикоснувшись к губам, и опять произнесла: – Люблю. Люблю. Люблю…
– Диана… – я откинулся спиной на подушку, утягивая за собой жену. Прижал к своей груди и зарылся пальцами в её волосы. А мысленно смакую каждую букву в слове «люблю».
– Я тебя люблю, – она потёрлась щекой об кожу. – Люблю, – а приподнявшись, нависла сверху и внимательно посмотрела. – Не молчи.
– Неужели, правда?
– Разве этим можно шутить? Конечно, правда.
– Всё кажется сном… боюсь проснуться и обмануться… это было лишь в мечтах… думал, не скоро проникнешься ко мне чувствами… если такое вообще случилось бы когда-нибудь… – вспомнив про написанную ею историю, добавил: – Я же прочитал твою книгу. Долго не решался заглянуть туда, понимая, что ничего хорошего не узнаю о себе, предстану в отвратительном образе – грубым, жестоким и циничным… так и вышло…
– Почему только сейчас говоришь об этом? Мы могли обсудить, я объяснила бы многие описанные там моменты.
«Да потому что делал перерывы в чтении, а закончил недавно» – и причины не в этом…
– С одной стороны нет желания мусолить эту тему – ворошить прошлое, ведь больше я не повторю тех ошибок – научен опытом, но с другой – между нами останется недосказанность, если не разобраться в мельчайших подробностях… – я теснее обнял мою Жемчужину. – Данная тобой характеристика относительно моей натуры, нисколько не задела и не удивила – на самом деле, ты ещё преуменьшила, насколько паршивый у меня характер. А вот глаза на многое открыла: наконец, увидел и проанализировал, каким образом выглядела ситуация с твоей позиции – о чём не задумывался раньше. Ну и стих добавил размышлений…
– На эмоциях писала... – пояснила она.
– Эмоции хлещут через край в каждой строчке… причинил столько боли… – я выдержал паузу. И добавил: – Причём, это касается всего, и когда захотел заполучить тебя в свою «коллекцию женщин», вырвав из привычного мира и обстановки, сломал жизнь – по сути, и неважно, что сейчас наши отношения изменились, моих «заслуг» это не умаляет; и позже, когда ты вернулась домой, твои мучения продолжились – уже «стараниями» родственников. Теперь знаю, как терзалась от неизвестности и неопределённости, как тяжело далось то решение уехать и расставание в целом, как обрадовалась, узнав о беременности, и вновь испытала противоречивые чувства, желая быть со мной и одновременно опасаясь последствий – и в своих ощущениях ты была права. В моих планах было: заставить тебя страдать так сильно, что единственное, о чём осталось бы мечтать и вымаливать у судьбы – это скорая смерть.