Клоун. История одной любви (СИ)

Динка обессиленно уткнулась носом ему в грудь.
— Вот и у меня точно так же. Все, что было — как будто не со мной. Я уже ничего не помню… и для меня это тоже абсолютно ничего не значит.
Он взял Динкино лицо в ладони и уставился ей в глаза — практически зрачки в зрачки.
— А я? Я значу? — почему-то шепотом спросил он.
Динка покачала головой.
— Какой же ты все-таки непроходимый дурак.
И через секунду они уже целовались — голодные, безумные, терзая губы друг друга, сталкиваясь зубами и языками, захлебываясь от этой невыносимой жажды, физической потребности друг в друге, стремлении быть вместе… Целовались так, что даже не сразу заметили открывшуюся дверь.
— А чего это у вас не заперто? — привел их в себя немного ворчливый женский голос. — Ночью тоже открыто было? Ну Дин, ты в своем репертуаре…
Это была Соня. Заметив наконец, что Динка вообще-то не одна, она сконфуженно выдавила:
— Ой…
Судя по всему, она несказанно удивилась, когда обнаружила свою сестрицу страстно целующейся. Когда же Макар, пытаясь отдышаться, оторвался от Динкиных губ и встретился взглядом с Соней, у нее сделалось такое лицо, будто она увидела привидение.
— Макар?.. — в шоке выдохнула она наконец, бледнея на глазах.
— Привет, Сонь, — кивнул он. — Да, это я.
* * *
Соня не стала надолго задерживаться, даже от чая отказалась — быстренько одела Владу, невпопад и нескладно отвечая на какие-то Динкины вопросы. Макар видел, что она упорно избегает его взгляда, и в принципе понимал, почему. Ему бы тоже было неловко на ее месте, пусть даже спустя столько лет…
— К папе не зайдешь? — дежурным тоном спросила Динка напоследок.
Соня покачала головой.
— В другой раз… Передавай ему привет и поздравь от меня с Новым годом.
— Обязательно передам, — Динкины губы искривила ироничная усмешка.
— Вот… это тебе от нас с Владушкой, — Соня суетливо достала из сумки небольшую коробочку в праздничной упаковке. — С наступающим, систер. Хорошо тебе… вам… — она покосилась на Макара, но тут же отвела глаза, — отметить.
— У меня тоже есть подарки для вас с Владой, — Динка протянула Соне пакет, видимо, заранее приготовленный и ожидающей своего часа в прихожей. — С наступающим.
Сестры неловко обнялись и клюнули друг друга в щеки, затем Динка расцеловала племянницу. Все это время Соня продолжала упорно избегать встречаться взглядом с Макаром.
И все-таки перед самым уходом, уже в дверях, она обернулась и посмотрела на него. В ее глазах было столько тоски, как у побитой собаки, что у него перехватило дыхание.
— С наступающим Новым годом, — тихо сказала она ему и вышла.
Заперев дверь, Динка медленно обернулась и уставилась на Макара.
— Кажется, пришла моя очередь спрашивать, что это сейчас такое было? — поинтересовалась она.
  
Динка
 
Они сидели за кухонным столом и старательно, по крупицам, восстанавливали картинки давнего прошлого.
— Соня приходила ко мне в больницу, — Макар отвел глаза и сосредоточенно поболтал ложечкой в своей чашке с чаем, делая вид, что нет ничего более увлекательного, чем это занятие.
— Когда? — спросила Динка.
— Сразу после того, как я пришел в себя.
— И ее… пустили? — недоверчиво уточнила она.
— Как видишь, да.
Динке вдруг стало страшно.
— Между вами что-то было? — настороженно поинтересовалась она.
В горле пересохло, каждое слово давалось с большим трудом. Почему-то в голову сразу полезли всякие абсурдные и ужасные в своей нелепости картинки — ее сестра и Макар… вместе… он обнимает ее, целует…
Он невесело усмехнулся, пытаясь шутить:
— Ты меня переоцениваешь. В моем-то тогдашнем состоянии!
— Но ведь зачем-то она приходила. Неужели просто для того, чтобы проявить дружеское участие? — Динка не удержалась от шпильки.
— Нет… — Макар покачал головой и машинально сделал глоток давно остывшего чая. — Рыдала и признавалась в любви.
Динка недоверчиво округлила глаза.
— Признавалась в любви?!
— Ну да.
— То есть, прямо по-настоящему? Всерьез?
 
— Прямо по-настоящему. Всерьез, — подтвердил он. — Я и сам обалдел. Честно…
— Она мне ничего об этом не рассказывала, — потрясенно выдохнула Динка. — Я, конечно, с самого начала подозревала, что ты ей нравишься, но даже не думала, что у нее это так далеко зашло… А чего она от тебя хотела? Чего пыталась добиться этим признанием? Заставить быть с ней вместе?
— Видимо, так. Убеждала, что у нас с тобой все равно ничего не получится. Что ты меня бросишь… а она будет любить меня всю жизнь — всякого, даже инвалида.
Динка на мгновение прикрыла глаза и покачала головой:
— Прости, но я… никак не могу в это поверить. Это настолько на нее не похоже… ну, чтобы она плакала, упрашивала, унижалась… Да она скорее язык себе откусит, чем признается в собственной слабости. Ты как будто о другом человеке мне сейчас рассказываешь. Я… вообще не помню Соню слабой и уязвимой. Она всегда была чуть выше всех остальных, смотрела сверху вниз…
Макар хмыкнул, словно ее наивность его забавляла.
— Я уже говорил это, но мне временами кажется, что ты совсем не знаешь собственную сестру. У нее столько масок, что, по ходу, она уже сама забыла, каково ее настоящее лицо. Кстати, я даже не уверен, что у нее ко мне действительно были серьезные чувства. Просто я был твоим парнем — в этом все дело.
Динка непонимающе нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду?
— Она с детства завидовала тебе, ревновала и подсознательно стремилась оказаться на твоем месте…
— Завидовала? Господи, да чему же?! — ахнула Динка.
Макар пожал плечами.
— Тут много всего. И внимание мальчиков, и отцовская любовь…
— Отцовская — что?! — переспросила она в шоке.
— Отец всегда любил тебя больше, чем ее, и Соня это прекрасно знала.
У Динки задрожали губы.
— Ты смеешься сейчас, да? Издеваешься? То, как он со мной обходился… как целенаправленно ломал меня все годы… и до сих пор продолжает! Это называется «любовь»?!
Макар потянулся к ее руке и успокаивающе накрыл своей.
— Любовь, — кивнул он. — Бывает и такая. А бывает намного хуже…
Некоторое время Динка сидела молча, осмысливая его слова. В душе словно раскинулась ледяная пустыня.
— А ты… что ты ей сказал? — спросила она наконец бесцветным голосом.
Макар, видимо, не сразу сообразил, что речь идет о Соне.
— Что я мог сказать? — он пожал плечами. — Послал ее куда подальше… кажется, в очень грубой форме.
Динка подняла голову и с сомнением уставилась на него.
— Да ну, не верю! Ты же не такой.
Макар помрачнел, вероятно, мысленно вновь возвращаясь в тот день.
— Тогда мне было не до реверансов. Все-таки, сломанная спина — это не шутки… Мне вообще казалось, что жизнь кончилась. А тут еще и ты… — он запнулся, не договорив фразу.
— Что я?
На несколько мучительных мгновений он отвел глаза, но затем все-таки решился взглянуть ей в лицо:
— Сама знаешь. Ты ведь даже ни разу не пришла ко мне.
У Динки сам собой открылся рот — настолько она была шокирована его словами.
— Чего?! Это ты не захотел меня видеть! Я вообще-то таскалась в больницу ежедневно, сидела как дура под окнами, потому что внутрь меня не пускали. Я и записки тебе передавала… через медсестер и санитарок!
Макар медленно покачал головой, не отрывая от нее взгляда.
— Я не получил ни одной, — севшим голосом произнес он. — И что это за бред, с чего ты взяла, что я не хотел тебя видеть?
Динка дернула плечом.
— Мне так передали.
— Кто передал? — быстро спросил он, и по его лицу было видно, что он уже догадывается, уже знает ответ.
— Твоя мама, — вынуждена была признаться она. — Возможно, то, что меня не пускали внутрь, тоже было ее распоряжением…
Лицо Макара исказила болезненная гримаса.
— Этого не может быть, — заявил он наконец, но не слишком-то уверенно.