Клоун. История одной любви (СИ)

  
29
 
Динкины глаза моментально погасли, словно в них выключили лампочки.
— Зачем это тебе? — сухо спросила она, тут же отстраняясь.
Макар неопределенно дернул плечом.
— Ну, т-так… интересно.
— А мне неинтересно об этом вспоминать. И вообще — обсуждать это с тобой! — отрезала она. — Или это особый вид извращения — целуя девушку, расспрашивать ее об отношениях с бывшим?
Макар поморщился.
— Не в этом д-дело…
— Да? А в чем же тогда? — моментально ощетинилась Динка. — Ты же сам втирал мне, что тебя не заботит мое прошлое… И на то, что я не девственница — тебе тоже якобы наплевать. Выходит, все это было до поры до времени? А теперь вдруг внезапно стало любопытно?
— Погоди! — взмолился он. — Ты сейчас себе т-такого напридумываешь… Я не отказываюсь от своих слов, мне д-действительно все равно, что и с кем у тебя было, но…
— А раз все равно — то закрыли тему! — упрямо перебила она. — И, пожалуйста, никогда больше меня о нем не расспрашивай.
— Но почему? — удивился Макар. — Ты, например, т-тоже можешь спросить у меня о прошлых отношениях… Я все честно т-тебе расскажу.
— Мне не нужна такая честность, как ты не понимаешь?! — раздраженно отозвалась она. — Если прошлое — это действительно всего лишь прошлое, нефиг его ворошить снова и снова. Что было — то прошло. Все!
Макар уже и сам понял, что сглупил. Не надо было спрашивать вот так, в лоб… еще и в такой неподходящий момент. Язык, как обычно, бежал у него впереди мыслей. Теперь же Динка вообще откажется обсуждать с ним эту тему — и правды он так никогда и не узнает. Отбила она парня у сестры или все-таки это было лишь плодом буйной писательской фантазии Ирины Морозовой? А ведь получается, что он лжец: убеждал и Динку, и самого себя в том, что ему все равно… Оказывается, не очень-то все равно.
— Слушай, Макар, — вздохнула она, — давай сразу с тобой договоримся. Если я тебе действительно нравлюсь — то, пожалуйста, попытайся обойтись без ковыряния палочкой в старых ранах. Для меня воспоминания о случившемся — непростая штука. Я изо всех сил стараюсь забыть об этом дерьме. Уже полгода стараюсь! Так что ты или принимаешь меня такой, какая я есть, или… — она нервно сглотнула, — мы просто с тобой расстаемся. Здесь и сейчас, пока не стало слишком поздно. Я тупо не вынесу постоянных напоминаний, которые потом неизбежно перерастут в твои упреки. Мы начнем ссориться, выяснять отношения… Мне это совершенно не нужно. Лучше уж я буду одна против всех, как всегда… Я привыкла. Я это как-нибудь переживу.
Макар похолодел при одной только мысли об этом.
— Ну что ты говоришь! К-какое — «расстаемся!» — он схватил Динку за плечи и с неподдельным ужасом взглянул ей в лицо. — Прости, если обидел т-тебя этим вопросом… Я не хотел, честно. Б-больше не стану тебя ни о чем расспрашивать, обещаю!
Она внимательно смотрела Макару в глаза, словно пытаясь определить степень правдивости его слов.
— Ну ладно… — выдохнула она наконец — но не с облегчением, а с какой-то усталой обреченностью. — Запомни: ты мне обещал.
Последним уроком в расписании стояла физкультура. У Макара было право свободного посещения — физрук, к счастью, прекрасно понимал, как выматывается парень во время ежедневных цирковых тренировок, и не требовал от него подвигов типа прыжков через козла или карабканья по канату. «Сдашь нормативы в конце года — поставлю тебе итоговую пятерку», — пообещал он, но время от времени на Макара находило настроение погонять мяч с пацанами в зале.
Впрочем, сегодня такого настроя у него не возникло. К тому же, он собирался прийти в цирк пораньше — хотелось отработать с маленькой Яночкой кое-какие парные элементы.
Он спустился со школьного крыльца, но не успел пройти и пары шагов, как его окликнули:
— Макар, подожди!
Обернувшись, он увидел приближающуюся Соню и едва сдержался, чтобы досадливо не поморщиться. И что ей теперь от него понадобилось, интересно знать?
— Ты в цирк сейчас? — спросила она заискивающим тоном. — Можно с тобой?
 
— Зачем? — неприятно удивился Макар.
— Так… хочу прогуляться, а одной скучно, — отозвалась она.
— А Д-динка?
— Она на физре, — пожала плечами Соня.
— А ты?
— А у меня освобождение, — ответила она и засмеялась. — Это что, допрос?
Он покачал головой, не понимая, что за игру она ведет.
— Сонь, я…
— Да расслабься ты! — перебила она. — Честное слово, это тебя ни к чему не обязывает. Просто провожу тебя до места и пойду обратно в школу. Нам же все равно вдвоем с Динкой домой возвращаться, — добавила она с досадой.
— Честно говоря, я сейчас хотел бы п-побыть один, — сказал он. — Нет настроения б-болтать.
— А я и не собираюсь болтать! — Соня искренне вытаращила глаза. — Я просто буду идти рядом и молчать. Как рыба! — заверила она с жаром.
С ума можно было сойти от этой то ли наивной, то ли наглой непосредственности.
— Соня, — сделал он еще одну попытку. — Мы с т-твоей сестрой…
— Да перестань! — снова бесцеремонно перебила она, состроив такое лицо, словно прожевала и проглотила целый лимон. — Я прекрасно знаю, чем вы занимаетесь с моей сестрой… ночами у нее в комнате.
Макар даже споткнулся от неожиданности.
— Ты в курсе?!
Соня закатила глаза:
— Пф-ф, ну конечно, в курсе! Я, вроде бы, не слепая и не глухая.
— А… ваш отец?
Она хитро улыбнулась:
— Ну, он не знает… пока.
— Что значит «п-пока»? — Макар чувствовал, что начинает закипать.
— Пока что у меня не было причин ему об этом рассказывать, — невинно хлопая ресничками, заявила Соня. — А там… посмотрим на твое дальнейшее поведение.
— Ты меня шантажируешь, что ли? — оторопел он.
Она заливисто рассмеялась.
— Господи, ты что — детективных сериалов насмотрелся? Ну при чем тут «шантажируешь»? Просто… намекаю, что иногда нужно быть сговорчивее. Вот, к примеру, сейчас я прошу тебя о такой малости — всего лишь пройтись с тобой до цирка. Мне это будет приятно. По-моему, не такая уж высокая плата за мое молчание?
Он покачал головой, не веря в то, что слышит.
— А ты далеко п-пойдешь, — выговорил он почти с отвращением, глядя на Соню так, словно видит ее в первый раз.
— Ну, не так далеко, как твоя обожаемая Диночка… — с иронией протянула она. — Но вообще я способная, да. Думаю, ты в этом еще не раз убедишься. Ну так что — идем?
Не ответив, Макар молча двинулся по тротуару. Соня торопливо зашагала за ним следом.
  
30
 
При входе в цирк он буквально столкнулся с матерью, которая явно куда-то спешила.
— Ой, Макар, вот ты где! Хорошо, что пришел пораньше, — выдохнула она. — У меня для тебя новость: завтра мы уезжаем!
— В смысле? — не понял он.
— Недельный тур по области… Пять городов, включая Калининград в финале. Десять выступлений — в каждом городе утреннее и вечернее. Отправление завтра в семь утра, так что не задерживайся сегодня нигде, тебе надо успеть собрать вещи.
— Погоди, — все еще не врубался Макар, — то есть к-как это — уезжаем… вот так сразу?
Она посмотрела на него с неподдельным удивлением.
— А тебе нужно особое приглашение?! Сынок, ты что, забыл, как это все делается? Нам объявили — мы собрались и поехали. Выступим — вернемся. Это же всего на неделю!
У него внутри все буквально опустилось. Уехать из города на неделю — значит, на семь дней. Целых семь дней не видеть Динку! Это же бесконечно долго… Да он с ума сойдет, он просто сдохнет без нее!
Мать была права: он совершенно забыл, как это все происходит. Отвык. Раньше-то постоянные гастроли воспринимались банальной повседневностью, наоборот — странным было, если они застревали в Москве надолго. Сейчас же все в нем противилось этому внезапному отъезду.
— Но у меня же номер не г-готов, — сделал он жалкую попытку соскочить. — Смысл мне в п-принципе куда-то ехать?
Мать свела брови домиком, словно недоумевая.