Клоун. История одной любви (СИ)

— Ты меня б-боишься? — уточнил он.
Динка закусила губу и задумчиво покачала головой.
— Нет, не тебя… скорее — за тебя. Ты какой-то… реально без тормозов.
Макар шумно выдохнул и взлохматил себе волосы.
— Да нет, я вообще-то нормальный, — сказал он уже более-менее спокойным тоном. — П-просто… ты такая, что я не могу удержаться.
— Какая? — улыбнулась она.
Охрененная. Самая лучшая. Крышесносная. Бомбическая. Сексуальная.
Но вслух он только деликатно сказал:
— К-красивая.
Динка улыбнулась так, словно слышала это впервые — с радостным недоверчивым удивлением. По идее, с такой внешностью ее должны просто забрасывать комплиментами с утра до ночи… Хотя какие там комплименты, усмехнулся Макар про себя, вспомнив тупые подколки одноклассников. Максимум, на что их хватало — так это обозвать Динку толстожопой или, подобно Тяпе, потребовать минета, намекая на ее пухлые губы. Дебилы, что с них взять! Просто дебилы. Уровень первоклассников: если тебе нравится девочка, значит, для привлечения внимания надо как можно больнее дернуть ее за косичку, обозвать или поставить подножку…
— Ты очень красивая, — повторил он твердо. — Самая красивая из всех, к-кого я знаю.
В куртке становилось жарко. Так хотелось скинуть ее к чертям собачьим и никуда не уходить, остаться в этой уютной маленькой комнатке до утра! Искушение было слишком велико, но Макар с усилием преодолел его. Нет, нельзя было так рисковать… Он и впрямь становился каким-то безумцем в Динкином присутствии, в чем-то она была права.
Вдруг Динка изменилась в лице и схватила его за руку.
— Что… — начал было Макар, но она приложила палец к губам, давая ему знак замолчать, и прислушалась.
За дверью отчетливо послышались чьи-то шаги, а еще через секунду начала поворачиваться ручка двери.
Динка побледнела.
Ручка покрутилась туда-сюда, а затем из-за двери раздалось приглушенное:
— Дин?.. Ты чего там закрылась?
Это был голос Сони.
Глаза Динки испуганно заметались, словно она прикидывала, куда можно прямо сейчас спрятать Макара. Под кровать? В шкаф? Он жестом призвал ее успокоиться и бесшумно подскочил к окну, а затем сделал Динке знак, чтобы она подала голос.
— Я… сейчас, Сонь, — нервно сглотнув, отозвалась она, наблюдая, как Макар распахивает окно и вскакивает на подоконник. — Минуту!
— Что ты там делаешь? — удивилась Соня.
— Я… переодеваюсь, — ляпнула Динка наобум.
Макар быстро положил ладонь на Динкин затылок и притянул ее к себе; в последний раз коротко и быстро поцеловал в губы — адреналин усиливал остроту ощущений — и, примерившись, прыгнул в темноте на дерево.
Еще через мгновение Динка захлопнула окно и задернула шторы, заметая следы.
  
20
 
Утром перед уроками он ждал Динкиного появления на школьном крыльце — уже запомнил, что они с сестрой всегда приходят чуть позже него.
Завидев знакомую фигуру, Макар почувствовал, как губы сами собой растягиваются в счастливую глупую улыбку. Как же он соскучился по Динке за ночь!
Она тоже увидела его и на мгновение замедлила шаг, словно размышляя, как себя вести. Затем нерешительно улыбнулась в ответ и подошла.
Соня, вероятно, тоже существовала где-то поблизости, но Макар ее реально не замечал. Он вообще сейчас не видел ничего и никого вокруг, кроме Динки.
— П-привет, — сказал он ей и шагнул навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума, чтобы наконец-то сделать то, чего так давно хотел: обнять и поцеловать.
Динка немного растерялась, но все же ответила.
— Вау, вот это шоу! — раздались насмешливые голоса вокруг; кто-то шутливо зааплодировал и, кажется, даже засвистел.
— Вознесенский, ну ты шустрый! — одобрительно протянул кто-то из одноклассников.
А вслед за ним раздался громкий голос Тяпы:
— Он у нас бэушные товары предпочитает…
Макара моментально перекинуло из состояния эйфории в состояние крайнего бешенства. Оторвавшись от Динки, он быстро обернулся, разыскивая этого придурка взглядом. Заметив его совершенно дикие глаза, одноклассники струхнули.
 
— Слушай, Тяпа, шатапнись уже наконец, а? Достал, — с досадой произнес Димка Сиротин. — Все уже поняли, что ты неровно дышишь к Дружининой, еще больше не позорься.
Тяпа побагровел как вареный рак.
— Да сдалась она мне, — выдавил он из себя, но уже без боевого запала в голосе.
— Мак, остынь, — Сиротин умиротворяюще похлопал Макара по плечу. — Он просто завидует.
— Да, Макар, не обращай внимания, — Динка потянула его за рукав, переключая внимание. — Не стоит он того…
Голос у нее при этом был спокойным, но глаза выдавали, как сильно она напугана перспективой конфликта. Судя по выражению Динкиного лица, она действительно не знала, чего можно ожидать от Макара: такой не то что в драку полезет — он и убить может…
Внезапно раздавшийся звонок не дал хода чуть не начавшемуся мордобитию. Все нехотя разбрелись по своим классам.
Как назло, первым уроком была история с противной Жабой. В классе все еще немного взвинченный Макар, не говоря ни слова, плюхнул свой рюкзак на парту рядом с Динкой, и только затем повернулся к Соне с резонным вопросом:
— Т-ты же не возражаешь?
Динкина сестрица обиженно надула губы:
— Вообще-то возражаю. Мы с ней с первого класса вместе сидим!
Макар пожал плечами:
— Мне очень жаль, — что в его устах звучало примерно как «мне абсолютно пофиг».
Динка растерянно переводила глаза с него на сестру, а затем, помедлив, все-таки уселась рядом с Макаром, хотя видно было, что она ошарашена его напором.
Соня фыркнула, но не стала спорить, посчитав выяснение отношений ниже своего достоинства. Подхватив сумку, она уселась на старое место Макара — позади сестры.
В этот момент в кабинет степенно вплыла Жаба. Окинув одиннадцатиклассников цепким взглядом, она сразу же заметила, что кое-кто из учеников теперь сидит на другом месте.
— Это что еще за пертурбации? — осведомилась она сходу, даже не поздоровавшись с классом. — Дружинина, тебе что, больше всех надо?
— Она здесь ни при чем, — тут же отозвался Макар. — Это я п-пересел.
— Ну да, конечно, — язвительно кивнула Жаба, — она позвала — ты и пересел! Вознесенский, немедленно вернись на свое прежнее место.
— Спасибо, мне и т-тут неплохо, — отозвался он. — Какая вам разница, к-кто с кем сидит?
Его бесила эта самодурка, которая открыто вымещала на учениках личную неприязнь к ним и какие-то свои скрытые комплексы, даже не пытаясь делать вид, что объективна.
Динка бросила на него обеспокоенный нервный взгляд, словно умоляя остановиться, но Макар не собирался и дальше терпеть этот идиотизм.
Видимо, смекнув, что такой орешек, как Макар, ей не по зубам — слишком борзый, — Жаба переключила свое внимание на более слабую Динку, которая не всегда решалась дать резкий отпор и потому была более подходящей жертвой.
— Вот так оно все и начинается, Дружинина, — с горечью констатировала Жаба, скорбно покачав головой. — От распущенных волос — к распущенному поведению…
— Вы не смеете, — Макар встал, чтобы находиться с Жабой на одном уровне, и сейчас с вызовом смотрел ей прямо в глаза.
Та на мгновение потеряла дар речи от подобной наглости.
— Я не смею?! Позволь тебе напомнить, Вознесенский, что я все-таки учитель. Педагог. А значит, я имею право говорить все, что думаю!
— Педагог д-должен учить, а не оскорблять, — резко сказал он.
— Нет, вы посмотрите-ка, а! — Жаба картинно всплеснула руками. — Каков… лыцарь! — и это «лыцарь» в ее устах прозвучало особенно издевательски. — Послушай меня, Макар, — произнесла она почти ласково, чуть ли не с материнской заботой в голосе. — Ты в нашей школе человек новый. Многого не знаешь… И Дружинину сейчас защищаешь совершенно напрасно.
— И чего же, интересно, я не знаю о Д-дружининой? — переспросил он почти с ненавистью.
Жаба сделала вид, будто искренне сожалеет, что он оказался в неведении.