Еще посмотрим, кто попал (СИ)
— Что это за полоса препятствий? — бурчу себе под нос, когда мы все-таки доходим до места назначения.
— Это ключи от крыла, как уходишь, обязательно все закрывай — напутствует меня Федя, передавая огромную связку ключей. — Если оставишь открытым — будут неприятности.
— Да поняла я — перебиваю блондинчика.
— Убирать, как я понял, тебе нужно все крыло. Тут четыре комнаты и парочка небольших подсобных помещений на выходе. Дня за два управишься? Три? Четыре??? — переспрашивает Федя, видя мое лицо. — Пять?!?
— Ну чё ты развопился? Я же еще не видела фронт работ. И потом, я дипломированный специалист по маркетингу и продажам. А никак не по уборкам. Ладно, вези тачку к самой первой комнате, начнем с нее.
Подъезжаем. Включаю светильник перед дверью, открываю замок. Дергаю дверь. И ничего. Еще разочек, налегаю плечом. И снова ничего. Я еще несколько раз пытаюсь открыть огромную и тяжелую дверь. Федя, устав смотреть, как я бьюсь, словно голубь о стекло, с этой дверью, отодвигает меня рукой и… взявшись за ручку двери, открывает ее наружу. ААААА! Дверь открывается НАРУЖУ! А я, идиот, пихала ее во внутрь!
Взрыв моего хохота эхом разносится на все крыло, заставив Федю вздрогнуть всем телом. Я смеюсь, как ненормальная, с гигиканьем и похрюкиванием, до слез в глазах. И никак не могу успокоиться, только представлю, как я тут бьюсь о дверь, комично дергаясь всем телом, словно меня шарахает током, как опять начинаю хохотать, не в силах остановится.
— Сорян, Федя. Минутка юмора — говорю блондинчику, немного успокоившись и вытерев слезящиеся глаза.
— Я могу идти? — спрашивает он, явно подразумевая можно ли меня оставить одну, не начну ли я тут опять самоубиваться об двери?
— Да, иди, я в порядке. До которого часу мне работать? И как узнать время? Перерыв на обед у меня вообще предусмотрен?
Тяжело вздохнув, Федя отвечает:
— Из окна комнат, где ты будешь убирать, видно часы на башне. Завтрак обычно в 8, а обед в 13.00. Рабочий день с 9 до 18.00 Ужин в 19.00. Но, поскольку у нас тут почти все упыри, а мы в еде не нуждаемся, то свой обеденный перерыв обычно проводим, просто болтая на кухне. Приходи к этому времени, тебе будет полезно познакомиться с коллективом, а то нелицеприятные слухи о тебе продолжают расползаться, нужно это пресечь.
— Зачем? — непонимающе спрашиваю.
— Ну…, - Федя на секунду зависает, — чтобы ты влилась в коллектив, не чувствовала себя одинокой.
— Спасибо, я не любительница подобного панибратства. Печальный опыт на моей предыдущей работе показал, что с коллегами нужно держать ухо востро и близко к себе не подпускать. Так что спасибо, но я обойдусь без упыристых друзей.
Федя вдруг как-то сник весь, а до меня сразу дошло, ЧТО я ляпнула, поэтому поспешила загладить свой тупизм:
— Не считая тебя, конечно. Ты уже давно мне ближе, чем просто коллега.
Блондинчик моментально расцвел и довольно заулыбался.
— Ну, я тогда пойду. Встретимся на обеде.
И ускакал, оставив меня один на один с вечными залежами пыли.
Итак. С чего лучше начать? Осматриваю комнату. Это явно женская спальня. Шторы и стены имеют цвет пепел розы. Хотя…, возможно это из-за толстого слоя пыли. За небольшой дверью — ванная комната. Решаю начать с нее. Странное дело на бортиках ванны, на полочках, стоят различные бутылочки и баночки. Если бы не грязь и пыль, я бы подумала, что хозяйка этого косметического добра недавно вышла и сейчас вернется.
Засучив рукава, подкатив подол и сняв туфли, принимаюсь за уборку. Вымыв зеркала и санузлы, понимаю, что мне срочно нужен отдых. Усаживаюсь прямо в ванной на пол и лезу любопытным носом по бутылочкам-баночкам, которые остались от прежней хозяйки апартаментов.
Большую часть сразу приходиться выбросить из-за полнейшей их не кондиции. А вот парочка бутылочек оказались весьма интересными. В одной — что-то пенящееся, похожее на жидкое мыло или гель для душа, а в другой — масло с безумно вкусным ароматом, вдохнув который я решаю, что заберу бутылочку себе, такую красотень выбрасывать ни в коем случае нельзя.
Собрав мусор, обращаю внимание, что уже можно спускаться к обеду. Весьма кстати, между прочим, потому что мой желудок уже где-то с полчаса настойчиво играет похоронный марш, явно намекая на желание калорийного обеда.
— Лааадно, — говорю ему, — так и быть, покормлю тебя, тунеядца.
Сполоснув руки, поправив платье и надев туфельки, быстренько топаю на кухню, не забыв предварительно включить свет в крыле, чтобы не топать в темноте, когда вернусь, и закрыть его на замок.
В кухню я врываюсь со словами:
— Ух, я такая голодная. Кого тут можно съесть? — и лыбой на все 32 зуба, типа я очень дружелюбная дама.
Мне в ответ раздается истерический визг, почти поросячий, и грохот. Слегка выглянув из двери в кухню, вижу лежащего в обмороке того самого, нервного, упыря. Вокруг разбросана еда, а у поверженного моими шутками индивидуума на груди красиво уложен пучок петрушки. Прелесть какая! Салют едой и букетик петрушки. Меня тут любят, раз так встречают!
Прижав ладони к груди и умильно улыбаясь, говорю:
— Что ж вы нервные все такие? Валерианку попейте, что ли.
— Валерианку? — переспрашивает Федя, оттаскивая тельце упыря с тонкой душевной организацией куда-то вглубь кухни.
— Да, лекарство такое, чтобы нервы успокоить — отвечаю, заинтересовано наблюдая за тем, как он пытается усадить постоянно заваливающееся фрикасе из упыря. — Слушай, оставь его в покое, успокоится — проснется. Что у нас на обед?
Еще трое упырей сидят за обеденным столом со стаканами, наполненными какой-то нежно зеленой бурдой, и смотрят на меня квадратными глазами.
— Успокойтесь. Я не кусаюсь — говорю им вполне дружелюбно, но ради прикола, добавляю — сегодня.
В ответ раздается дружное трио облегченных выдохов.
Беру тарелки и организовываю себе обед, раз уж никто не хочет помочь-подсказать. Эти трое так и сидят статуями за столом, а Федя все не наиграется с обморочным.
Подозрительно принюхиваюсь к чему-то, похожему на томатный суп. Но! Давайте не будем забывать, что это дом вампира! А потому, тут может быть менее вкусный аналог помидорам.
— С кровью? — на всякий случай уточняю у трио мальчиков — упыряльчиков.
Одновременное махание головами влево — вправо с вылезшими из орбит глазами, служит мне отрицательным ответом.
— Отличненько. А то кровь я предпочитаю свеженькой, а не переваренной — доверительно сообщаю коллективу синхронного махания, который не сводит глаз с моей скромной персоны.
Зачерпнув парочку половников супца, ставлю тарелку на стол и заглядываю в другую кастрюлю, где, по идее, должно быть второе. И оно-таки есть! Я уже почти люблю этот мир!
Организовав себе первое, второе и компот, присаживаюсь за стол к молчаливому трио. Н-да, пытаться есть, когда на тебя пялится шесть выпученных глаз — то еще удовольствие.
— Ребятки, вы таааак на меня смотрите, что до ужаса напоминаете мне раков. А я их очень люблю, сначала сварить в кипятке, а потом съесть.
Один из упырей роняет стакан и это служит, как я понимаю, сигналом к отступлению. Все трое одним синхронным движением вскакивают из-за стола и по мановению волшебной палочки — исчезают из кухни. Надо же какой замечательный коллектив подобрался. Чудненько! Теперь можно спокойно поесть.
— Ты зачем всех запугиваешь? — спрашивает непуганый Федя, усаживаясь напротив со своим стаканом бурды.
— Ну, надо же поддерживать имидж Разрушительницы — отвечаю, пожав плечами.
— Ты — не она — сообщает капитан Очевидность.
— И что?
— А то, что ты абсолютно зря заводишь себе врагов на ровном месте — говорит Федя.
— От врагов, хотя бы, понятно, чего ожидать. А вот с друзьями — всегда сюрприз — отвечаю, доедая вкуснейший суп и принимаясь за тушеные овощи.
— Ладно, это твое дело, с кем дружить, а с кем — нет.
— Вот тут я с тобой полностью согласна.
В этот момент в кухню заходит экономка.