Срезы (СИ)
И когда все вокруг, даже мать ждала разрыва, Марина забеременела, Колян искренне радовался и не думая хотя бы дежурно возмущаться или негодовать. И в скором времени они обзавелись кольцами под марш Мендельсона. И вот уже пять лет он познает разные стороны характера очаровательной супруги.
Под этим потоком воспоминаний Колян добрался до двери квартиры, утопил кнопку звонка. Ключи на тренировки он не брал, как и в бары и на прогулки, из-за печального свойства их терять. Дверь открылась практически сразу, вошел, в коридоре поцеловал жену, улыбнулся. Марина была в домашних безразмерных шортах, застиранной майке, и в черных тапочках подаренные на одну из годовщин. После приветствия она поспешила на кухню, где что-то зашумело, то ли мясо на сковороде, то ли вода из кастрюли убежала. Николай проводил жену внимательным взглядом, Марина выглядела так же привлекательно, как и в первую их встречу. Хотя сколько того времени прошло. Мелькнула мысль вот бы ее затащить в кровать, да хорошенько…. Но заниматься сексом в браке, в шесть вечера перед ужином, да еще когда дочь смотри мультики, это не вариант от слова совсем.
Колян еще раз умылся, после поиграл с Дашкой, с начало в медведя, а после в шашки. Они всей семьей отужинали, дочь ушла к себе в комнату заниматься крайне важными детскими делами.
— Коль, — в дверной проем подпирая косяк стояла Маша, — сходи к восьми на вокзал. Там тетка моя должна была передать с Клавой, ты ее помнишь она жила раньше по соседству, пакет с наличкой. Благодарность для Клавы, стоит в углу возле двери.
Коляну идти куда-либо хотелось так же, как его дочки есть овсяную кашу. Но спорить не имело смысла, что в первом случаи, что во втором, не отправишь же ночью жену забирать нелегальные деньги на вокзал. Он, мельком глянув на часы, в запасе осталось двадцать девять минут. Отец семейства тяжело вздохнул и пошел одеваться.
— И раз такое дело в магазин зайди, Дашки сладкого купи, — поправив воротник на куртки попросила жена.
— Я вольф мой фюрер, — машинально отозвался Николай, и вышел в подъезд, от милых и радостных запахов, в сырость и темноту.
Вокзал находился в другом конце города, но парню повезло, стоило подойти к автобусной остановке, как сразу подъехала маршрутка. Десять минут в душном нутре автомобиля, и вот он на привокзальной стоянке.
Если автобусную станции в большинстве собой представляли угрюмые строения, навевающее тоску и желание как можно быстрее убраться куда подальше. То железнодорожный вокзал всегда выглядел громоздко и помпезно, словно дворцы мелких помещиков, все эти колонны, барельефы, широкие лестницы, и громадные потолки, вызывали в душе мелкую толику трепета. Если бы не вонь БОМЖей, то совсем было бы хорошо, но нет приделу совершенства.
Колян любил железнодорожные вокзалы, по какой причине он не знал, да, впрочем, и не искал ответов. Он открыл массивную деревянную дверь, проскочил маленький тамбур, и мерно шагая пересек солидного вида холл. Увидел, как, с другой стороны, молодая пара пытаться въехать на коляске внутрь. Папаша, вытянувшись струной держал двери, юная мамаша, виртуозно управляя непритязательным транспортным средством, осторожно пыталась протиснуться в открытую створку. Николай посторонился, придерживая вторую дверь, ожидая пока освободится проход. Он бросил рассеянный взгляд за окно, яркие прожектора освещали перрон, далее стеной расстилалась тьма, с проблесками невнятных огоньков, в глубине. Яркой молнией из подсознания вырвалось воспоминание. Как он семилетний с бабушкой ждет приезда родителей из Москвы. Бабушка разговаривает с какой-то давней подругой, он же наслаждался волей, радостно бегает по заснеженному перрону, минусовая температура под десять градусов не давала возможности лепить снежки, но и так было весело. И на стыке тьмы и света он увидел азартно играющих мальчика и девочку с виду его ровесники. Он подбежал к ним взрыхлившая снег ногами, и спросил, чем это они занимаются. Те в один голос сказали, что играют в Пыра, и с большой охотой научат его…
Дверь на мощной пружине звонко хлопнула, Николай вздрогнул. Молодые родители удалились, а Колян прошёл в тамбур, взялся за изрядно потертую дверную ручку, силясь вернуть те чувства и воспоминания, что ранее владели его разумом. Мгновения ностальгии нечасто посещали его, нужно ловить момент. Шаг, рука неожиданно соскользнула с ручки, дверная створка больно ударила в плечо, он на пару секунду потерял ориентацию в пространстве. Выругался, потер ушибленное место и только поэтому не сразу понял, что под ногами хрустит снег. Николай растеряно посмотрел на снежный покров, на следы, оставленные подошвами, удивление резко сменилось тревогой, а после и легким страхом.
— Нет! Нет! — тихо воскликнул он, пятясь назад.
Николай моментально понял причину столь быстрой смены времени года, он опять угодил в некий Пласт, Срез или как там его называют. Развернулся, бросился к входу из вокзала, но с размаху врезался в огромный пук сучьев. Замер, спешно осмотрел препятствие, из снопа выходила палка толщиной в руку и держала ее лапища в рукавицах и далее предстал сам владелиц не презентабельного инструмента. Вернее владелица, огромная тетка без малого под три метра ростом, в истрёпанной оранжевом жилете железнодорожной службы, поверх тулупа, далее юбка и валенки. Более детально различить черты лица суровой дворничихи парню не удалось.
— Куда. Ноги чисть, — голос обычный, такой можно услышать практически в любом дворе, от усталого менеджера по очистки территории.
— Ага, — парень обстучал ботинки о колонну, и после встал на неестественно чистый коврик.
Небольшая заминка, позволила мозгу выстроить информацию в логическую цепочку. Вика, Пласт, выхода нет там, где вход, большинство реальностей опасны. Он нехотя отпустил квадратную дверную ручку, кованой работы. Давящий всепоглощающий страх в купе с самосохранением подсказывали, сразу не убили значит нечего и паниковать.
— Пшел, — прошипела дворничиха, и Николай не постеснялся отбежать чуть в сторону.
Ему бы оглядеться по сторонам, прикинуть пути отхода или чего уже там бегства, и вообще понять куда он так неудачно угодил, но все мысли занимала суровая тетка. Столь исполинских живых существ ему видеть не приходилось. Спустя минуту он пришел в себя, и решил попытать удачу у дворничихи, раз не кинулась убивать может и советом поможет.
— Извините уважаемая, — он хотел было спросить, как вас зовут, но вовремя вспомнил. Что где-то слышал, у мистических существ не принято выспрашивать имена, и за такие вопросы вполне себе можно нарваться на неприятности. Поэтому он перефразировал вопрос, — а как отсюда выбраться?
— Нохами, — сказала исполинская баба и заржала, отрывиста и похрюкивая.
— Так, нам счастья не видать, — тихо проговорил Николай, начиная потихоньку оглядываться.
— Счастье он ищет, счастье, — баба снова залилась смехом, облокачиваясь на метлу, и едва ли не сгибаясь пополам.
Колян посчитал за лучшее отойти еще на десяток метров в сторону. Место куда его занесло, выглядело некой смесью дореволюционного вокзала и пост Советсокого терминала железнодорожной станции. Вот фонари выглядят современно, правильный изгиб, плафонов на два конца, свет льется явно электрического характера. Само здание вокзала вроде и сделано в старом стиле, но штукатурка явно намекала, что в эксплантацию оно вступило в этом году, максиму в прошлом. Зато входные двери выглядели печально, им самое время уступить место более молодому и прогрессивному аналогу. Сам перрон метров сто в длину и все семьдесят в ширину, обрывающееся по периметру стенами из непроглядной тьмы. Людей вокруг помимо огромной дворничихи, Колян насчитал ровно десять человек. Все выглядели спокойными и явно чего-то ждали, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то поглядывал на огромные часы, на фронтоне здания. Стрелки дергались в рваном ритме, так минуты с часами явно не считают. Все одеты по-зимнему. Разве что мужчина на самой границы тьмы выбивался из общего ряда, деловой костюм и легкое пальто никак не соответствовали погоде. Колян прислушался к своим ощущениям, холодно, но терпимо, разве что вяло падающий снег норовил таить на одежде тем самым увлажняя ее. Прокрутив ситуацию в голове, пришел к выводу, стоя столбом делу не поможешь, нужно действовать. И начать следует именно с того парня в костюме. Есть немалая вероятность, что он такой же гость, как и сам Колян. Парень почти преодолел половину пути огибая местных по краю перрона как раздался тяжелый металлический голос искажений помехами громкоговорителя.