Человек из тени

— Что это означает?
Я поворачиваюсь так, чтобы смотреть прямо в камеру.
— Это означает, что преступник не тот, кем себя считает. Он не потомок Джека Потрошителя, хотя и верит в это. Я сомневаюсь, что он знал, что на самом деле находилось в банке. — Я качаю головой. — Он живет во лжи и даже не подозревает об этом.
— Благодарю вас, агент Барретт.
Брэд уезжает на седьмом небе от счастья. Он обещает дать свой репортаж в шесть и одиннадцать часов и едва сдерживается, чтобы не побежать, дабы скорее попасть на студию.
— Все прошло отлично, — замечает Келли. — Я забыла, насколько красив этот мужик. Наверное, мне стоит ему позвонить.
— Если ты это сделаешь, то не посвящай меня потом в подробности ваших свиданий.
— Тогда неинтересно. — Она молчит. — Он придет в ярость, лапонька. Я имею в виду Джека-младшего. Это может подтолкнуть его.
Я мрачно улыбаюсь:
— На то и рассчитано. А теперь поехали, навестим мисс Уотерс.
Мы берем машину Бюро, поскольку я хочу быть уверена, что за нами нет слежки.
По дороге к Леоне Уотерс я звоню Томми Агилере и рассказываю про электронное послание.
— Кто-то из них наверняка был там прошлой ночью. Или утром. Еще это означает, что у них исчерпывающая информация насчет тех людей, которых ты знаешь. Вроде меня.
— Да. Тогда, Томми, нам не стоит заводиться. Я попозже позвоню тебе, если не возражаешь. Насчет того, как убрать «жучки».
— Тебе не придется это делать, Смоуки.
— Как так?
— Потому что я буду продолжать за тобой ездить. Я же сказал тебе прошлой ночью. Сейчас ты мой главный клиент. Работа не может считаться оконченной, пока ты его не поймаешь и я не буду знать, что ты в безопасности.
Я не протестую. Если честно, то в душе я надеялась, что он скажет нечто подобное.
— Я буду продолжать за тобой следить, Смоуки.
Поездка занимает больше времени, чем мы рассчитывали. На шоссе авария: фургон въехал в ограждение. Авария мелкая, но пробка в результате, как обычно, внушительная.
Мы добираемся до дома Леоны почти в два часа. Она живет в очень приятном доме, но в далеко не столь приятном районе. Санта-Моника — сборная солянка из самых разных районов. В некоторых живут люди среднего достатка или побогаче, но большая часть полуразрушена, как и Лос-Анджелес в целом. Постоянная городская история. Богатые люди уезжают все дальше и дальше, стараясь сбежать от рака. Но ему, похоже, удается их догнать.
Мы припарковываемся и направляемся к главному входу. Дверь здесь на охране, необходимо знать код, чтобы войти. В холле сидит охранник. Я стучу в стекло. Охранник поднимает голову. Раздраженно-скучающее выражение держится на его лице до тех пор, пока я не прижимаю к стеклу удостоверение агента ФБР. Он вылетает из кресла, как из катапульты, и кидается открывать нам дверь.
Он видит шрамы на моем лице, приостанавливается и открыто пялится. Затем он переводит глаза на Келли. Он смеривает ее взглядом сверху донизу, на долю секунды задержавшись на бюсте.
— В чем дело, мэм?
— Откройте, мистер…
— Рики, — подсказывает он и облизывает губы.
Довольно высокий. Лет под пятьдесят. Вид человека, который когда-то следил за собой, но потом махнул на все рукой. Лицо усталое, в морщинах. Он не похож на человека, радующегося жизни.
— Мы должны поговорить с одной из ваших квартиранток. Так, ничего особенного.
— Вам нужна моя помощь, мэм? Кого именно вы желаете видеть?
— Боюсь, эти сведения конфиденциальны, Рики. Вы же понимаете.
Он кивает, старается произвести благоприятное впечатление.
— Конечно, мэм. Разумеется. Я понимаю. Лифт направо. Дайте мне знать, если вам что-то понадобится. — Тайком бросает еще один взгляд на сиськи Келли.
— Обязательно, спасибо, — говорю я и думаю: «Ни за что».
Мы заходим в лифт.
— Мерзкий мужичонка, — роняет Келли, когда мы поднимаемся на третий этаж.
Мы выходим из лифта. Стрелка направляет нас к квартире номер триста четырнадцать. Я стучу в дверь, и через мгновение она открывается.
Я и женщина на пороге смотрим друг на друга. Молчание нарушает Келли.
 
— Это твоя сестренка, лапонька? — спрашивает у меня Келли.
Нет, но вопрос закономерный. Мы с Леоной Уолтерс вполне могли бы быть родственницами. Примерно одного роста. Такие же бедра, как и у меня. Тоже не слишком выдающийся бюст. Такие же длинные темные густые волосы. Похожие черты лица. Нос одинаковой величины. Глаза, правда, другого цвета. Разумеется, у нее нет шрамов. Я не просто удивляюсь, я ощущаю беспокойство. Мне кажется, я знаю, почему Джек-младший выбрал именно эту женщину.
— Леона Уотерс? — спрашиваю я.
Ее глаза перебегают с меня на Келли и обратно.
— Да…
Я показываю удостоверение:
— ФБР.
Она хмурится:
— Я что, попала в беду?
— Нет, мэм. Я руковожу отделом ФБР в Лос-Анджелесе. Мы занимаемся похищениями детей и расследованием серийных убийств. Мы сейчас разыскиваем человека, который изнасиловал, подверг пыткам и убил по меньшей мере двух женщин. У нас есть основания полагать, что он выбрал вас третьей жертвой. — Я иду напрямик, хочу ее шокировать.
У нее отвисает челюсть. Расширяются глаза.
— Это что, такая шутка?
— Нет, мэм. Если бы. К сожалению, это не шутка. Мы можем войти?
Она не сразу, но все же берет себя в руки. Отступает в сторону.
Мы входим в квартиру, и меня поражает, с каким вкусом оформлено помещение. Очень красиво и женственно. Дом настоящей женщины.
Она приглашает нас сесть на диван, сама усаживается напротив в мягкое кресло.
— Так это все на самом деле? Вы считаете, что есть какой-то урод, который хочет меня убить?
— Очень опасный человек. Он нацеливается на тех, у кого есть веб-сайты для взрослых. Он пытает, насилует и убивает женщин. После этого уродует тела. Он считает себя потомком Джека Потрошителя.
Я говорю быстро, напористо, чтобы заставить ее отбросить все сомнения. Кажется, моя тактика срабатывает. Лицо Леоны из розового делается белым.
— Почему вы считаете, что он выбрал меня?
— У него своя манера. Он становится подписчиком веб-сайта. Он проделал это с обеими женщинами, которых убил, и пока не поменял имя пользователя и пароль, все в стиле Джека Потрошителя. Мы нашли его данные в вашем списке. — Я показываю на себя. — Он ненавидит меня, мисс Уотерс. Он одержим мной. Вы не находите, что мы с вами похожи?
Она колеблется, оглядывает меня с ног до головы.
— Да, конечно. Я вижу. — Она замолкает. Потом спрашивает: — Это он… нанес вам эти раны?
— Нет, не он. Другой.
— Я не хочу быть грубой, но это не слишком ободряет.
Я слегка улыбаюсь. Хочу, чтобы она поняла, что я не восприняла ее слова как оскорбление.
— Это понятно. Но тот человек застал меня врасплох. Именно этого мы стараемся избежать сейчас. Он не знает, что мы пытаемся его опередить.
Я вижу, что до нее доходит.
— Ясно. Вы хотите устроить для него ловушку, так?
— Да.
— А я буду приманкой?
— Не совсем. Вы приманка, потому что он будет думать, что вы здесь. Но я хочу заменить вас агентом. Вы гражданское лицо, и я не имею права подвергать вас опасности. Но мы хотели бы воспользоваться вашей квартирой. Вам придется на некоторое время уехать.
В ее глазах возникает что-то, чего я не могу прочесть. Она встает, отходит в сторону. Некоторое время стоит, повернувшись к нам спиной. Потом поворачивается к нам с решительным выражением на лице.
— Вы знаете, сколько мне лет? — спрашивает она.
— Нет, — отвечаю я.
— Мне двадцать девять. — Она показывает на себя рукой. — Неплохо для двадцати девяти, а?
— Да, неплохо.
— Я вышла замуж в шестнадцать лет за первого же парня, с которым переспала. Думала, что он любовь всей моей жизни, лучший парень на земле. Ради него я была готова на все. Но вскоре Прекрасный принц изменился. И следующие семь лет он меня бил. Нет, он никогда не ломал мне костей. Он был слишком хитер для этого. Но он умел сделать больно. И еще он меня всячески унижал. — Она не сводит с меня глаз. — Вы знаете, каков секс с таким мужчиной? Это изнасилование. Не важно, замужем вы за ним или нет. — Она качает головой и смотрит в сторону. — Мне понадобилось семь лет, чтобы образумиться. Первые шесть мне даже в голову не приходило, что можно его бросить. Он убедил меня, что я сама виновата в том, как он со мной обращается. И что это его право.