Ликвидаторы (Устранители)

Мы холодно разглядывали друг друга. Я родился в Миннесоте, но в довольно раннем возрасте переехал на запад, где и выучился ездить верхом. Он же, скорее всего, начал упражнять в вождении старых автомобилей ещё до того, как выкурил свою первую в жизни сигарету.
— Справлюсь, — ответил юный Логан.
Развернувшись, он быстро подошел к моему пикапу, включил зажигание, снял машину с ручного тормоза и резко тронулся с места, отчего из-под задних колес автомобиля полетел гравий. Я оглядел свое новое транспортное средство и даже осторожно похлопал его рукой по морде. Лошадь не шарахнулась от меня и даже не попыталась вырваться, поэтому я решил, что могу смело садиться в седло, что немедленно и сделал.
Стремена оказались слишком коротки, и к тому же я забыл о фотоаппарате, лежащем в заднем кармане брюк, из-за которого мне теперь приходилось испытывать некоторые неудобства. Подождав, когда я наконец устроюсь в седле, Бет стремительно развернула свою лошадь, направляя её вверх по склону. Мне же пришлось пару раз ударить свою пятками в бока, после чего она тоже стронулась с места, но Бет все же оказалась на вершине раньше меня.
— Вон наше ранчо, — показала она, когда я наконец догнал её.
Внизу раскинулась долина, на дне которой виднелось несколько бревенчатых построек, относящихся, судя по величине прорубленных в стенах окон, к архитектурному стилю сельского модерна. Как говорят у нас на Западе, построено с размахом и на совесть.
— Вы живете здесь круглый год? — спросил я.
— Нет, — ответила она. — На зиму мы перебираемся в город, ведь дети должны ходить в школу. А ещё у Ларри есть небольшое имение в Мексике. Мы там тоже иногда бываем… Поезжай за мной. Перехватим мальчишек по дороге. Мы с Питером поехали напрямик, а они остались на тропе.
Бет пришпорила лошадь, и та резво сорвалась с места. Со времени нашей с ней последней прогулки верхом, её техника езды заметно улучшилась. И вне всякого сомнения именно поэтому она предложила мне проехаться до ранчо верхом на лошади, чтобы покрасоваться передо мной. Кроме того, возможно, она догадывалась о том, что последнее время мне было не до верховой езды, а человек, неуверенно держащийся в седле, вряд ли станет вести разговоры на разные деликатные темы, требующие располагающей, непринужденной обстановки, в которой он бы чувствовал себя хозяином положения. Я вовсе не хочу обвинить её в коварстве и расчетливости. Но ведь в конце концов мы были знакомы на протяжении многих лет. И иногда она в самом деле была непрочь подшутить надо мной.
Бет увлекла меня за собой вдоль склона горы и наконец остановилась над поросшей лесом лощиной, через которую проходила хорошо наезженная тропа. Я подъехал и остановился рядом; она обратила ко мне разгоряченное лицо, с трудом переводя дыхание после быстрой скачки. На мой взгляд, она была очень красива, хотя, вероятно, я довольно предвзято относился к вопросу её красоты с тех самых пор, как когда-то женился на ней.
— Они скоро будут здесь, — сказала она, — если, конечно, уже не проехали. Я велела им отправляться прямиком домой и нигде не задерживаться. Конечно, они не одни, их сопровождает надежный человек, но бояться нечего, они оба научились очень хорошо ездить верхом. — Она рассмеялась. — Мы даже Бетси усадили на пони. Ей ужасно хочется поехать кататься с нами, но все-таки она ещё очень мала. Ей совсем недавно исполнилось три года.
— Да, — сухо заметил я, — я знаю. Ведь я как-никак все-таки присутствовал при её рождении, если, конечно, ты этого ещё не забыла. Я ждал её появления на свет в комнате ожидания для будущих счастливых отцов.
Бет смущенно покраснела.
— Да, — пробормотала она. — Конечно… Ну что ж, думаю, будет лучше спуститься вниз и немного подождать. — Она запнулась. — Тем более… тем более, что мне надо кое-что рассказать тебе.
— Я получил твою записку, — сказал я. В ответ она промолчала, и тогда, напустив на себя безучастный вид, я продолжил развивать свою мысль: — Но больше всего меня впечатлила твоя душераздирающая история о похитителях коров.
 
— Просто ты ничего не смыслишь в соверменном скотоводстве…, — быстро заговорила она, но я не дал ей договорить.
— Конечно, обыкновенные воры, время от времени пробирающиеся на пастбище под покровом ночи и крадущие из стада мясных телок, это ещё можно понять. Но что за воры довели твоего мужа до того, что он даже среди бела дня не дает тебе и шагу ступить без вооруженного конвоя? Так что же случилось?
Она снова помедлила с ответом. Лошадь под ней взбрыкнула и забспокоилась, и тогда Бет резко осадила её.
— Давай прогуляемся пешком, — предложила она. — Я все-таки ещё не такая уж опытная наездница, чтобы полностью доверять этим животным.
— Конечно.
Я спешился и взял под узцы её лошадь, в то время, как она перекинула ногу через седло и ловко соскочила на землю. Должен признаться, что это зрелище пробудило в моей душе довольно необычные ощущения. То есть, я хочу сказать, что с момента нашего расставания прошел уже целый год, и прожил я его отнюдь не как монах-отшельник. Мне казалось, что я сумел совладать со своими чувствами, постаравшись убедить себя в том, что эта женщина ничего не значит для меня. Но теперь, глядя на то, как она легко спрыгнула с лошади, я понял, что мне не следовало приезжать сюда.
Бет посмотрела на часы и затем перевела взгляд на тропу.
— Надо же, как мы задержались. Они, наверное, уже на полпути к дому. Ну ничего, на всякий случай подождем ещё несколько минут. А там видно будет.
Ее голос казался неестественно ровным, но она по крайней мере умела держать себя в руках. Я же совсем не был уверен, как зазвучит мой голос, если я попытаюсь заговорить. Мне не следовало приезжать сюда. Но я приехал в Неваду, и теперь стоял на склоне горы, держа под узцы двух лошадей и глядя на нее, идущую мне навстречу — высокую, стройную женщину, с большими карими глазами и локонами русых волос, выбивающимися из-под большой ковбойской шляпы. Она остановилась передо мной. Она остановилась передо мной.
— Миссис Логан, — произнес я.
Мой голос прозвучал примерно так, как я и ожидал, и она пронзительно взглянула на меня.
— Мэт…
— Это может показаться странным, миссис Логан, — продолжал я, — но вы очень напоминаете мне одну девушку, с которой я когда-то был знаком… мы были с ней довольно близки.
— Мэт, — перебила она. — Не надо! Зря я вообще…
— Да, — согласился я. — Конечно же, зря. Но так уж получилось.
Я выпустил из рук поводья. Если эти лошади и в самом деле были хорошо объезжены на западный манер, то они будут терпеливо стоять на том месте, где их оставили; но даже если и нет — все равно, черт с ними. Я взял её за плечи. Она силилась что-то сказать. Начала было говорить, чтобы я не прикасался к ней, но это прозвучало бы слишком грубо, и она так и не договорила её до конца. Она хотела сказать, что у неё есть муж, отличный парень Ларри Логан, которому она и останется верна навеки, но и это выговорить ей тоже не удалось.
Но я читал это в её глазах, и, наверное, мне следовало бы поступить благородно и оставить её в покое, но это было превыше моих сил. Мы не виделись с ней год, целый долгий год, и к тому же я ничем не был обязан этому Логану. А за что мне его любить? Уж не за то ли, что он женился на моей жене?
— Мэт, — прошептала она. — Не надо…
Я не обнял её, не прижал к себе, хотя, полагаю, если бы и сделал это, то она не стала бы сопротивляться. Я просто держал её за плечи, и она стояла напротив меня, запрокинув голову, отчего ковбойская шляпа слетела у неё с головы и болталась на спине, удерживаямая кожаным шнурком, и глядела мне в самую душу своими огромными карими глазами.
Она больше не пыталась отстраниться от меня, даже напротив. В том, как она льнула ко мне, чувствовалось странное отчаяние. Вообще-то это было не слишком приятно. Вряд ли мне стоило тешить себя надеждой, что она станет тосковать по мне, как по непревзойденному любовнику; просто, скорее, я для неё был всего лишь воспоминанием о прошлой жизни, островком надежности и спокойствия в этом море житейских бед, и, полагаю, как истинному джентльмену, мне следовало бы повести себя благородно, и вместо того, чтобы набрасываться на неё с поцелуями, просто по-дружески подставить ей свое надежное плечо и внимательно выслушать рассказ обо всех свалившихся на неё горестях.