Ликвидаторы (Устранители)

— Как ты мог! Ведь девчонка явно влюбилась в тебя! Она бы и так сделала все…
— Любовь-морковь, — раздраженно проворчал я, начиная терять терпение и чувствуя себя иностранцем, говорящем на языке, которого никто вокруг не понимает. — К твоему сведению, эта, выражаясь твоим языком, сексуальная девица, придерживается довольно необычных, почти библейских взглядов на семью. Ну, там, чти отца и мать твоих и так далее, и тому подобное. Ее отец оказался главарем банды, а мать — безнадежной алкоголичкой, но в её представлении это не имеет никакого значения, так же как и то, что она сама не питает нежных чувств к своему отцу. Однако от этого он не перестает быть её отцом, и этим все сказано. Итак, что я, по-твоему должен был сделать? Нежно поцеловать её и попросить спасти человечество, сдав своего порочного родителя в руки доблестных сил правды и добродетели, полномочным представителем которых я в данный момент являюсь? После чего её отец отправился бы за решетку или, вообще, прямиком на тот свет, а она всю оставшуюся жизни корила бы себя за то, что тоже приложила к этому руку; что позволила уговорить себя на предательство собственного отца? Нет уж. Пусть у неё пару дней поболит рука, чем она потом будет сходить с ума от угрызений совести. К тому же теперь она меня ненавидит, что, полагаю, тоже не так уж и плохо. По крайней мере, для нее.
Бет по-прежнему с таким страхом глядела на меня, как если бы у меня вдруг выросли когти и клыки. Выходило, что чужие душевные страдания это, вроде как, и ерунда, но вот выкручивание рук представлялось высшей формой проявления жестокости. Затем, очевидно, её посетила какая-то другая мысль, и выражение её лица изменилось.
— Но если девица у тебя — если ты и в самом деле взял её в заложницы то тогда все в порядке, да? То есть, Ларри теперь Ларри совсем не обязательно… доводить это дело до конца. Мы можем обменять ее…
— На что? — спросил я. — Неужели ты считаешь, что Фредерикс немедленно побежит в полицию и признается во всех преступлениях лишь потому, что я где-то прячу его дочь? Не будь наивной. Все, чего я смог добиться, так это гарантировать нашим детям временную безопасность, и не думай, что Фредерикс будет все это время сидеть сложа ручки и не постарается придумать какую-нибудь ответную пакость. Так что удержание Мойры Фредерикс ничего не решает. Это лишь дает нам немного времени, в течение которого мы можем действовать более свободно, чем если бы нам приходилось бы волноваться о том, что может случиться с Бетси и мальчишками…
— А как же Питер? — поспешно спросила она.
Я пожал плечами.
— А что Питер? Он уже большой мальчик, имеет право избирать и быть избранным, и к тому же он не мой сын.
Она снова ошеломленно уставилась на меня.
— Значит, ты не…
Я тяжко вздохнул.
— Это была обыкновенная сделка, Бет. А для этого нужно было рассуждать простыми категориями, доступными для понимания человеком типа Фредерикса. Все должно было выглядеть правдоподобно: око за око, мое против твоего. Если бы я стал пытаться закрыть своей грудью весь белый свет, то он сразу же понял, что я блефую. У Питера есть собственный отец; я за него не в ответе, и Фредерикс прекрасно об этом знает. Так что пускай о Питере побеспокоится сам Герцог. Ладно?
— Нет, ничего не ладно…, - гневно возразила она.
— Ну, в общем, дело сделано, — перебил её я. — И это лучше, чем ничего, правда? А теперь как насчет того, что ты узнала, подслушивая разговор мужа по телефону?
Она все ещё сердито смотрела на меня.
— Я не подслушивала…
— Ладно, ты не подслушивала, ты просто стояла и слушала. Ну так все же, что ты услышала?
— Мэт, как тебе не стыдно!
Я снова вздохнул.
— Извини. Просто я столько времени провел без сна, что, наверное, веду себя не слишком благоразумно. Итак, я извинился, а теперь, может быть, все-таки расскажешь, что к чему?
Она собралась снова дать мне гневную отповедь, но потом, очевидно, передумала, и просто сказала:
— В хижине старого Бакмана.
— При чем тут хижина какого-то Бакмана?
 
— Там они должны будут встретиться. После того, как Ларри вернется.
— Ясно. И где находится эта хижина?
— В семнадцати милях дальше по той дороге, по которой ты проезжал. Там от одной из развилок ведет узкая дорога, сворачивающая в каньон, это каньон Бакмана. Она протянулась на многие мили и потом выходит прямо к шоссе посреди пустыни…
— Можешь показать на карте, где это?
Она показала. Я подошел к окну и выглянул на улицу. Было ещё довольно светло, но сил к этому времени у меня уже не осталось ни на что. Такое иногда бывает. Нет, пить мне определенно не следовало бы. Я ещё пытался соображать, думать, что делать дальше, но мои мозги были словно сделаны из ваты не самого высшего качества. Что ж, к счастью, на то, чтобы исправить это положение, у меня в запасе ещё оставалось какое-то время. Даже при самом удачном стечении обстоятельств Логан вернется не раньше утра, если, конечно, не решит лететь самолетом, а уж я этих гонщиков-любителей знаю. Они будут цепляться за руль своего автомобиля до последнего, пока у того не отвалятся колеса, чем согласятся вверить свою драгоценую жизнь какому-то полоумному летчику с его непредсказуемой летающей машиной.
Я отвернулся от окна. Нельзя демонстировать перед окружающими свою растерянность, чтобы они вдруг заподозрили бы вас в том, что вы сами не знаете, что творите. Нужно всегда действовать с таким видом, будто у вас есть замечательный план, и все складывается именно так, как надо. Во всяком случае, так гласит теория.
Я подошел к стойке с ружьями у стены. Логан оказался обладателем вполне приличного, но не слишком эффектного охотничьего арсенала. Здесь была легкая, изящная двухстволка 16-го калибра, очевидно английского производства. Имелось также и американское ружье 12-го калибра с блинным тридцатидюймовым стволом, куда в большей степени, чем предыдущее, подходящее для охоты на уток и гусей. Был тут также и «винчестер».270 с цилиндрическим затвором и прицелом — идеальная винтовка для охоты в горах. И ещё — нат, вы только подумайте! — огромная двухстволка для африканского сафари, из которой можно, пожалуй, было запросто завалить слона, и без которой не мог обойтись ни один уважающий себя настоящий белый охотник. Значит, он все-таки был там. Я мысленно принес свои извинения мистеру Лоренсу Логану, где бы он не был, и с какой бы скоростью не путешествовал.
Затем я взял в руки миниатюрную двухстволку 16-го калибра. Патроны к ней хранились в ящике с боеприпасами. Я зарядил оба ствола, предварительно убедившись в том, что они находятся в идеальном состоянии. А потом закрыл ружье и протянул её Бет.
— Это на всякий случай, — пояснил я. — Держи ружье вот так и можешь стрелять. Я хочу попросить тебя покараулить, пока я чутьк вздремну. Фредерикс или Фенн вполне могут придумать какую-нибудь пакость, так что рисковать не стоит. Я лягу спать вот на этом диване, чтобы быть в форме к тому времени, как Герцогу настанет пора возвращаться. Когда у вас здесь рассветает?
Она ответила не сразу.
— Светать начинает часа в четыре. Но…
— Ну тогда разбуди меня в три, если я сам к тому времени не проснусь, — сказал я. — А сейчас я хочу, чтобы ты внимательно выслушала все, что я тебе скажу. Ты останешься со мной в этой комнате, и все это время будешь держать ружье в руках, или, в крайнем случае, на коленях, если тебе захочется взять что-нибудь почитать. Ствол лучше держать направленным туда, где ущерб от выстрела будет наименьшим. Если услышишь что-нибудь — вообще, что угодно — большим пальцем сдвинь предохранитель и держи указательный палец на спусковом крючке, вот так. На любом из них, но обычно начинать принято с дальнего. И если у тебя появятся хотя бы малейшие подозрения, что происходит что-то неладное, стреляй не раздумывая.
— Но…
— Бет, — перебил её я, — я тебя умоляю. Конечно, это причинит некоторый ущерб интерьеру, но все-таки будем надеяться, что удастся обойтись без стрельбы. Но если такая необходимость все же возникнет, то просто сделай так, как я говорю, ты поняля? Не кричи, не трать время на то, чтобы повернуться и посмотреть, что происходит у тебя за спиной, и ради всего святого, не выходи из комнаты. Просто всади пулю в стену и все. Если кто-то попытается напасть на тебя, этот выстрел вынудит его броситься на пол и залечь. А у меня будет достаточно времени, чтобы проснуться и перейти к активным действиям. Если же тебе для чего-нибудь понадобится выйти за пределы этой комнаты, то разбуди меня. Тебе все ясно?