Ликвидаторы (Устранители)

— Пол-то? — переспросил я. — Похоже на то.
— И у тебя есть доказательства?
— Мартель знает обо мне все, даже мой оперативный псевдоним. Разумеется, он мог получить эту информацию и из других источников, но, принимая во внимание тот факт, что на оперативную работу я возвратился совсем недавно, такой вариант представляется маловероятным. — И мгновение спустя, смутно догадываясь, о чем, должно быть, в тот момент подумал Мак, добавил: — Тем более, что под пытками у любого развяжестся язык.
— Да, за редким исключением. И поэтому к Полу претензий у меня нет. Я ругаю себя за то, что поставил его в такую ситуацию. Мне не следовало отправлять его туда одного. Ведь я знал, что он ещё не готов действовать самостоятельно, во всяком случае, против такого профессионала, как Мартель. Я… — В трубке снова воцарилось молчание, и я почувствовал себя несколько неловко. Любому станет не по себе, если человек типа Мака вдруг даст понять, что и ему не чужды человеческие чувства. Это способно подорвать вашу веру в такие незыблемые явления, как жизнь и смерть, и заставить вас усомниться в том, что Земля вращается вокруг Солнца. Я слышал, как он снова откашлялся, а затем натянуто сказал: — Получив такую информацию, Мартель должен был предпринять некие действия, а инаяе ты никогда не узнал бы о том, что он ею располагает.
— Да, сэр. Он попытался заставить своего босса, Фредерикса, вывести меня из игры, по крайней мере, на какое-то время. Полагаю, что инициатива исходила от Мартеля. Его положение до некоторой степени осложняет тот факт, что ему необходимо действовать в рамках своего прикрытия, то есть в качестве бандита, исполняющего указания своего шефа. Фредерикс наверняка стал бы задавать слишком много вопросов, если бы вдруг засек своего наемника на том, действующим по своей собственной инициативе. — И немного помолчав, я добавил: — Сэр, у меня есть вопрос.
— Да?
— Похоже, мы предполагаем, что Мартель находится в стране с некоей секретной миссией, и выполнением её он занимался последние семь лет или даже больше. А никто не рассматривал такую возможность, что он мог просто «завязать»?
— Что ты имеешь в виду, Эрик?
— Ну, он мог просто завести себе продолжительный роман с какой-нибудь дамочкой. И за это его могли просто-напросто выкинуть со службы. Какая досада! Не помирать же бедняге с голоду. И тогда он перебрался сюда и нанялся в охранники к главарю американской банды, ибо именно работа данного профиля была ему по душе и подходила больше всего. Когда же Риззи отправился за решетку, то Мартель просто изучил рынок труда и прибился к тому работодателю, который пообещал ему платить больше, чем другие, и по чистой случайности этим нанимателем оказался Фредерикс.
— И как тогда ты объяснишь то, что случилось с Полом?
— Запросто, сэр. Естественно, Мартель не хочет, чтобы вокруг него увивались ищейки типа Пола и меня — и вовсе не потому, что он проворачивает какую-либо секретную операцию, действуя по заданию наших оппонентов, а просто потому, что мы можем разоблачить его, как лже-Джека Фенна. Потому как бывший преступник, став законопослушным гражданином, не обрадуется встрече с детективом из своей прошлой жизни, ибо это могло бы нанести урон его вновь обретенной репутации честного человека.
— Эрик, а ты сам-то веришь тому, что говоришь?
— Я не могу верить или не верить. Я просто считаю, что такую возможность тоже не следует сбрасывать со счетов.
— Этот вариант рассматривался в числе прочих, — сказал Мак, — и был признан несостоятельным.
— Почему?
— По той единственной причине, что те люди, на которых он работал, как тебе, наверное, уже известно, имели обыкновение прибегать к одному и тому же способу избавления от нерадивых работников. После такого увольнения, очень немногие из них вновь объявлялись на рынке труда. Однако, ты в какой-то мере прав. Нам стало известно, что Мартель снова впал в немилость у своего начальства, и произошло это, предположительно, где-то во временном промежутке между пятьдесят первым годом, когда, как известно, он работал на них в Берлине, и пятьдесят третьим, когда наш общий знакомый впервые попал в поле зрения нашей полиции под фамилией Фенн.
 
— Откуда же у вас такие сведения, сэр?
— Логично предположить, что имея дело с таким бабником, как Мартель, узнать столь интимные подробности можно было лишь из одного источника — от одной из его бывших подружек. На наше счастье, дамочка затаила на него великую обиду, и тогда мы сыграли на этом и вытянули из неё все, что ей было известно. И хоть в особом пристрастии к алкоголю он прежде замечен не был, но, видимо, пару раз все же допивался до скотского состояния, и выпивка развязывала ему язык. По мнению той дамочки, он считал, что его незаслуженно обидели. «Стоит лишь один раз оступиться, и тебя тут же ссылают в Сибирь!» — так он говорил об этом — Америка в его представлении была Сибирью. А ещё он пытался произвести на неё впечатление рассказами о том, сколь почитаем и уважаем он был бы где-то в другом месте, и как унизительно для него быть на посылках у такого лоха, как Риззи.
— И все равно это ещё не доказывает…, - возразил было я, воспользовавшись короткой паузой в монологе Мака.
— Это ещё не все, — перебил меня Мак. — Та девица сильно струхнула, услышав, как пренебрежительно он отзывается о столь могущественном главаре мафии, как Риззи, и сказала об этом Мартелю. Тот же лишь посмеялся над ней и сказал что-то в том роде, что, возможно, Риззи и считает, что это он, Мартель, то есть Фенн, находится у него на побегушках, но на самом деле все наоборот… Протрезвев, он основательно поколотил свою даму сердца, да так сильно, что та едва не отправилась на тот свет. И ещё пригрозил, что убьет её, если она только где-нибудь, когда-нибудь осмелится повторить хотя бы слово из сказанного им.
— Мартель слов на ветер не бросает, и наверняка он не шутил.
— Ей тоже так показалось, — заметил Мак. — Но все-таки две с лишним тысячи миль, разделяющие Нью-Йорк и Рино, очевидно, прибавили ей уверенности, и некоторое время спустя после того, как Мартель отбыл на запад, поступив на службу к Фредериксу, она стала жаловаться на судьбу, рассказывая о своих житейских неурядицах случайным знакомым в различных барах, а кое-кто услышал об этом и счел своим долгои поставить в известность нам.
— Что ж, — сказал я, — это уже совсем другое дело. Значит, Мартель считал, что это он так или иначе использует Риззи, а не наоборот. Это уже интересно.
— И даже очень. — Мгновение спустя Мак продолжал: — Мне пришлось внимательнейшим образом изучить записи допроса. И лишь, так сказать, читая между строк — цитировать эти откровения у меня нет никакого желания — я пришел к заключению, что то «единственное досадное недоразумение» на самом деле было у господина Мартеля уже третьим по счету, что ставило его на грань ликвидации. Полагаю, спасло его лишь то, что кому-то понадобился человек, подходящий на роль крутого американского гангстера. То есть, это должен был быть не просто секретный агент, а человек физически сильный, хорошо владеющий оружием, а также способный войти в доверие к такому авторитету, как Риззи, и расположить его к себе. Так что Мартель, хоть и остался в живых, но схлопотал себе ещё один выговор, был понижен в должности и сослан сюда, чтобы на досуге подумать о своих грехах и в течение семи лет создать себе репутацию и засветиться в полицейском протоколе — но зачем?
— Да, — сказал я, — хороший вопрос. А после Риззи он перебирается под крыло к Фредериксу. Но в таком случае, сэр, между ними должно быть что-то общее, не так ли?
— Кое-что есть, — подтвердил Мак.
— Да, — согласился я. — Наркотики.
— Именно так.
— С одной моей знакомой, — продолжал я, немного поколебавшись, произошел показательный случай. Дело было на границе с Мексикой. Она возвращалась домой и была очень удивлена, когда на посту её машина была обыскана самым тщательным образом, чего не случалось никогда раньше. Она предполагает, что это произошло из-за того, что она была дочерью Салли Фредерикса.