Ликвидаторы (Устранители)

Меня нисколько не волновало то, как и на что она тратит деньги, но дело в том, что при этом она ещё и начала довольно активно напиваться, а с этой молодежью никогда не угадаешь, насколько хорошо они осведомлены о возможностях своего организма по части выпивки. У меня даже появилось искушение одернуть её и посоветовать несколько сбавить темп; но в тоже время меня не оставляло подозрение, что она только и дожидается того, чтобы я взял на себя роль строгого родителя, и это будет ещё одна подходящая возможность проинформировать меня о том, что она уже не маленькая, и её пристрастие к выпивки меня никоим образом не касается. В этом возрасте молодежь неизменно стремится к самостоятельности во всем и встречает в штыки любые попытки со стороны окружающих посягнуть на нее. Поэтому я благоразумно промолчал и постарался сам не частить с выпивкой, выпивая лишь один стакан за то же время, за которое она успевала опрокинуть в себя два, заботясь о том, чтобы по крайней мере один из нас оказался бы в состоянии найти дорогу обратно, когда настанет время возвращаться домой. Тем более, что вечер обещал быть долгим.
— Мэт, — вдруг сказала она, когда ночь уже плавно перетекала в утро.
— Что тебе, детка?
— Вон так, у колонны. Человек в темном костюме. Я почти не сомневалась, что мы встретим его здесь, если задержимся подольше.
Я не спешил оглядываться. Вместо этого я взял её белую сумочку, вынул из неё сигарету и серебряную зажигалку, на которой были выгравированы инициалы М.Ф. — Мойра Фредерикс. А затем не теропясь закурил сигарету, вынул её изо рта и передал ей.
— Спасибо, милый, — сказала она. — Ты его видишь?
Я увидел его маленьком зеркальце, укрепленном на внутренней стороны клапана её ридикюля.
— Вижу, — ответил я.
— Это он.
Ей было воввсе необязательно уточнять. Я разглядывал Мартеля. Как это обычно бывает, он был совершенно не похож на виденную мной ранее фотографию, да и хранящееся у нас в архиве описание его внешности вряд ли можно было назвать удачным. У него были густые, блестящие, старательно зачесанные назад черные волосы, открывавшие высокий лоб, и большой рот с пухлыми, чувственными губами — я припомнил пассаж о его слабости к женскому полу, стоившей ему двух официальных взысканий.
Как и сказала Мойра, на нем был темный костюм — это был один из немногих темных костюмов во всем зале. Он так же был в очках с темными стеклами, но это было не столь уж существенно. Даже если бы он надел маску, я бы все равно узнал его. Просто с годами вырабатывается особое чутье, позволяющее безошибочно угадывать в людях коллег, занимающихся тем же бизнесом.
Если бы вы работали на какую-нибудь преступную организацию, — говорил Мак, — то вас называли бы наемниками или палачами… что ж, думаю, иносказательное «ликвидаторы» — тоже вполне подойдет. Мартель, надо думать, исполнял теперь обе роли сразу, хотя, насколько я могу судить, на практике отделить одно от другого довольно трудно.
Я отметил, что у него, скорее всего, имелся при себе и пистолет в плечевой кобуре. Это было совершенно необходимо для поддержания имиджа телохранителя Фредерикса. Судя по его досье, он должен уметь ловко управляться с ним — настолько быстро, как того позволяет кобура. Хотя принципиального значения это не имело. В наших кругах не принято выходить на поединки. Так что, если бы ему вдруг понадобилось меня пристрелить, то одно из двух: он либо располагал бы неограниченным временем на то, чтобы освободить его от кобуры, либо не имел бы его вовсе.
— Довольно симпатичный самец, — сказал я, закрывая сумочку. Мне пришлось сделать над собой некоторое усилие, чтобы сделать это и остаться стоять спиной к нему. И тут я поймал себя на мысли, что начинаю жалеть о том, что оставил собственный пистолет в мотеле. Есть лишь один способ достойно ответить вооруженному человеку — самому первым выхватить пистолет. Иностранцам это удается далеко не всегда, ибо они относятся к пистолету просто, как к портативной винтовке — а иногда даже складные стволы к ним приделывают! У них нет таких богатых традиций обращения с пистолетом, как у нас. Но Мартель играл роль гангстера достаточно долго, чтобы успеть акклиматизироваться. В этом я не сомневался. — И как долго он работает на твоего папашу? — как бы невзначай поинтересовался я.
 
— Не знаю, — призналась она. — Думаю, что не очень долго, но он уже работал, когда я возвращалась из… Только не надо меня ни о чем расспрашивать, Мэт. Я показала тебе его лишь потому… ну, потому что в нем есть что-то такое… странное. И это меня пугает.
— Знаю, — сказал я. — Он напоминает тебе меня. Тут уж кто хочешь испугается.
Она подняла на меня глаза и скорчила гримаску.
— Принеси мне лучше выпить, ладно, красавчик?
Я заколебался. Язык у неё вроде бы не заплетался, но по глазам было видно, что выпила она уже достаточно. Ее прическа, как это всегда бывает в критических ситуациях, утратила свою былую безупречность — теперь на её голове царил легкий художественный беспорядок, что, впрочем, было ей даже к лицу, тем более, что во всем прочем она выглядела вполне презентабельно. Однако, я понятия не имел, что станет с ней после ещё одного стаканчика выпивки, и у меня не было ни малейшего желания выяснять это. К тому же довольно неприятно находиться в непосредственной близости от человека, которого тебе в скором будущем предстоит убрать.
Что ж, в конце концов, она мне не дочь, не жена и даже не любовница. Так что я встал из-за стола и отправился к бару за очередной порцией выпивки, обратив внимание на то, сто Мартеля нигже не было видно. Мне не давала покоя мысль о том, узнал ли он меня. Но поразмыслив, я решил, что такое маловероятно, если, конечно, у него не было специальных распоряжений относительно меня лично. Вряд ли им удалось собрать на меня сколь-нибудь существенное досье. И к тому же с момента моего возвращения в организацию прошел всего лишь год. А у него на протяжении нескольких лет не было доступа к исходным материалам архива. Меня он несомненно приметил, но, с другой стороны, это входило в его должностные обязанности, как телохранителя — обращать внимание на мужчин, увивающихся вокруг дочки босса…
К тому времени, как я возвратился, Мойра уже покинула столик и дожидалась меня у пальмы, растущей в кадке.
— Спасибо, — сказала она, поднесла бокал к губам и попробовала содержимое, поглядывая на меня поверх его. Затем усмехнулась и демонстративно вылила ликер в гравий у ствола пальмы. — Лудно, красавчик. Так будет лучше. Можешь больше не беспокоиться.
— И что мы пытались доказать? — поинтересовался я.
— Если верить книгам, то наследственность тут не при чем, — ответила она, — но время от времени, мне все-таки приходится возвращаться к тому, что в них написано — особенно после того, как я вдруг узнала, что мой дорогой папочка, оказывается, торгует наркотиками.
— Я не говорил…
Она же продолжала говорить, не обращая на меня никакого внимания.
— Или, может быть, я не справедлива к нему, и у меня нет никакого морального права называть его так? Полагаю, его роль в этом деле чисто организационная, и сам он никогда не касается этого мерзкого товара своими белыми, холеными руками. Разумеется, это делает ему честь. И все довольны и счастливы! — Она неуверенно покачнулась, но тут же взяла себя в руки и заговорила совершенно другим тоном. — Черт возьми, вот теперь, когда встаешь, в голову как будто уже ударяет. А как я выгляжу? Наверное, ужасно?
— Вовсе нет. Но вот причесаться было бы не плохо.
Она провела руками по волосам.
— Эти чертовы лохмы постоянно торчат в разные стононы. Я сейчас вернусь. А ты стой здесь и будь готов к выносу тела, чтобы потом оживить его чашечкой черного кофе. — Она взяла меня за руку и повернула её так, чтобы были видны часы. — Бог ты мой, да уж завтракать давно пора! Еда? Бр-р, какая мерзость!
Мы приехали сюда на моем грузовичке, хотя тот выглядел гораздо менее аристократично, чем её открытый «мерседес», но зато Шейху в нем было удобнее. Мысль же о том, что мне, может быть, совершенно не хочется, чтобы большой, лохматый пес хозяйничал в мой машине, где сложены мои спальные принадлежности и прочие вещи, очевидно, никогда не приходила ей в голову. Когда она возвратилась — её прическа была уже второй раз за этот вечер приведена в порядок — мы спустились вниз на лифте, молча проследовали через всю автостоянку и сели в кабину пикапа.