Ликвидаторы (Устранители)

И, разумеется, оказалась права.
  
Глава 9
 
Это был просторный ресторан, расположенный в верхнем этаже какого-то отеля. Интерьер здесь был вполне обычный, и о высоте расположения данного заведения можно было судить лишь по тому, что прежде, чем попасть сюда, нужно было воспользоваться лифтом.
В Европе при ресторане такого типа был бы обязательно устроен ещё и небольшой садик на крыше, где можно было бы посидеть на свежем воздухе, лениво потягивая коктейль, аперитив или просто минеральную воду, любуясь сверху видом ночного города и виднеющихся в дали гор, и вести при этом интеллигентную беседу на отвлеченные темы, не имеющие никакого отношения к делам любовным — по крайней мере, на словах. Затем вы переходите в просторный зал, садитесь за стол, накрытый белоснежной, туго накрахмаленной скатертью, и вышколенные официанты, несомненно, знающие толк в своей работе, сервируют для вас изысканный ужин… Мне вовсе не хочется показаться предвзятым или непатриотичным. Что-то там делают хуже, чем у нас, что-то лучше. Но уж в еде они знают толк, уж можете мне поверить.
Мы сидели за маленьким круглым столиком, столешница которого была величиной с покрышку от миниатюрной спортивной машины. Всего же в обеденный зал было втиснуто примерно с миллион таких столиков — разумеется, это преувеличение, но общее впечатление было именно таким. Проходы между столами были такими узкими, что официанты пробирались по ним с трудом, просачиваясь бочком через оставленные щелки. Возможно, именно это обстоятельство мешало им добиться слаженности в работе, если, конечно, она у них, вообще, изначально была.
В дальнем конце зала находилась сцена, и на этой сцене в сопровождении, с позволения сказать, оркестра, пел какой-то человек. В целях экономии места назовем его просто «мужик», и, полагаю, что то, что он делал, с некоторой натяжкой можно считать пением. Я взяглянул на свою спутницу, сидевшую напротив меня. Она была уже довольно взрослой девочкой, чтобы грамотно объяснить мне этот феномен.
— Что, это и есть твой кумир? — спросил я. — Он пробуждает в тебе какие-то особые чувства?
— Ага, материнский инстинкт, — ответила она. — Ужасно хочется подойти к нему и поменять подгузник, чтобы он перестал, наконец, плакать.
Она обладала потрясающим самообладанием. При взгляде на неё никому бы и в голову не пришло, что всего каких-нибудь полчаса назад она, с трудом переводя дыхание, лежала на смятой кровати, подол её милого платьица был нескромно задран выше талии, а рыжие волосы разметались по подушке. Зато теперь она снова была сдержана и выглядела безупречно и даже невинно, как если бы греховные мысли никогда не приходили ей на ум — по крайней мере, после того, как она облачилась в свой белоснежный наряд. И только взгляд её глаз чуть изменился и стал каким-то другим, не таким, как прежде, хотя не исключено, что это мне лишь показалось. Все-таки приятно думать, что девушка не охладела к тебе после того, чтобы между вами было.
Но тут её затянутая в белую перчатку ладошка неожиданно коснулась моей руки.
— Только давай договоримся с самого начала, — сказала она. — Ни слова о Лолите. Обещаешь?
— Но у меня и в мыслях не было…
— Тот козел из Нью-Йорка постоянно называл меня своей маленькой Лолитой. Сначала мне это казалось это довольно остроумным, но затем я прочла книжку. Такое разочарование! И к тому же я уже не подросток. И лишь потому что он был не несколько лет старше меня… И хотя ты тоже старше, но только не воображай себе… Короче, если ты хотя бы раз заикнешься об этой чертовой Лолите, я встану и уйду.
Я взглянул на горе-певца, все ещё подвывающего на сцене, и сказал:
— Идея не плохая. Я бы тоже ушел вместе с тобой.
— Короче, я тебя предупредила. Никаких Лолит.
— В таком случае, — заметил я, — тебе лучше сообщить мне свое подлинное имя.
Она изумленно уставилась на меня.
— А разве ты не знаешь.
— Я знаю только то, что твоя фамилия — Фредерикс. И понятия не имею о том, что стоит перед ней.
 
— Меня зовут Мойра. Дурацкое имя, правда?
— Да нет, в общем-то, — ответил я. — А меня — Мэт.
— Я знаю, — кивнула она, а затем удивленно огляделась по сторонам, как будто впервые видела этот зал. — Так тебе здесь не нравится? — спросила она. — Если хочешь, можно пойти куда-нибудь еще.
Этот ресторан рекомендовала она сама, и тогда я сказал в свое оправдание,
— Наверное, я просто слишком избалован. В ресторанах Европы меньше шума, и атмосфера там царит более интимная.
— Да, здесь у нас довольно многолюдно, — согласилась она, — готовят тут неплохо. — Ее зеленые глаза снова остановились на моем лице. — Мэт, а зачем ты ездил в Европу?
— По делам, — лаконично доложил я.
— А по каким таким делам? — не унималась она.
Я не спешил с ответом. Врать ей не хотелось; к тому же серьезной легенды у меня не было, а сочинять что-то на ходу было довольно рисковано так проще простого загнать самого себя в угол.
Ее река все ещё лежала на моей ладони.
— Ты работаешь на правительство, не так ли? — проворковала она, испытующе глядя мне в глаза.
— На правительство? — переспросил я. — По твоему, я и в самом деле похож на кого-нибудь из тех чистеньких, бравых ребят, вкалывающих на ведомство мистера Гувера? Для того чтобы стать одним из них, необходимо обладать волевым характером и быть цельной натурой. Начнем с того, что если бы я обладал всем этим набором качеств, тебе никогда не удалось бы меня соблазнить и затащить в койку. Я бы был тверд, как кремень, и неприступен, как скала.
Она улыбнулась, глядя на меня через стол.
— Ладно, Мэт, я постараюсь не задавать больше вопросов. К тому же я вовсе не имела в виду ФБР. Мне показалось… — Она замялась и потупилась, принимаясь сосредоточенно разглядывать свой бокал, на дне которого плескалось то, что было призвано быть мартини — хотя, судя по моим личным ощущениям, немного джина туда все-таки плеснуть не забыли. А вот насчет вермута не уверен. Затем она подняла глаза и снова пронзительно взглянула на меня. — Я имела в виду… Скажем так, одно из подразделений Министерства финансов.
— Честное слово, я понятия не имею, каким образом рассчитывается подоходный налог, — поклялся я.
Она слегка нахмурилась и убрала свою руку.
— Ты очень здорово умеешь юлить, красавчик.
— Что поделать, ты слишком сильно на меня давишь. Ну почему я не могу быть просто бывшим мужем неприступной миссис Логан?
— С такими-то шрамами? А какой у тебя был вид, когда ты услышал фамилию Фредерикс, а… — Она опустила глаза. — Ты не можешь винить меня за то, что я просто хочу знать. И вообще…
— Что еще? — спросил я, когда она снова запнулась.
— И вообще, я и к тебе в мотель приехала не просто так, от нечего делать. Мне… ну, в общем, мне стало интересно.
Ее лицо залил смущенный румянец. Заметив это, я усмехнулся.
— И что, ты вообразила себя Матой Хари?
— И, полагаю, мне это неплохо удалось, красавчик, — решительно заявила она. — Да, ты её бывший муж. Это бесспорно. Но это не единственное твое амплуа. В тебе есть нечто… — она замялась.
— Что?
— Нечто особое, нечто жутковато-настораживающее, что ли, — продолжала она без улыбки. — Я видела-перевидела немало таких ухарей; всю свою жизнь я, можно сказать, только и занимаюсь тем, что вынужденно общаюсь с разного рода прохвостами, пытающимися прижать моего отца. Половина из них — а, точнее, процентов девяносто, наверное — были готовы удовлетвориться крупной взяткой, а остальные искренне верили, что они действуют во благо всего человечества. У меня нюх на таких придурков, я их чую за километр. Не думай, красавчик, это вовсе не намек. Ты не жаден до денег и не особо искреннен. И мне просто интересно, чего ты добиваешься.
Я немного помедлил и затем спросил:
— Скажи, Мойра, а ты очень любишь своего отца?
— Терпеть его не могу, — с готовностью ответила она. — Он сбагрил мою мать… в дурдом, наверное, можно и так сказать. В какую-то глухомань! А ведь её можно было ещё вылечить, ведь многим алкоголикам помогает лечение, но он не пожелал с ней возиться. Наверное, ему просто не хотелось, чтобы она мозолила ему глаза и пила томатный сок на вечеринках, напоминая всем, что жена Сала Фредерикса — безвольная пьяница; тем более, что к тому времени от её былой красоты не осталось и следа, а он любит, чтобы его окружали красивые, породистые женщины. Поэтому он и спровадил её подальше, поселил в одном миленьком райском уголке, где она могла бы спиться окончательно, никому не мешая и не надоедая. Вообще-то она ещё не дошла до ручки, но, судя по всему, ей уже осталось не долго… — Она неотрывно глядела мне в лицо. — Это ответ на твой вопрос. Но если ты спросишь меня, что я думаю на этот счет… Только пойми меня правильно, Мэт. Мне наплевать на него, ему наплевать на меня, но есть вещи, которые мы не в силах изменить. Он мой отец, и это связывает меня с ним. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.