Аристократ из другого мира 4 (СИ)

  
Аристократ из другого мира 4
   
Глава 1
 
На небольшом островке в преисподней под названием Дзигоку на качелях из цветов и виноградной лозы покачивалась красивая женщина по имени Оива. За краем острова медленно текли облака. Эти мутные волны скрывали от взгляда женщины те сотни тысяч мертвецов, которые с надеждой смотрели вверх.
Оива мурлыкала какую-то тягучую песню, покачиваясь на качелях, и смотрела на столик перед собой. На столешнице стояло большое магическое зеркало.
Внутри зеркала, как на экране телевизора, виднелся воин в серебряном одеянии в большом полутемном зале. Напротив него стоят пять человек в причудливого вида доспехах. Вот-вот начнется битва. На губах Оивы заиграла довольная улыбка.
Неожиданно на краю парящего среди безмолвных облаков островка сверкнула вспышка. Возник круглый пылающий шар, который постепенно становился всё больше и больше. Когда он достиг человеческого роста, то из него вышла девушка ослепительной красоты в алом кимоно с языками пламени на ткани.
— Аматэрасу, — хмыкнула Оива. — Ты никогда не появлялась просто так, без огня и дыма. Что за страсть к представлениям?
— Оива, я тоже рада тебя видеть, — голосом, похожим на звон хрустальных колокольчиков, ответила Аматэрасу и обратила внимание на зеркало. — Ты смотришь на нового Идущего во тьму? Смотришь на нового, а катаешься на старом?
— Да, — кивнула Оива. — У меня осталась последняя попытка…
— Но зачем? Зачем тебе он? Неужели тебе так хочется вернуться на Землю?
— Хочется, — вздохнула Оива. — Очень хочется снова ощутить себя живой.
— Зачем? Ведь живым так плохо живется, а ты…
— А я? Договаривай, Аматэрасу. Я существую в этом Дзигоку так долго, что многие уже забыли моего брата бога Эмму, истинного правителя этого места. А всё почему? Потому что он предпочел прожить жизнь живого человека, а мне оставил эту тяжкую ношу. И ещё в наследство зеркало, в котором я могу видеть жизнь людей…
— Но когда Эмма вернулся в мир живых, то погибло столько народа, что реки стали красными от крови, а из черепов можно было сложить гору выше Джомолунгмы. Неужели ты хочешь повторить это?
Мановением руки Оива прогнала облака. Тут же на неё с мольбой уставились тысячи лиц. Глаза смотрящих вспыхнули надеждой.
— А что мне делать среди этих? Иногда выпускать в мир живых, не имея возможности самой выйти наружу? Я могу выходить на время только в мертвых телах, либо в виде шаловливого котенка. А я женщина! И я ощущаю себя женщиной! Мне так тошно, что я готова на всё! Когда этот пришелец появился здесь, то моя кровь снова заиграла! Снова стала горячей! Всего лишь несколько мгновений, но мне показалось, что я снова живу! И я страстно захотела вернуться. Страстно захотела ощутить себя живой.
— Но ты же знаешь, что для твоего перехода нужны множественные смерти…
— Знаю, — с улыбкой ответила Оива. — Знаю и понемногу продвигаюсь к этому… А мой Идущий во тьму охотно мне в этом помогает. Он думает, что делает добро…
Аматэрасу удивленно распахнула глаза и приложила руку ко рту:
— Ты не сказала ему про статуэтку? Ты просто используешь его втемную?
— Да, Аматэрасу. Самые сильные и храбрые воины получаются из тех, кто истинно верит в то, что творят добро. Поэтому скоро наступит время, когда этим всем, — Оива махнула рукой в направлении стоящих мертвецов, — придется здорово потесниться. Мне осталось совсем немного…
— Но другие боги не допустят этого, — помотала головой Аматэрасу.
— Другим богам надоело прозябать на небесах. Им хочется развлечений, а я… Моё развлечение будет такое, что успевай сакэ подносить и суши закусывать. Не мешай мне играть, Аматэрасу, а то…
— А то что? — нахмурилась богиня солнца.
— А то Идущий во тьму доберется и до тебя, — усмехнулась Оива.
* * *
— Я сейчас сдохну! — простонал Киоси, подтягиваясь и запрокидывая ногу на очередной ледяной выступ.
Там он перевалился и замер, тяжело дыша и глядя в небо. По синему полотну шастали очень близкие облака — протяни руку и завязнешь, застрянешь в пуховой махине. А эта махина стянет тебя с твердой точки и утащит прочь, чтобы потом сбросить где-нибудь над клыками скал в глухой расщелине.
 
— Не сдохнешь! — буркнул я в ответ, забираясь и садясь рядом. — И не такое выдерживали.
— Да мои бубенчики уже замерзли! Они позвякивают при каждом движении! — попытался воззвать к мужской солидарности тануки.
— Могу вырвать, чтобы звоном не выдавал наше местоположение, — предложила Шакко. — Всё для хорошего дела…
Она тоже вскарабкалась на уступ и села, тяжело дыша и выпуская паровые облачка изо рта.
— Да? Вообще-то после твоих слов бубенчики втянулись и в ближайшие полгода совсем не собираются выходить наружу, — пробурчал тануки.
Мы находились на высоте около двух тысяч метров над уровнем моря. Примерно на середине горы Джомолунгма, которую ещё называют Эверестом. Что мы тут втроем делаем и за каким хреном нас сюда понесло?
Пффф, ответ прост и укладывается всего в два слова — сэнсэй Норобу. Нашему престарелому учителю для какого-то эликсира понадобились волосы йети, поэтому мы здесь. Нет, мы не прячемся в ледниках от гнева сэнсэя, мы разыскиваем этого самого йети.
По словам сэнсэя где-то на южном склоне йети оборудовало себе жилище. Вот мы и должны его разыскать, а потом ещё и уболтать поделиться шерстью.
Как это сделать?
Да хрен его знает. Сэнсэй только сказал, что ему необходимо получить эту шерсть и точка. После чего уставился на свою мандалу и не реагировал на посторонние звуки. У меня внутри зудело от желания отвесить ему леща, но… Что бы это изменило? Мы бы подрались, потом полечили друг друга, а затем нам бы всё равно пришлось бы отправляться на Джомолунгму. За шерстью йети.
К тому же, господин ректор военной академии поддержал желание сэнсэя и сказал, что нам крайне нужна тренировка среди льдов и снегов. Вроде как призраку и его команде нужно уметь выживать в любых условиях. Вот только сэнсэй почему-то не поехал с нами, сказав, что холод вреден для старых костей…
А ещё команда!!!
Как плюшки получать, так первый, а как йети ловить, так кости болят!!!
Ух, просто зла на него не хватает! И на сэнсэя, и на йети!
Мохнатое ушлепище уже обозначило своё присутствие, наделав огромную кучу возле палатки и оставив следы. И ведь ни одна снежинка не скрипнула под лапами, когда проходил мимо. А спящего на стреме Малыша Джо мы потом дружно все обматерили. Он должен был не только следить за костром, но ещё и охранять палатку от возможного нападения. Вместо этого Малыш взял, да и уснул сном младенца, пригревшись возле костерка.
Оно и понятно — выматывающий путь, редкие остановки, тяжелые переходы. Да ещё и пейзаж вокруг не отличался большой экзотичностью и разнообразием — ледники, снежные завалы, камни. Небо и облака. Вот и вся радость на протяжении недели, которую мы ползем по южному склону. Тут даже в бодрствующем состоянии порой кажется, что спишь. А в спящем состоянии продолжаешь ползти по снегу и льду.
Зима в Токио то ещё испытание для неподготовленных тел. Пусть воздух зимой в основном охлаждается до минус пяти, но это вовсе не те минус пять, которые я привык переносить в России. Большая влажность и ветер с океана утраивают морозы. Да и дома не согреться толком. Всё дело в том, что тут в домах нет центрального отопления и поэтому температура воздуха в комнатах порой мало чем отличается от уличной. Поначалу было весьма неприятно просыпаться и видеть парок изо рта, но потом…
Иногда спасался банькой, отогревал мышцы и кости, но этого эффекта хватало ненадолго.
Зимнее утро — самое шокирующее время в прямом и переносном смыслах. За ночь температура в комнате опускалась до тех самых пяти градусов. Я заранее выставлял на утреннее автоматическое включение приобретенный еще летом кондиционер «зима–лето». Но он не сильно помогал. Ледяной воздух обжигал тело.