Термитник Хеллстрома
Перудж размышлял об этом, лежа в постели, в полной темноте. Он знал, что отрезан от мира, одинок, лишен всякой поддержки – даже со стороны шефа. Что же заставляет его заниматься этим?
Потому что я хочу быть богатым, подумал он. Богаче, чем эта сучка из Совета директоров. И я добьюсь своего, если сумею заполучить Проект-40.
Нилс Хеллстром: заметки к сценарию
На экране аудитория увидит бабочку, появляющуюся из кокона. Мы понимаем эту сцену в более глубоком смысле, и то же самое должны уяснить зрители, но на подсознательном уровне. Бабочка персонифицирует нашу долгую борьбу. Кокон – это темные века, когда на земле доминировало дикое население Внешнего мира. Рождение бабочки – метафора трансформации, которую должен претерпеть Термитник, и целью ее является спасение человеческого рода. Эта метафора провозвещает тот день, когда мы возникнем из небытия и во всей красоте предстанем перед взором восхищенной вселенной.
– Передатчик у него встроен в наручные часы, – сообщил Сальдо. – Мы заметили это перед тем, как он его выключил.
– Хорошая работа, – кивнул Хеллстром.
Они стояли в подсвеченном электронными мониторами полумраке командного пункта на крыше амбара. Работники, находившиеся на местах, сосредоточенно выполняли свои обязанности, спокойно и уверенно. Ничто не могло проскользнуть незамеченным мимо столь надежных стражей.
– Они осуществляют тестирование со стороны гор, – сказал Сальдо. – Их местоположение мы пометили на карте.
– Как они себя ведут? Беспокоятся из-за отсутствия движения? Или нет?
– Скорее спокойны. Завтра я посылаю в тот район группу специалистов, имеющих большой опыт работы с чужаками. Их прикрытие – пикник. Они там будут развлекаться, а вечером доложат, что и как.
– Вряд ли им удастся выяснить многое, – заметил Хеллстром.
Сальдо кивнул.
Хеллстром прикрыл глаза. Отдохнуть ему не удалось, усталость и напряжение не отпускали. Перудж раздражал его. Как найти безболезненный способ спровадить его к черту и ответить на все вопросы, толком на них не отвечая? А эта удочка, которую он закидывал по поводу металлургии и новых изобретений? Какое отношение все это может иметь к Проекту-40? Изобретения – да, не исключено. Но металлургия? Хеллстром решил при первой возможности связаться по этому поводу с лабораторией.
Поговорка специалистов Термитника:
«Насколько примитивны по сравнению с нами все антропологи этого дикого Внешнего мира!»
Сквозь сон Перудж услышал шуршание около своей двери. Наверняка собака, которая в детстве жила у него дома, пришла, чтобы разбудить его. Добрый старый Дэнни! Перудж увидел во сне морду пса, слюну, капающую из пасти. Он лежал в постели в одних брюках от пижамы, как в детстве. И вдруг круги в его памяти замкнулись. Собака-то умерла много лет назад! Перудж проснулся, молча глядя в темноту, готовый встретить любую опасность.
Шуршание не смолкало.
Вытащив из-под подушки тяжелый пистолет, Перудж поднялся и босиком по холодному полу приблизился к двери. Встав около дверного проема, он поднял оружие и рывком открыл дверь на длину цепочки.
В коридоре было ночное освещение. Оно отбрасывало золотистые блики на Фэнси, которая стояла перед дверью, одетая во что-то мохнатое, объемное и черное. Левая рука ее опиралась на велосипед.
Перудж распахнул перед ней дверь. Он понимал, что выглядит странно в брюках от пижамы и с огромным пистолетом в руке, но ему было нужно как можно быстрее спрятать эту женщину, а единственным подходящим для этого местом был его номер.
Перудж почувствовал необычайный подъем. Они попытались скомпрометировать его на своей чертовой ферме, подослав эту маленькую киску. Но теперь она сама явилась – сюда, где он в безопасности!
Фэнси молча вошла, ввела свой велосипед и поставила его около стены. Перудж закрыл дверь. Когда он повернулся к Фэнси, она стояла к нему лицом и снимала свое длинное меховое пальто. Бросив его на руль велосипеда, Фэнси осталась в том самом халате, в котором Перудж увидел ее впервые, и насмешливо посмотрела на него.
Сначала радости жизни? Или дела? Ладонь Перуджа увлажнилась на горячем металле пистолета. Боже, до чего эта женщина привлекательна!
Перудж подошел к окну, расположенному возле двери и, отодвинув край занавески, выглянул наружу. На улице никого. Он шагнул к окну, выходящему в сторону гор. Там, на парковке, тоже пусто. Который сейчас час? И почему эта женщина молчит? Перудж посмотрел на циферблат своих часов. Час двадцать восемь ночи.
Фэнси наблюдала за действиями чужака. Странные они все-таки! А этот – еще более необычный, чем остальные. Тела их подсказывают им, что нужно делать, а они не подчиняются. Ну что ж, она на этот случай подготовилась.
Перудж, стоя около ночного столика, смотрел на Фэнси. Оружия у нее в руках не было. Он положил пистолет в ящик столика. Она так спокойна, потому что номер прослушивается? Этого не может быть – он удостоверился, что здесь все чисто. Перудж медленно двигался по номеру, стараясь не поворачиваться к Фэнси спиной. Какого черта она приехала на велосипеде? И почему в меховом пальто? Отреагируют ли на ее появление в его номере люди в горах? Пока молчат. Значит, для начала – радости жизни?
Словно прочитав мысли Перуджа, Фэнси расстегнула пуговицы халата, и тот упал на пол. Она стояла перед ним, нагая, и ее чувственное тело, тело Венеры, заставило сердце Перуджа бешено застучать в груди. На ногах у Фэнси были открытые сандалии, которые она тоже сбросила.
Перудж, не сводя с Фэнси сверкающих глаз, облизал пересохшие губы и хрипло произнес:
– Как ты хороша!
По-прежнему не говоря ни слова, Фэнси приблизилась к нему и, протянув руки, обхватила его за плечи. Он почувствовал покалывание в левой руке и ощутил острый мускусный запах. Взгляд его скользнул к тому месту, где кололо, и Перудж увидел маленькую ампулу, которую Фэнси расплющила, прижав большим пальцем, а также капельку собственной крови. Нужно было бы отбросить ее, позвать на помощь ночного охранника с гор, но мышцы Перуджа застыли, а покалывание распространилось по всему телу. Он перевел взгляд с ампулы на чувственную грудь Фэнни с напряженными темными сосками.
Перудж почувствовал, будто его волю парализует густой туман, поднявшийся из чресел, и единственное, что он теперь видел и ощущал, была эта женщина, приникшая к нему и влекущая его в постель.
– Хочешь заняться со мной… воспроизводством себе подобных? – прошептала Фэнси. – Вот и хорошо.
Из Проспекта стратегического развития Термитника
Основной целью процесса социализации следует считать создание режима толерантности ко всему разнообразию компонентов, из которых состоит общество.
– Фэнси исчезла! – воскликнул Сальдо.
Он вбежал в соту Хеллстрома через заполненные рабочими коридоры и галереи, не обращая внимания на панику, которую вызвало его появление.
Растирая ладонями лицо и качая головой, Хеллстром сел в постели, пытаясь сбросить с себя остатки сна. Впервые за много дней ему удалось быстро заснуть. Он молился о благословенном сне, который ему был очень нужен перед завтрашним противостоянием с Перуджем и теми, кого Перудж взял себе в помощники, чтобы посильнее надавить на него и Термитник.
Фэнси пропала!
В полумраке соты он вгляделся в испуганное лицо Сальдо.
– Одна?
– Да.
Хеллстром облегченно вздохнул.
– Как это ей удалось? Где она сейчас?
– Фэнси использовала аварийный вентиляционный канал у северного периметра. У нее с собой велосипед.
– Разве там не было охранников?
– Она их обездвижила.
– А система безопасности?
– Тоже пропустила, – вздохнул Сальдо. – Похоже, Фэнси уже не раз пользовалась данным маршрутом. Направилась в лес и миновала все наши детекторы.
Шла хорошо известным ей путем, подумал Хеллстром. А велосипед? Куда она собралась идти?