Запретный огонь

Приняв решение, Ларк быстро собрала вещи, взяла ключ от черного входа во вдовий дом, а остальные ключи и кольцо с опалом и сапфирами оставила на виду, на туалетном столике. Она надеялась, что ключа от двери для слуг во вдовий дом не хватятся. Накинув пелерину, Ларк взяла сумку и на цыпочках пошла к двери.
Она была почти у цели, когда послышался легкий стук. Застыв, Ларк прислушалась. Для крепкой руки Кинга стук был слишком слабый, особенно в нынешних обстоятельствах. Она затаила дыхание. Стук повторился.
— Ларк, — прошептала из-за двери Агнес. — Впустите меня!
Сникнув, Ларк открыла дверь и, предостерегающе прижав палец к губам, втянула Агнес в комнату.
— Ш-ш-ш, — прошептала она. — Зачем вы пришли? Вас хватятся! Леди Изобел узнает, что вы приходили сюда, и…
— Она легла спать, — перебила Агнес. — Вы не можете уехать! Это разобьет ей сердце. Никогда не видела ее в таком состоянии. Она буквально оцепенела! Я и гроша ломаного не дам за шкуру его сиятельства, когда он вернется домой, если его мать до этого не умрет.
— Шкура его сиятельства — это его личное дело, — сказала Ларк. — Надеюсь, мать вознаградит его своей тростью. Единственное, о чем я жалею, что мне не придется этого увидеть.
— Она сказала, что убедила вас остаться.
— Я согласилась, чтобы избавиться от ее бдительного ока и потом сбежать. Вы знаете, что я не могу остаться, Агнес. Трудно выразить, как мне больно расставаться с вами… с ней. Я дорожу вашей дружбой так, что и объяснить не в состоянии, и я действительно хотела иметь семью, но ничего не вышло. Я совершила ужасную ошибку.
Агнес была совершенно убита. Ларк хотелось успокоить ее, но если она это сделает, то потеряет самообладание. Сияние, которое она заметила в глазах подруги с начала взаимной симпатии с Леандром Маркемом, исчезло. Горе затуманивало глаза Агнес непролитыми слезами.
— Куда вы пойдете? Как? В такую бурю…
Ларк колебалась. Сказать? Открыть свой план? Агнес не проговорится? Это вопреки здравому смыслу. Однако ей будет спокойнее, что кто-то знает ее местонахождение… если этому человеку можно доверять. И говорить нечего, что союзник ей не помешает. Агнес всегда им была. До месячных еще по меньшей мере неделя… и если будет задержка…
— Если я скажу вам, вы должны поклясться, что сохраните тайну, — сказала Ларк. — Если вы предадите меня, Агнес, то больше меня не увидите. Никогда. Я убегу так далеко, что меня никто никогда не найдет.
— Предать вас? Как вы могли такое подумать? Я вам жизнью обязана, Ларк. Клянусь, ваша тайна в полной безопасности!
— Хорошо, — ответила Ларк. — Леди Изобел права. Я обязана остаться, пока не выяснится, не ношу ли я наследника, но я не могу оставаться под одной крышей с Кингом. Не могу. Я отправляюсь во вдовий дом. Я взяла ключ. Никому не говорите, Агнес, никому, даже леди Изобел — особенно леди Изобел, и, конечно, Кингу и Леандру. Эти двое словно половинки одного целого. Что знает один, узнает и другой. Вы должны обещать мне и сдержать слово.
— Конечно, я обещаю. Вы не представляете, какой камень у меня с души сняли! — тараторила Агнес. — Но там нет слуг. Что вы будете есть? Как справитесь там, в полном одиночестве?
— Я научилась сама о себе заботиться, Агнес. Я долгое время была одна. В кладовой есть запасы, которые Кинг сделал для матери, пока мы не решили, что она временно останется в главном доме. Я справлюсь.
— Вы не сможете зажечь огонь. Дым будет виден и днем и ночью! Я принесу вам все, что нужно…
— Нет! — вскрикнула Ларк, потом понизила голос: — Вас заметят, выследят. Ни в коем случае!
— Я приду, когда стемнеет. Ли во время одной из прогулок показал мне дорогу. Никто меня не выследит, Ларк. Когда поживешь с мое в Маршалси, научишься двигаться с хитростью крысы. Завтра ночью я приду к черному ходу и принесу, что смогу подобрать на кухне. Не зажигайте свечей после наступления темноты. Там полно всякого рода нежеланных гостей, если вы меня понимаете.
Ларк обняла ее.
— Честное слово, не знаю, как бы я обошлась без вас, дорогой друг.
 
— Даже и думать об этом не надо, — сказала Агнес. — А вы пробовали справиться со всем самостоятельно!
— Я должна идти, пока шторм не разгулялся, — шагнула к двери Ларк. — Помните, вы ни о чем не должны говорить ни единой душе. Даете слово?
— Охотно.
— Хорошо, — пробормотала Ларк и беззвучно выскользнула в коридор.
  
Глава 24
 
В душном, плотном воздухе раздавались предсмертные крики. Холодные волны то и дело накрывали Кинга, мешая дышать. Он дрожал от холода, глаз щипало он соли. Кинг снова и снова безуспешно пытался открыть его, но веко было словно приклеено. Все тело, каждый его мускул, невыносимо болело. В голове пульсировало, левую руку пронзала жгучая боль, но нужно было двигаться. Нужно держать голову над водой. Нужно, извиваясь и карабкаясь, пробираться по расколотой палубе, по вздыбившемуся деревянному настилу — прочь от водоворота, где ждет неминуемая гибель. Нужно быстро ухватиться за ударивший его по голове и рассекший руку обломок грот-мачты. Сломанная мачта дважды поразила его, а теперь спасала, дрейфуя к берегу. Берег был близко.
Почему воздух такой горячий, а вода холодная? Что это за запах… замечательный запах? Он облизнул потрескавшиеся, покрытые коркой губы. Распухший сухой язык чувствовал только соль.
— Ради Бога, держите его крепче! — рявкнул кто-то. — Как я могу дать ему лекарство?
Чей это голос? Кингу показалось, что он его знает. Почему он не может вспомнить? Кому дают лекарство?
— Я пытаюсь! — произнес другой знакомый голос, молодой и резкий. — Может, сами попробуете? Это все равно, что бороться с буйволом!
— Прочь с дороги, вы оба! — раздался еще один голос, на этот раз женский. — От вас больше вреда, чем пользы. У меня больше умения, чем у любого из вас, Видит Бог, у меня достаточно практики. Надо было сразу принести его сюда. Если он умрет, это будет на вашей совести… вы потащили его к этой… шлюхе. Что она знает о том, как выхаживать таких?
— Помолчи, мама.
— Нет, не замолчу, — не унималась женщина. — Смотри, если я поймаю тебя около этой потаскухи, тебе несдобровать. Она настоящая шлюха. Только посмотрите на него! Чем трясти его на телеге, лучше бы сразу доставили его сюда, и проблем не было бы. Если бы он не побывал у той женщины…
— Прекрати, я сказал! — тихо прорычал Уилл. — Кажется, он нас слышит.
— Л-ларк? — Кинг едва узнал собственный слабый голос. — Ларк.
Застонав, он очнулся и смутно увидел склонившуюся над ним Мэтти Боулз с ложкой в руке.
— Открой рот, — скомандовала она.
Кинг машинально подчинился. Что-то горькое и густое потекло в горло. Вскоре он заснул.
Это было приятное блуждание в мягком безопасном забвении на грани сознания, приятное и мирное, но что-то грызло покой Кинга, мешая настойке опия, которую влила в него Мэтти, действовать в полную силу. Если бы он только знал, что это… Что-то неотложное тревожило его.
В полудреме он попытался открыть глаз, но ощутил свет. Смотреть на свет было бы больно, и он не стал. Ему не нужно видеть свет. Он чувствовал его тепло, замечательный запах, наполнивший комнату. Это вернуло память, и когда он пошевелился, раздался стон.
— Кажется, он приходит в себя, — сказал знакомый голос, который он уже слышал.
Глаз застилала рыжая мгла. Она стала ярче и гуще, когда к его лицу поднесли что-то горячее. Кинг отвернулся. Что-то терзало его душу с новой силой.
Ларк! Он напрягся, и раздался новый стон. Он вырвался из его собственного пересохшего горла. Резко открыв глаз, он увидел у своего лица свечу, которую держал Уилл Боулз. В глазах Уилла слезы? Он не мог разобрать. Если бы только комната перестала кружиться.
— Кризис миновал, — облегченно вздохнула Мэтти. — Приготовлю, бульон. — Шагнув к чайнику, она остановилась. Перед глазом Кинга все по-прежнему кружилось. — Ты ему скажешь? — шепотом спросила она.