Запретный огонь
— Не нужно упрекать себя, — успокоила Ларк. — Я тоже виновата. Нужно было запротестовать. Если бы я это сделала, девушка не лишилась бы места.
— Почему вы этого не сделали?
— Миссис Арчуэй, вы когда-либо бывали в Маршалси?
— Нет! — ощетинилась экономка.
— Считайте, что вам повезло. Со мной плохо обращались там, потом привезли сюда, не объяснив, что будет со мной дальше. Уверяю вас, я бы не позволила ситуаций выйти из-под контроля, но думала, что благоразумнее помолчать, пока не выяснится причина моего появления здесь.
— Не беспокойтесь о Бидди, миледи, — сказала миссис Арчуэй. — Она выкрутится. Она мужественная девушка. Однако хозяин прав, что уволил ее. Можете не сомневаться, я буду обращаться с вами самым нежным образом.
— Спасибо, — сказала Ларк. Совершенно понятно, что экономку заставили извиниться под угрозой бог знает чего, скорее всего — увольнения. Но слова миссис Арчуэй были искренними, она неподдельно сокрушалась. — Хотя не знаю, чем вы можете мне служить. Думаю, я достаточно чистая, — деланно улыбнулась она, — и у меня нет ночной рубашки, чтобы помочь переодеться.
Экономка вытащила рубашку из ящика туалетного столика. У Ларк перехватило дыхание. Рубашка была явно новая и красивая.
— Ваши платья в шкафу, — сообщила экономка. — Я развесила наряды, чтобы вы могли оценить их. Возможно, какие-то вам не понравятся. Те, что вы захотите оставить, я упакую утром. — Миссис Арчуэй жестом указала на шкаф: — Ваше белье находится в этих ящиках.
— Его сиятельство выбирал мне белье? — недоверчиво спросила Ларк.
— Нет, миледи, — поспешно ответила экономка. — Он послал записку владелице одного из магазинов на Бонд-стрит с указанием размеров и просьбой подобрать необходимое. Он не видел этого.
Ларк вспыхнула, но, улыбнувшись, позволила экономке помочь ей облачиться в рубашку из кремового батиста, отделанную бледно-розовыми шелковыми розами. Как только миссис Арчуэй вышла, Ларк легла и тут же провалилась в глубокий сон без сновидений.
Кинг вышел из спальни на балкон, смотревший на ухоженную лужайку и фигурно подстриженные деревья в парке позади дома. Гости наконец отбыли, все стихло. Он вдыхал витавший в ночном воздухе аромат. Однако мыслями он был далеко. С чего он взял, что может надеяться на какое-то подобие нормальной жизни? Он даже собственным домом управлять не способен.
Очень многое поставлено на карту. Прежде всего, его будущее, не говоря уже о продолжении графского рода! Он единственный может его продлить. Докучливая обязанность, но ее надо исполнить. Годы идут.
Он думал о леди Энн. Брак с ней был бы ловким шагом. Она воспитана, мила, достаточно мягкая, чтобы не скрещивать шпаги с его матерью, и достаточно апатична, чтобы не совать нос в его дела. «Не анализируй, действуй», — нашептывал ему внутренний голос. Но что-то тут… не так.
— Я наполнил ванну.
От раздавшегося сзади мягкого голоса Кинг вздрогнул и обернулся. Голос принадлежал его камердинеру Фриту, высокому стройному мужчине лет пятидесяти с небольшим, с манерами епископа и глазами мудреца, спокойными и проницательными, серебристо-серый цвет которых сейчас, в безлунную ночь, отливал гематитом.
— Прошу прощения, милорд, — выдохнул он. — Я не хотел вас напугать.
— Все в порядке. — Войдя в спальню, Кинг ослабил галстук. Ступив на обюссонский ковер, он остановился. — Две ванны в день, Фрит? Это не слишком? Сто лет назад нас, наверное, сожгли бы за это: тебя за то, что приготовил, а меня за то, что потворствовал.
— Я думал, что горячая ванна поможет вам… расслабиться, милорд.
Кинг прошел в смежную гардеробную, с надеждой глядя на пар, поднимающийся от медной ванны. Черт, как Фрит понял? Его так легко разгадать? Раздевшись с помощью камердинера, он с довольным стоном погрузился в ванну и нырнул под воду. Как его тело нуждалось в этом текучем восхитительном тепле!.. Фрит умел поддерживать температуру воды. Кинг снова довольно застонал. Камердинер вручил ему душистое кокосовое мыло. Черт! Расслабившиеся мускулы опять сжались подобно тугой пружине, и Кинг застонал снова, на сей раз от раздражения. Нет, в его мирке определенно не все в порядке!
— Что-то не так, милорд? — нахмурился Фрит.
Кинг хрипло вздохнул.
— Я думаю, многое не так, — сказал он, поднеся к носу кусок мыла, и глубоко вздохнул. Почему, кроме кокоса, он чувствует явный аромат роз? В поле зрения нет ни одного цветка. Кинг так свирепо намыливал шею и грудь, что камердинер забрал у него мыло. — Я в затруднительном положении, вот и все! — прорычал он вместо объяснения.
— От… долгих размышлений, милорд? — спросил Фрит, мягко намыливая ему волосы.
— В каком смысле?
Бесполезно уклоняться от разговора. Фрит с ним много лет и через столько прошел, что Кинг пришел к убеждению, что камердинер способен читать его мысли. Он был в этом уверен. Тут уж ничего не поделаешь, этот человек имел странную способность извлекать информацию поистине гипнотическим способом. Он стал бы великолепным сыщиком.
— Как я заметил, вы еще не сделали предложения, — сказал камердинер.
— Нет, не сделал! — отрезал Кинг.
Этого еще не хватало! Фрит давно перешел всякие границы. Помилуй Бог, он взял на себя смелость судить о личных делах хозяина, скоро придется настаивать на соблюдении формальностей. Но бывают времена…
— Вы сомневаетесь? — спросил камердинер.
— Не торопи меня!
— Разве вы не находите ее прелестной? — настаивал Фрит.
Внезапно перед внутренним взором Кинга возник образ… не леди Энн, а соблазнительной родинки на груди совсем другой девушки. Дело плохо, с тревогой подумал Кинг. Внезапное напряжение в паху от мысли о прелестном коричневом пятнышке на молочно-белой груди было тому доказательством, но дискомфорт продлился недолго. Ведро холодной воды, опрокинутое ему на голову, положило этому конец.
Кинг разразился цветистыми проклятиями.
— Черт побери, Фрит, вода холодная! — взревел он.
— Это чтобы волосы блестели, милорд, — невозмутимо сказал камердинер. — Мы не воздали им должное раньше.
— Хватит! Помоги вылезти!
— Как пожелаете, милорд, — сказал Фрит.
— Я весь высший свет прочесал в поисках жены, подходящей для моей… ситуации, — проворчал Кинг, шагнув из ванны, и взял полотенце, которое держал камердинер. Он свирепо растирал предательское тело. — Я полагаю, что леди Энн вполне годится… учитывая все.
— Все, милорд?
— Что, ты хочешь сказать?
— Вы любите эту леди, милорд?
— Чтобы получить наследника, любовь не нужна, Фрит. Не глупи.
— Значит, для удовольствия вы хотите завести любовницу, — сказал камердинер, отвечая на собственный вопрос.
— Судя по действиям Адмиралтейства, на это не будет времени, старина. Теперь не прежние времена. Мне нужно выполнить только три дела: устроить мать, заиметь наследника и позаботиться о торговле. Все.
— Понятно, — сказал Фрит.
— Гм, — промычал Кинг. Камердинер помог ему надеть халат, и он безжалостно затянул пояс. Он не сомневался, что камердинер все прекрасно видел, и, приподняв бровь, вглядывался в стоическое лицо Фрита. — Думаю, лучше, что сердце и пах в этом случае не соединятся, старина, — сказал он. — Сейчас мне нужны здравый ум и ясная голова.
— А позже, милорд? — поинтересовался камердинер.
— Судя по тому, как сейчас обстоят дела, никакого «позже» для меня может и не быть, Фрит, — ответил он. — Мой долг, как я его вижу, — это продолжение графского рода. Я уже вдоволь понатешился и ни о чем не жалею.
— Что бы вы ни говорили, милорд…
— Ну? — прервал Кинг красноречивую паузу камердинера.
— Сейчас вы не рассуждаете о себе здраво, вот и все.
— Да, ты прав. Как только улажу дело с матерью и сделаю предложение леди Энн, я стану здравомыслящим. Совершив эти подвиги, я смогу сосредоточиться на остальном.
— Именно в таком порядке, милорд?
— Конечно. Сначала надо уладить дело с матерью.