Ночники
В большинстве своём Большиши, даже папа с мамой, его не понимали. На его вопросы отделывались скользким и деловым: "Я не знаю" - или: "Что ты там говоришь?" - и Кирилл скоро возненавидел эти фразы. Может быть, дело в словах, которые Кирюша цепляет, как на рыболовный крючок, из подкроватя. О, там их полно, самых разных слов, и Кирилл набирал их полные карманы. Только вот понимали их отнюдь не все.
Всё прекрасное для этих людей сводится к мимолётному, к движущимся картинкам на экране те-ле-ви-зо-ра. Они обсуждали эту пустоту, спорили из-за неё, ссорились. Между мамой и папой на пустом месте вспыхивал огонь раздора, и хрупкий мир лопался, как мыльный пузырь. Смысла во всем этом Кирюша не понимал, но пространство вокруг становилось плотным и колючим, как будто бы его всего закутывали в одеяло колючей стороной. Мамин голос поднимался и вторил визгу электрической пилы в соседском дворе, папа говорил резко, слова, как большие шмели, вылетали из его рта и жалили всё подряд. Рыбки у них в глазах пугались и уплывали в темноту.
Кирюша бежал к маме, забирался к ней, но коленки её внезапно оказывались острыми, а для него не находилось ни одного мягкого слова. Тогда единственным спасительным местом оставалось пространство под кроватью в его комнате, где Кирилл скрючивался, обнимал руками колени и слушал, как на кухне или в другой комнате бушует гроза. Они закрывали дверь, но он всё равно прекрасно слышал. Стёкла звенели в тон, и звон этот походил на тонкое хихиканье, а в форточку врывались и катали по полу предметы и катышки пыли какие-то дымящиеся существа. Сосед, проходя мимо окна, горланил жуткую песню: он появлялся всегда в одно и то же время, когда мама и папа ссорились. Может быть, он шёл за дымными тварями, а может, этих дымных тварей выпускала его электрическая машина, сестра которой жила у мамы в горле и в коленках.
Потом всё успокаивалось, но ненадолго. Всего лишь до следующего раза.
Кирилл спускает с кровати ноги, пол приятно холодит пятки. Одежда висит на спинке стула, штаны и майка, что мама приготовила ему на утро. А одежда сейчас нужна: он собирается наружу.
Он пойдёт к Ведьме!
Ведьма эта выглядит совсем не по-ведьмински. Ну, то есть она не старая. И волосы у неё из носу не торчат, хотя Кирилл близко не видел.
Она живёт возле парка, в старом, поросшем смородиной деревянном доме с мансардой. Они с мамой часто встречают её в этом парке. Иногда одну, иногда в компании других молодых людей, не менее пёстрых.
- Ну и мода пошла, - морщится мама и пихает папу локтем под рёбра. - У молодёжи. Не, ну ты смотри, как одеты! Что это? Всё висит, крашеная, мымра какая-то...
Отец гогочет. Наклоняется и говорит Кирюше на ухо:
- Видишь? Тётя ведьма!
- Ну, может, и не ведьма, - с сомнением говорит мама. - Не наговаривай на людей. Мало ли, кто как будет одеваться, когда он вырастет.
Но Кирилл уже не слушает. Он заворожено смотрит вслед женщине, разглядывает короткую стрижку и крашеные в красный волосы, из-за чего она похожа на клубничное мороженое. На ней красная курточка, рваные на коленках джинсы, босые ноги с ярко-красными ногтями пританцовывают на тёплом асфальте. Кирилл не может представить, чтобы кто-то ходил босиком на улице. У папы красивые белые кроссовки, и ещё туфли, которые он регулярно натирает какой-то чёрной штукой. У мамы босоножки и туфли... Кириллу даже дома ходить босиком не всегда разрешают! А ведь это так здорово! Наверняка у этой тёти нет строгой мамы...
Кирилл заглядывает к ней в глаза раз за разом и никогда не видит там рыб или чего-то подобного. Зрачки, как у всех малышей, яркие, цветом напоминающие свежую траву или мокрую после дождя землю. Кирилл силится придумать и не понимает, почему у всех взрослых глаза пустые, а у неё - полные какого-то восторга. Даже походка не как у всех, такая, как будто эта тётя вот-вот оторвётся от земли и упорхнёт.
- Ведьма, - зачарованно повторяет Кирилл.
После ночного скандала всё вокруг ещё пропитано склизким холодом, нервно подёргивающимися тенями. Кирилл вязнет во всём этом, как муха в варенье. Раздвигает руками сухой воздух, за дверью тёмный коридор, похожий на глотку чудовища. Как всегда, сереет на вешалке папина куртка, почему-то очень страшная без хозяина. Свет на кухни не горит, родители спят. В щели под их дверью запах курева и пропитанный руганью воздух мешаются в густой кисель.
С сандалетами в руках Кирилл возвращается в комнату. Под кроватью, там, где смыкался сон и явь в тёмном водовороте, заставив спину мальчика покрыться мурашками, двигается одно из сегодняшних его созданий. Увидев, что Кирюша обратил на него внимание, прекращает возиться и впирает большие и жёлтые глаза со звёздочками зрачков. Наяву Кирилл немного их боится, но они всегда его узнают.
Он поманил создание.
- Пойдёшь за мной. Будешь меня охранять. Хорошо, Ночник?
"Ночников" хорошо видно, если проснуться среди ночи. Они возятся под кроватью, иногда перебегают в тень под столом. Или ползают по карликовой пальме в горшке. Днём они тают до внезапных звуков, до прикосновений к волосам, к затылку или тыльной стороне рук и следуют за ним до следующей ночи.
У Большишей тоже бывают Ночники. У мамы и папы их не было: Кирилл много раз видел, как они спали. Они не проваливались в подкровать, а словно бы оставались парить над ней, на границе между светом и тем состоянием, когда его нет. Но у других людей они были. В начале лета, когда они с мамой и папой ездили на море, он в поезде вдоволь насмотрелся на спящих дядь и тёть. Их Ночники сворачивались в ушной раковине, в носу или во рту, выгоняемые дыханием наружу они вновь и вновь заползали внутрь. Похожие на безглазых червяков, тех, что можно накопать в земле после дождика.
Ноги влезают в сандалии, Кирилл идёт к окну, а позади, зашуршав сползшей на пол простынёй, из-под кровати выглядывает Ночник.
Всю первую половину ночи ему снились лисы, и Кирилл совершенно не удивляется, увидев длинную любопытную мордочку. Выбравшись, лиса тут же поднимается на задние лапы и тычет носом в плечо Кирилла. Совсем маленькая лисичка. Она нахлобучивает на голову козырьком назад белую кепку, вроде той, что есть у самого Кирюши. Мех лисы спрятан под длинное платье, васильковое, совсем как у мамы. Из-под него высовываются маленькие лапы, а сзади полы его приподнимает хвост. Маленькая сумка на одной из лап, в другой - почему-то зонтик. Кирилл хмурится, пытается вспомнить, что же снилось ему конкретно, но вспоминается только то, что снились ему лисы. И дождик, раз уж у неё в лапах зонт.