Ночники
Таким образом, Данил, повздыхав, сделал шаг за дверь, в новый волшебный мир, который грозил оказаться абсолютно таким же, как старый.
Они долго стояли, вслушиваясь в тишину здания, будто в раковину, привезённую с моря.
- Странно... когда это успела наступить ночь? - пробормотал чёртик.
Было поразительно тихо. Будто всех детей вынесло прочь могучим потоком. "На улице прекрасная погода" потоком. Или потоком "родители ждут вас в холле, дети!"
- Наверное, всё ещё гуляют, - сказал Данил, тиская ручку туалета и поглядывая в сторону окна, за которым маячил яркий белый день. Наконец он нашёл в себе силы от неё отцепиться. Прошёл на кухню, где столы были застелены скатертями и, как перроны, готовы к прибытию составов из голодных ребят. Но едой не пахло. Подтянулся на руках и заглянул за кухонную стойку, туда, где обычно стояли дородные тётки подавальщицы. Никого. Хотя нет, постойте... вон там чья-то рука. А вон возле раковины кто-то стоит спиной и, наверное, усиленно натирает пропитанной "Фэйри" губкой кастрюлю.
- Тишина, как в могиле, да? - подал голос чёртик, высунувшись из кармана Даниловой куртки. - Я поступил неосмотрительно, когда расколотил то зеркало. Но нельзя было иначе. Это ты виноват, упрямый мальчишка, так и знай!
Мальчик не обратил на него никакого внимания. Пока не заметили и не выругали, нужно бежать! Эта идея захватила его. Бежать от путаницы понятий, от непонимания и неразберихи. Ежедневно он видел множество странных вещей. Дети носились по тротуарам и игровым площадкам, воображая под своими пятками тропки Марса и Венеры. Они не заботились о том, что их окружает, веря, что взрослые станут стенами их космического корабля. Но взрослые могут предложить только одно - лестницу в колодец невежества, где шевелится древнее зло о тысяче щупалец и таком же количестве глаз. Данил пытался браться за книги, просил почитать маму, сам с грехом пополам составлял буквы в слова, а слова - в предложения, но знаний особенно не прибавилось. Почему происходит так, а не иначе? Из-за чего случаются войны? Почему эти люди вокруг не делают абсолютно ничего, лишь ходят на свою дурацкую работу, да смотрят ящик?
Кто за всем этим приглядывает?
И если никто, то - зачем оно всё существует? Должна же быть какая-то цель у человеческого существования?
Неизвестность пугала Данила. Ему снились кошмары. Жуткие кошмары, в которых все люди вокруг теряют разум и ничего не понимают, а только грызутся между собой, как дикие звери.
Полный решимости немедленно отправиться домой, даже если ради этого придётся сбежать от воспитательницы и пролезть в дыру в заборе, он распахнул дверь и выскочил наружу, на мороз. Сердце стучало, как бешеное. Облачко пара, вырывающееся изо рта, казалось красным. Никто даже не посмотрел на него, а Данил смотрел на всех во все глаза.
Здесь явно в разгаре была какая-то игра. Понять бы её правила... хотя нет, лучше не надо. Выглядит жутковато.
Дети вокруг неподвижны, словно кто-то произнёс: "Замри!". Даже те, кто куда-то бежал, а таких, к слову, было большинство. Очень тяжело оставаться неподвижным, когда ты куда-то бежишь. А когда прыгаешь с крыши беседки прямиком в снежную кучу - и подавно. Однако Василю, местному заводиле с поросячьими, вечно красными щеками, которого Данил на дух не переносил, это как-то удавалось. Он парил над спортивной площадкой, как коршун, и Данил невольно втянул голову в плечи, стремясь сделаться как можно более незаметным.
Все они - и дети, и воспитательница, не тётя Тома, другая, моложавая женщина с тревожным лицом и всегда подвижными крыльями носа, такими, будто она собиралась взмахнуть ими и улететь в закат - напоминали каменных истуканов. Ветер скользил между ними, разделяясь на потоки; он нёс крупную и мелкую снежную пыль, но не мог шелохнуть ни волоска на их головах. Будто какие-то древние существа соорудили их ради забавы и улетели на свою, не такую холодную планету.
- Что случилось? - спросил Данил у чертёнка, который как ящерка, убегающая от чужого внимания, забрался мальчишке в капюшон.
- Это странные миры, - сказал он всё ещё сердитым тоном. - Я думал, отличия будут крайне малы, но, как видишь, я ошибся. Твой мир тоже к ним относится, и поверь мне, он тоже насквозь удивительный. Ты этого не замечаешь, потому что живёшь в нём с рождения.
- Но смотри, они же как будто каменные! Что произошло?
Чертёнок фыркнул, подёргав себя за хвост.
- С тем же успехом ты можешь подойти к любому человеку в своём странном мире и спросить: "Что с тобой случилось, друг?"
Подумав, Данил кивнул. Он подошёл к Валере, замшелому пеньку, как всегда окружённому приятелями-грибами, осторожно постучал ему по макушке. Попытался стянуть с его головы шапку - без толку. После этого наклонил голову к груди и попытался услышать стук сердца.
Ничего.
Будто не человеки - вазы из толстого фарфора.
- Может, здесь просто остановилось время? - рассуждал он вслух, проскользнув через дыру в заборе и прикрыв её по привычке листом фанеры. Местный дворник каждый год прибивает его гвоздями, иногда БОЛЬШИМИ ГВОЗДЯМИ, но какая-то могучая сила вновь его отрывают. Теперь, наверное, тот дворник никогда не выйдет из своей сторожки, и первые весенние паучки да мухи будут ходить туда как в музей, трогать лапками стеклянные шарики, уставившиеся в немой телевизор.
- Смотри, вон там летают птицы, - сказал чёртик.
Данил запрокинул голову и увидел над головой ворон, которые смотрели на него блестящими бусинками-глазами, так, словно следили за кошкой, которая бежала задом наперёд. "Значит, - подумал мальчик - если и был какой-нибудь волшебник, который превратил всё человечество в камень, его сил не хватило на прочих живых существ!" Ветер свистел и колыхал провода. На снегу был глубокий след какого-то зверька, может, небольшой собаки, которая посреди зимы вдруг вспомнила о зарытой ещё на день народного единства косточке. Солнце плыло в немых окнах домов, будто на экранах телевизоров, которые все были настроены на один канал. Неужели все там, в ячейках бетонных строений, превратились в экспонаты музея?..